Вячеслав Коротин – Адмиралъ из будущего. Царьград наш! (страница 24)
– До крейсера десять кабельтовых!
– Готовьте первый, второй и третий аппараты, Николай Алексеевич, – передал Черкасов своему минному офицеру.
Задействовать в атаке еще два, те, которые находились рядом со стреляющим кормовым плутонгом, командир «Гневного» пока не хотел. Ну и надо было оставить резерв на случай, если первый торпедный залп окажется безрезультатным.
Шесть торпедных труб стали разворачиваться на левый борт, торпедисты пока еще не приникли к прицелам, но изготовились сделать это по первой же команде. Дело было достаточно привычным: Первый дивизион посвятил много времени тренировкам залповой стрельбы торпедами. И результаты не замедлили воспоследовать – минеры черноморских «новиков» стали вполне уверенно попадать своими грозными снарядами по учебным целям.
Но сейчас цель никак не учебная – огрызающийся огнем вражеский крейсер… И если его снаряд попадет в готовый к стрельбе торпедный аппарат…
– Стрелять с четырех кабельтовых! – отдал приказ Черкасов.
– Так и собирались, Василий Нилович, – немедленно ответил старший минер.
На «Бреслау» маневр русских эсминцев не явился сюрпризом. Немецкие офицеры были достаточно грамотными специалистами, чтобы понять цели противника в финале сегодняшнего боя.
– Две оставшиеся гиены все-таки убьют льва, – мрачно произнес Кемпке.
– Не обманывай себя, Эдмунд, – отозвался Кеттнер. – Это они «львы». Русские. Напрасно наши адмиралы считали, что придется иметь дело с теми, кого японцы разгромили при Цусиме. И они уже это показали под Севастополем. Под Феодосией. В Одесском порту. У Новороссийска, в конце концов… Нам с тобой уже не выжить… Поэтому я не боюсь адресовать проклятья в адрес тех, кто послал нас в эту идиотскую авантюру.
– Лево руль! Лево!! – командир «Бреслау» увидел, как блеснули вспышки минных выстрелов на борту приблизившегося «Гневного».
Крейсер торопился развернуться кормой к залпу, но шесть торпед на тридцатиузловой скорости неумолимо пожирали разделяющее борта эсминца и крейсера пространство…
Одна прошла под кормой, вторая…
Третья угодила прямо под винты, и своим взрывом напрочь лишила крейсер возможности передвигаться.
Еще две прошли мимо, одна затонула на полдороге, но главное было сделано – «Бреслау» стреножен. Он продолжал еще огрызаться из пары действующих на правый борт пушек, но судьба последней надежды германо-турецкого флота на Черном море уже решилась. На рубеж атаки выходил «Пронзительный», и его торпедный залп поставил жирную точку в данном сражении: еще два взрыва окончательно доломали немца, крейсер стремительно завалился на правый борт. Победители стали спускать шлюпки, чтобы отнять у пучины жизни своих недавних врагов…
Солнце, ярко блеснув последней искрой на горизонте, утонуло в море. Эсминцы вонзили в волны бивни уцелевших в бою прожекторов, издали стал подсвечивать подходящий «Кагул», приблизился и залатавший пробоину в носу «Дерзкий». Русские моряки прикладывали все силы, чтобы вырвать из костлявых рук смерти тех, кого еще совсем недавно желали убить. И никакого противоречия в этом нет – сейчас перед ними были не вооруженные враги, а люди. Люди, жизни которых стремилась забрать равнодушная и холодная глубина Черного моря. Пусть они и старались еще несколько минут назад вычеркнуть тебя из списка живущих на этой планете, пусть им тогда удалось убить твоего друга… Пусть!..
Это война. На войне убивают врага. Вооруженного врага, а не беспомощно барахтающегося в воде человека. Который просто исполнял приказ, который ему дала Родина. Как и ты.
И военные моряки всего мира всегда спасали, спасают и, я надеюсь, будут спасать из воды своих поверженных в данном сражении коллег.
И да не оскотинятся они до такой степени, что этого делать не будут!
Хотя и бывали прецеденты в мировой истории… Особенно во время Второй мировой отличались бесчеловечным отношением к экипажам потопленных судов немецкие подводники, воспитанники гросс-адмирала Деница. Того самого Деница, которого сейчас за шкирку втаскивали из холодной воды в свою шлюпку матросы с «Пронзительного».
Всего на четыре русских корабля приняли двести семьдесят немцев и турок. Темнота помешала отнять у смерти больше. Командира «Бреслау» среди спасенных не оказалось.
Глава 18. Встреча победителей
– Ваше высокопревосходительство, Андрей Августович! – Ворвавшийся в салон Кетлинский не скрывал ликования. – Потопили!
– Поменьше эмоций, Казимир Филиппович! – слегка одернул своего флаг-капитана Эбергард. – «Бреслау» потоплен?
– Так точно! После двухчасового преследования Первым дивизионом потоплен торпедным залпом.
– Наши потери?
