Вячеслав Киселев – Все дороги ведут в… (страница 10)

Прошение было тут же одобрено, а Орлову предстояло просто дождаться появления в столице курляндского посольства и захлопнуть крышку мышеловки. Ну и ещё страстно желать прибытия в его составе самого императора Ивана. Ведь с учетом того, что знал о нем Алексей Орлов, такое развитие событий не являлось чем-то невероятным.

Глава 4

22 марта 1774 года

Королевский дворец, Стокгольм

Утро было восхитительным. Сквозь легкую пелену шторы в спальню пробивались первые лучи весеннего солнца, а я лежал в своей кровати и обнимал любимую женщину, тихонько посапывающую у меня на груди после бурной ночи.

Преодолев в этом мире не одну тысячу километров дорог верхом, я на своей …опе прочувствовал, почему именно морские народы обеспечили стабильную работу торгового пути из Европы в Индию и в целом Юго-Восточную Азию. Ведь даже в двадцать первом веке человечество не смогло объединить всю Евразию стальными и асфальтовыми магистралями (конечно, больше по политическим причинам), а в Дарьенском пробеле на границе Панамы и Колумбии нет даже обычной грунтовой дороги, позволяющей проехать на автомобиле между Северной и Южной Америками. Поэтому я тоже стал горячим поклонником перемещения с использованием плавсредств, которые, кроме совершенно недостижимых для конкурентов скорости, удобства и относительного комфорта, давали ещё одну очень важную в определенных обстоятельствах опцию – скрытность и внезапность. Дороги всегда можно взять под контроль, но корабль… Вышел из порта и всё, ищи ветра в море, а найти место для высадки на берег (без тяжелой техники) проблемы не составит. Конечно, у всего есть свои ограничения и недостатки, но для проведения диверсии корабли подходили идеально, а ещё позволяли нам с Добрым заскочить на денёк домой.

***

– Доброе ууутро! – потянулась приоткрывшая глаза София, от чего её грудь соблазнительно натянула невесомую полупрозрачную ткань ночной рубашки.

– Добрее не бывает! – ответил я и крепче прижал к себе супругу, слившись с ней в долгом поцелуе.

– Когда в море? – сразу поинтересовалась она, избавившись во время поцелуя от остатков сна.

– Завтра утром! – с сожалением вздохнул я.

Услышав ответ, София прижалась ко мне и тоже тяжело вздохнула, но кукситься не стала (кажется она вообще этого не умела), а через мгновение деловито уселась на кровати по-турецки и переключилась в режим государственного деятеля:

– Я знаю, кто должен стать представителем Великого магистра Ордена Святого Иоанна крестителяв Совете имперских князей Рейхстага!

Увидев мой вопросительный взгляд, она не стала тянуть кота за причиндалы и выдала продолжение:

– Я!

– А…! – не успел я открыть рот, как на меня быстренько высыпали остальные подробности неожиданного предложения, которое больше походило на ультиматум.

– Я уже всё обдумала! Берлин теперь наши владения, жить мы будем у матушки во дворце, она будет очень рада внукам, а втроём нам будет легче создать серьезную коалицию в рейхстаге и отстоять наши интересы!

Для того чтобы оценить целесообразность такого подхода к решению вопроса, много времени не требовалось. Она была абсолютно права, лучшего кандидата на эту роль сложно было даже придумать. Конечно, с точки зрения безопасности семьи Стокгольм был вне конкуренции, но и Берлин не самое худшее место, поэтому отговаривать её я не собирался, хотя несколько вопросов у меня всё же возникло:

– В целом, предложение дельное, только у меня с арифметикой в школе туговато было, напомнишь сколько будет один плюс один!

– Даа мой император, у тебя не только с арифметикой, у тебя и с памятью туговато, – засмеялась она и легонько постучала указательным пальцем мне по лбу, – ты забыл про мою замечательную тётушку Анну Амалию, ведь аббатисса Кведлинбургского аббатства является княгиней Священной Римской империи и также, как и Великий магистр, имеет голос в курии духовных князей Совета имперских князей, а меня вообще то готовили ей на смену, поэтому я прекрасно знакома с работой рейхстага!

– Первый вопрос снимается! – поднял я руки вверх, – А что с местом заседания? Это насколько я знаю точно не Берлин!

– Ты прав, рейхстаг заседает в Регенсбурге в Баварии и с 1663 года является постоянным, но постоянно работают только комиссии и комитеты по подготовке законопроектов. Поэтому мы с матушкой будет там появляться не часто, а большую часть времени проводить в Берлине. Ты согласен?! – полувопросительно-полуутвердительно сказала она и сразу добавила, пригрозив пальцем, – И только попробуй мне отказать!

Отказывать любимой я и не собирался, а просто поймал её за руку и притянул к себе, вернув от дел государственных к супружеским.

