Вячеслав Коротин – Адмиралъ из будущего. Царьград наш! (страница 33)

И непонятно, что предпринимать: атаковать русских крейсером и миноносцами – уйдут легко и непринужденно. В смысле – от крейсера, а миноносцы, способные их догнать, дивизиону «Шестаковых» на один зуб, уничтожат весело и с прибаутками. И тогда уже точно растерзают потом транспорты – не способны будут «Меджидие» и «Пейк» вдвоем прикрыть от атак такое количество пароходов – точно раздраконят.

Просто следовать дальше, прикрывая конвой всеми имеющимися силами? – Так наверняка русские успеют подтянуть из Севастополя дополнительные силы, вплоть до крейсеров. И тогда – полный «Армагеддец» и транспортам, и прикрывающим их военным кораблям.

«Рассовывать» некоторые из конвоируемых судов по ближайшим мелким портам, уменьшив количество прикрываемых? – Грузы не дойдут до Кавказской армии. Во всяком случае, в срок.

Вызвать из Босфора два последних броненосца Турецкого флота? – Так те еле-еле девять узлов выжимают…

Плюнуть на все и развернуть конвой обратно? – Ой как стыдно будет: все начнут пальцами показывать, что испугался, имея крейсер, минный крейсер и пять миноносцев против четырех миноносцев противника, и показал им корму…

Но не «размазать» эти силы равномерно по всей длине каравана, обязательно или здесь, или там прикрытие окажется слишком «тонким». А где тонко – там и рвется. И противнику издали будет очень хорошо заметно, в каком месте эта самая слабина – подальше от «Меджидие» и от «Пейк-и Шевкета», а как только начальник конвоя развернет свой крейсер на прикрытие опасного направления, немедленно перенацелят удар на обнажившийся участок…

Просто цугцванг какой-то: любой твой ход только ухудшает ситуацию на шахматной доске Черного моря.

Но, в конце концов…

– Пауль, – повернулся корветтен-капитан к вахтенному офицеру, – пишите.

Лейтенант проворно выхватил карандаш и выжидательно посмотрел на командира.

«Конвой открыт четырьмя русскими большими миноносцами. Даже при таком соотношении сил не уверен в том, что эскорт достаточен для защиты всех транспортов. Предполагаю увеличение сил противника в ближайшие десять – двенадцать часов. Тогда имеется очень большой риск полного уничтожения судов и грузов. Прошу: во-первых, разрешения вернуться со всеми кораблями в Босфор, во-вторых, выслать навстречу дополнительные силы прикрытия для транспортов. Если в течение часа не получу ответ, беру курс на Босфор». Немедленно зашифровать и отправить. Идите.

… – Разворачиваются, Иван Семенович! – обеспокоенно посмотрел командир «Лейтенанта Шестакова» Клыков на начальника дивизиона.

– А вы чего ожидали, Александр Михайлович? Что после нашего обнаружения они, как бараны, спокойно пойдут на заклание? Нетрудно догадаться, что мы вызвали подкрепления и транспорты где-то на траверзе Синопа или Самсуна перехватили бы наши крейсера… Штурман!

– Слушаю, господин капитан первого ранга!

– Сколько до Босфора?

– Около ста семидесяти миль.

– До отряда Трубецкого?

– Трудно сказать. Два часа назад был в двухстах пятидесяти милях от нас. Сейчас ближе, конечно. Около двухсот двадцати…

– Ясно. Передать князю: «Конвой развернулся на Босфор. Рекомендую следовать туда возможно полным ходом. Постараюсь атаковать противника». На связь с Первым дивизионом выходить каждые двадцать минут.

– Крейсер и канонерка разворачиваются на нас! – крикнул сигнальщик.

Хотя его сообщение было и излишним – офицеры и так смотрели только на противника.

– Понятное дело, – хмыкнул Кузнецов, – даже для боевой эскадры такой разворот, да еще с почти наверняка перестроением, это не так уж и просто, а с этими калошами – минимум час уйдет. И то, если не мешать… А мы уж постараемся добавить веселья в данный процесс. Поднять сигнал дивизиону: «Больше ход. Выйти в голову отряда противника».

Русские эсминцы дружно откликнулись выбросом огненных факелов из труб и рванули к головным судам конвоя. Конечно, им приходилось идти по дуге большего радиуса, чем силам турецкого эскорта, но у «Меджидие» была значительно большая инерция, и он не мог так стремительно разгоняться.

Бюхсель, получив «добро» на возвращение и сообщение, что навстречу выходят «Ярхиссар» и «Басра», слегка воспрянул духом: появлялся шанс хотя бы вернуться без потерь в конвоируемых транспортах. Но было необходимо уменьшить длину обороняемого кильватера.

На мачту «Меджидие» взлетел сигнал «Перестроиться в две колонны. Головными «Родосто» и «Эресос».

«Родосто» после разворота шел первым, а «Эресос» – седьмым, так что было логично не устраивать чехарду с перестроением и перетасовкой пароходов на ходу, а просто вытянуть две половины конвоя в параллельные линии. Защищать их со стороны моря было бы уже значительно сподручнее…

Причем в этом случае три из четырех транспортов, везущих собственно войска, находились ближе к берегу и, в случае чего, имели неплохие шансы выброситься на него и потерять минимальное количество своего «груза».