– «Беспокойный» идет на буксире – перебит паропровод. У остальных – несерьезно.
– Добро. Государю сообщили?
– Я сообщил дежурному генерал-адъютанту. Дальше пусть он решает, беспокоить его императорское величество или нет.
– Скорее всего, побеспокоит. Спать еще рано. Что крейсера и Третий дивизион?
– Возвращаются. «Кагул» тоже поучаствовал в перестрелке, остальные противника не видели.
– Хорошо. Спасибо за добрые вести. Когда корабли вернутся, тогда и узнаем подробности.
– Какие будут распоряжения?
– Да какие могут быть распоряжения? Нам остается только ждать. Единственно, о чем попрошу: спать пока не ложитесь. На всякий случай. Понимаю, что день был напряженный, но вы мне можете еще понадобиться.
– И не собирался, Андрей Августович, – улыбнулся каперанг. – А после таких новостей вряд ли и ночью усну.
– Ну, вот и славно. Можете идти.
Когда флаг-капитан вышел, Андрей затребовал себе кофе с ромом и приготовился коротать время до прихода эсминцев и крейсеров в составлении текстов общения с его, мать-перемать, императорским величеством.
Не получилось: задребезжал телефон, и дежурный матрос на коммутаторе бодрым голосом сообщил, что с адмиралом желает побеседовать как раз этот самый «мать-перемать». Отмазки уровня «заболел», «умер», «в туалет пошел» явно не проходили…
– Здравия желаю вашему императорскому величеству!
– Добрый вечер, Андрей Августович! – пробежал по проводам адмиралу в ухо благожелательный баритон. – Позвольте поздравить Черноморский флот со славной победой. И примите мою личную благодарность вам.
– Премного благодарен, ваше императорское величество, но я лично сегодня не выходил в море.
– Не скромничайте, победа ваших подчиненных – ваша победа. А завтра, после благодарственного молебна, я намерен вместе с вами посетить вернувшиеся с моря суда и поблагодарить героев-черноморцев.
– Это большая честь для всего флота, ваше величество, – дежурно поблагодарил командующий.
– Честь для меня и для Империи, что у нас есть такие сыны, – так же без души отозвался Николай. – Я еще не придумал, как наградить отличившихся, но не беспокойтесь: За Богом молитва, а за царем служба никогда не пропадут. Подумайте пока о том, какие возможности дает сегодняшний успех, как его можно использовать. Спокойной ночи!..
– Спокойной ночи, ваше императорское величество! – Эбергард прекрасно понимал, что трубка на противоположном конце провода уже повешена, но поскольку имелся хоть ничтожнейший шанс того, что государь ждет ответа, не следовало дополнительно зарабатывать у него «отрицательные очки» – их и при завтрашнем общении ожидалось немало…
К гадалке не ходи – начнет обсуждать возможности взятия «Царьграда». Это у него бзик. Да и не только у него, среди императорской фамилии – семейная мания…
Нет, конечно, гарантированный контроль за Босфором и Дарданеллами стал бы «вторыми легкими» российской экономики, снял бы огромное количество проблем на случай любой войны, ведомой Россией…
Но сейчас…
Сейчас на фронтах снарядный голод. Пусть за предыдущую кампанию выпалили «всего» около трети довоенных запасов, но основная часть оставшегося находится в снарядных парках в разобранном, небоеспособном состоянии, и для приведения всей этой груды металла и взрывчатки в состояние боеготовности требуются месяцы. Причем не два и не три – от полугода.
Инженерные части и ополченцы вооружаются доисторическими винтовками Бердана, с патронами тоже напряженка, ничтожное количество пулеметов…
И при всем этом у командования бзик по поводу захвата «географических объектов», а не уничтожения живой силы противника. И все это очень скоро аукнется. Сотнями тысяч жизней наших солдат, ошеломляющими ударами противника и прорывами вглубь нашей обороны…
И ничего не сделать! Кто будет слушать прогнозы моряка на сухопутье?
Андрей слегка засомневался: а может, еще не поздно разыграть из себя блаженного, которого направляют высшие силы?
Несерьезно. Чтобы занять место Гришки Распутина, нет ни времени, ни соответствующего таланта. Ни желания.
Да и предсказание, например, горлицкого прорыва вызовет, скорее, только пристальный интерес контрразведки и дополнительную неприязнь руководства Ставки по поводу «больно умного» выскочки.
Упор нужно делать на Кавказскую армию, на Юденича. И в первую очередь выделить в Батум отдельный отряд для поддержки приморского фланга его войск. Чтобы турки даже приблизиться к побережью боялись.
Ведь обстрел с моря – это всегда истинный ужас для сухопутных сил, находящихся в зоне обстрела. Скорострельные корабельные орудия, для обеспечения стрельбы которых используются электричество и прочие технические усовершенствования, имеют возможность поддерживать такой бешеный темп стрельбы, что «беглый» кажется на берегу даже не «ураганным» – это какой-то сумасшедший смерч, смертельный вихрь, гуляющий по позициям.