***

Сутки, за которые нам пришлось постараться успеть очень многое (побыть с жёнами и детьми, пообедать вместе двумя большими, дружными семьями и решить кучу различных вопросов), пролетели мгновенно и следующим утром император и начальник его службы безопасности в широкополых шляпах и длинных плащах тайком вышли из дворца через черный ход и под прикрытием утреннего тумана вернулись на фрегат, неприметно стоявший у самой дальней пристани Стокгольмского порта. Кому расскажешь, не поверят. А лучше всего анекдотичность ситуации выразил Добрый, сплюнув за борт и пробурчав с притворным недовольством – «дожили, пол Европы нагнули, а к законным жёнам в «самоход» приходится ходить («самоволка», самовольная отлучка из расположения воинской части)».

Ну ничего, мы люди не гордые, нас такими вещами не испугать. Главное, чтобы дело не пострадало, своё мы после наверстаем, а вот с делом как-раз всё обстояло совсем непросто. С одной стороны, я имел все основания считать, что рабочий план проникновения в город у нас есть и мы уже приступили к его выполнению. Но с другой, финальная глава плана, ввиду нахождения Петербурга в «тумане войны», сейчас пока ограничивалась одной фразой – пришёл, увидел, победил. Поэтому, удачное завершение операции во многом зависело от Шешковского и его людей, которые должны по прибытии обеспечить меня первичной информацией, которая (я надеюсь) и позволит сверстать тот самый, окончательный план. По нашим расчетам Семен Иванович уже должен был к этому времени приступить к работе на месте, а в том, что ему удастся незамеченным проникнуть в столицу я не сомневался ни на йоту. Что-же касается предложений Разумовского, то здесь всё было, наоборот, предельно просто. Игнорировать любую помощь, если таковая появится в реальности, как и полностью полагаться на такого, немного (если мягко выразиться) ненадёжного, человека, было бы с моей стороны одинаковой глупостью.

***

Выйдя в море, мы направились на восток, в направлении Финского залива, однако по пути нам предстояла ещё одна, буквально пятиминутная, остановка – в Гельсингфорсе. Там нас поджидала эскадра Седерстрёма со спецназом и ротой финских егерей из полка «Саволакс», на которых возлагалась задача проводников. На рейде финской столицы мы оперативно сменили свой фрегат на двадцати пяти метровую шняву (универсальное транспортно-боевое судно) и диверсионный флот из полутора десятков таких судёнышек, обычных обитателей для этих вод, двинулся под прикрытием знаменитых финских шхер в направлении Выборга.

Бъеркский архипелаг или Березовые острова, находящиеся в тридцати милях к северо-западу от Кронштадта и прикрывающие с юга вход в Выборгский залив, встретили нас второго апреля густым, хоть ложкой черпай, туманом, от чего душа диверсанта пела и плясала. Лучшей погоды для прибытия на территорию условно контролируемую условным противником было не придумать. Почему условно? Да потому, что фактическое присутствие Российской империи на Березовых островах, перешедших под её юрисдикцию по результатам Северной войны, ограничивалось погранично-таможенным постом из четырех человек на северной оконечности острова Большой Березовый, а всё население архипелага состояло из жителей десятка крошечных финских рыбачьих поселков.

Высадка, сбор, организация временного лагеря и скрытная переправа на рыбачьих лодках на материк, заняли у нас ещё двое с половиной суток и к исходу четвертого апреля последняя диверсионно-разведывательная группа растворилась, как приведение, в прибрежном лесу. Карельский перешеек и в двадцатом то веке представлял из себя довольно труднопроходимое место, а уж про день сегодняшний можно и не говорить. На север от Петербурга шла всего одна более-менее нормальная дорога – на Выборг, а основной транспортной артерией служили воды или лёд Финского залива. Хотя в общем-то и ехать в том направлении было совершенно некуда и незачем. Основная жизнь кипела здесь в прибрежной полосе, а остальная территория Финляндии и Карелии представляла из себя нетронутый, заповедный уголок природы. На этом обстоятельстве и строился мой план проникновения в город – ведь для диверсанта, чем хуже, тем лучше.

Интерлюдия «Кронштадт почти не виден»

Действия русского флота в войне против турок на Средиземноморском театре военных действий оказались блестящими. Чесма и Наварин дополнили громкие победы Румянцева и взятие Крыма, и предопределили столь быстрое окончание войны. Однако, для корабельного состава, результаты архипелагской экспедиции оказались удручающими. Два перехода через Атлантику, около трех лет в чужих водах без серьезного ремонта и докования, боевые повреждения, шторма и навигационные аварии сильно сократили боевой состава Балтийской эскадры. Флот лишился пяти из двадцати линейных кораблей и почти трети фрегатов, а небольшие корабли, закупленные на месте и неспособные совершить межтеатровый переход, пришлось просто оставить на островах в Эгейском море. Да и состояние вернувшихся домой кораблей было, если мягко выразиться, совсем не впечатляющим и требовало вложения огромных средств для приведения в норму. Поэтому, вид у флота-победителя при возвращении на базу оказался совсем не победный.