Но для перестроения требовались и время, и пространство. Для отвоевания последнего командир крейсера приказал обозначить атаку на русские эсминцы.

А те атаки не приняли – они просто уходили вперед, совершенно конкретно угрожая разнести вдребезги и пополам те транспорты, что шли в голове конвоя.

На защиту атакоопасного направления немедленно рванули «Ядигар» и «Нумуние», туда же поспешил «Пейк». Но все они вместе взятые вряд ли были способны остановить атакующий порыв Третьего дивизиона. А «Меджидие», даже двигаясь по дуге меньшего радиуса, чем русские, не успевал. Тем более что концевой миноносец русских вдруг отвернул от направления общей атаки и взял курс на хвост конвоя.

У командира «Меджидие» достало фантазии, чтобы представить, что способен натворить большой миноносец класса «Лейтенант Шестаков», ворвавшись в толпу беззащитных транспортов…

Но главный корабль эскорта имел не только самое сильное вооружение среди всех участников разворачивающихся событий, но и самое большое водоизмещение, что не всегда плюс. А в данный момент очень серьезный минус: чтобы развернуться на обратный курс, ему требовалось прочертить по морю дугу с значительно большим радиусом, чем легкому русскому эсминцу.

«Лейтенант Зацаренный» уже проходил траверз «Меджидие», когда тот всего лишь на три четверти развернулся с курса конвоя.

– До противника сорок пять кабельтовых, – доложили с дальномера.

– Баковая – огонь! Вторая – огонь! – Бюхсель понимал, что ожидать попадания на такой дистанции и при такой скорости цели наивно, но обозначить угрозу для дерзкого русского миноносца было необходимо.

Носовая шестидюймовка и ближайшая к баку стодвадцатимиллиметровая пушка выпалили почти одновременно. Офицеры крейсера напряженно наблюдали в бинокли результаты стрельбы. Всплески от падения снарядов выросли достаточно далеко от борта русского эсминца. А он стал отвечать.

Плеснуло двумя вспышками на носу и на корме, и, через пару десятков секунд, снаряды с «Зацаренного» вспороли волны Черного моря всего в полукабельтове от борта крейсера.

А потом обе стороны перешли на беглый огонь.

Казалось бы: эсминец вшестеро уступает крейсеру по водоизмещению, где-то вчетверо в вооружении… Какие шансы?..

Очень неплохие. Особенно если учесть, что эсминец совсем не собирается топить крейсер, а совсем наоборот – старается максимально быстро разорвать с ним контакт и обрушить всю свою ярость артиллерийского и торпедного огня на транспорты.

При этом учтем, что миноносец (для комендоров «Меджидие») цель малая и скоростная, а для тех матросов, что сейчас стоят у пушек «Лейтенанта Зацаренного», крейсер – цель достаточно большая и при этом относительно малоподвижная.

Так что количество стволов не всегда является решающим фактором.

При данном боевом столкновении попадания добился как раз русский кораблик. Попадания не фатального: стодвадцатимиллиметровый снаряд ударил в первую трубу, прилично ее раздраконил, осколки и обломки посыпались в первое машинное… Тяга упала… И ход «Меджидие» упал. Уже до пятнадцати узлов.

«Лейтенантом Зацаренным» командовал капитан второго ранга Подъямпольский. И как ни странно при такой фамилии – Иван Иванович. Честный и добросовестный службист тридцати восьми лет от роду. Не трус и не герой. В общем – идеальный исполнитель приказов. Но война людей меняет. И в этом конкретном бою кавторанг позволил себе не выполнять приказ командира дивизиона буквально.

– Ну, что, атакуем минами концевого? – Глаза старшего офицера эсминца Виноградского так и горели азартом.

– Отставить, Николай Георгиевич, – спокойно осадил лейтенанта командир. – Аппаратам: «Дробь!», оставаться на прежнем курсе. Приготовиться к развороту на обратный.

– Как же так, Иван Иванович? Приказ атаковать…

– Важнее уничтожить конвой. Не «откусить» концевого, а отправить на дно всех. Вы же шахматист и должны знать, что угроза зачастую эффективнее, чем атака. Атакуя транспорт, мы очень здорово рискуем получить попадание с крейсера. И одному господу известно, куда оно придется. Весьма вероятно, что придем в небоеспособное состояние. И тогда нас либо добьют, либо поспешат на помощь той мелюзге в голове каравана, которую, я очень надеюсь, уже начали громить остальные наши эсминцы. А вот пока мы висим на хвосте, турок не посмеет оставить свои транспорты без защиты. Так что мы тихо и спокойно пойдем за конвоем и, как говорят в Одессе, будем делать нервы этому «Меджидие». А вот когда подойдет Трубецкой со своими «нефтяниками», вместе с ними растерзаем этот караван. А может, даже и крейсеров дождемся. До Шиле туркам спрятаться негде. Так что не будем торопиться…