Вячеслав Киселев – Северный Альянс (страница 67)
На заседание объединенного парламента пятого августа я приехал в своих привычных галифе и френче, которые уже начинали завоевывать популярность в Стокгольме, в сопровождении охраны в черной униформе и черных плащах. Плащи позволяли бойцам прикрыть снаряжение и штурмовые винтовки, но не мешали их применить при необходимости. Выглядело это так, будто меня сопровождал десяток Дартов Вейдеров, только в беретах, вместо глухих шлемов. Помня о судьбе Густава, я не собирался пренебрегать мерами безопасности.
Оглядев собравшихся в зале парламентариев, коих собралось более пятисот человек, я вдруг отчетливо понял, что банальное перечисление предложений по государственному устройству, приготовленное мной, это совсем не то, что нужно сейчас и решил довериться интуиции:
– Господа! Сегодня будет много новостей, но начну я с главной. В этот великий день, я провозглашаю создание Скандинавской империи и объявляю себя императором Скандинавии Юханом Первым!
Зал затих на мгновение, переваривая новость, а потом разразился бурными овациями. Новость, что называется, зашла!
Подняв руку, я восстановил в зале тишину и продолжил:
– Вижу, что большинство людей в этом зале правильно понимают текущую политическую ситуацию. Этого требует не моя гордыня, но объективная необходимость. На востоке от нас огромная русская империя, в центре Европы Священная римская империя, на юге Османская империя, британцы не называя пока себя империей владеют огромными колониями в Новом Свете и Азии, а население Франции больше нашего в несколько раз, поэтому мы обязаны закончить эпоху раздробленности и соперничества братских народов, чтобы не просто занимать достойное место в мире, а выйти на лидирующие позиции. Другого места для потомков великих воинов, я не вижу!
Бурные и продолжительные аплодисменты!!!
В последнее время я успел не только поработать над будущим государственного устройства, но и немного погрузиться в историю скандинавских государств, которые поочередно то соединялись, то разъединялись и узнал о пятисотлетнем Нидаросском соборе в норвежском Тронхейме, построенном на месте гибели Олафа Второго, короля Дании, Норвегии и Англии, позднее причисленного к лику святых и почитаемого во всей Скандинавии. А собор этот в итоге стал главной церковью Норвегии, в которой короновались норвежские короли.
Вспомнив эту историю, я подумал, это то, что нам сейчас нужно и объявил:
– А подчеркнет наше единство и историческую преемственность коронация первого императора Скандинавии в Нидаросском соборе в Тронхейме, древней столице Норвегии!
Конечно, не все депутаты были в теме, но большая часть парламентариев вошла в экстаз от моих слов. После этого остальные мои решения прошли просто на ура, хотя многие из них были весьма революционными.
Крепостного права, в привычном нам понимании, в скандинавских странах не было (за исключением Курляндии, в которой были свои особенности), поэтому я просто даровал крестьянам право на выкуп коронных и дворянских земель. Кроме того, объявил свободу предпринимательства и печати, а также отмену пыток и введение обязательного пятилетнего образования для детей. При этом отдельно отметил, что попытки использования иностранных денег в журналистике, образовании или любой другой деятельности, за исключением инвестиций в промышленность, которые не должны приводить к переходу предприятий в собственность иностранного гражданина, будут караться смертной казнью.
Ну и самым тонким моментом было установление равенства всех сословий в правах на занятие должностей государственной службы, а главным критерием при назначении – грамотность и наличие соответствующих компетенций. Этим решением я фактически лишал смысла существование дворянского сословия, что неизбежно должно привести к недовольству аристократии. Поэтому здесь в указе я поставил сносочку, как в банковском договоре мелким шрифтом, что высшие должности в провинциях и империи могут занимать только дворяне. Это позволит сохранить статус аристократии, а если надо будет способного и достойного человека продвинуть, я ему дворянство жалую и никаких проблем.
В итоге, оставив в единоличном ведении императора внешнюю политику, армию, государственную безопасность, таможню и эмиссию денег, я свалил все остальные заботы на местные власти, поручив парламентам в течение года синхронизировать законодательство и разработанные законы представить мне на подпись, а плановые заседания объединенного парламента назначил раз в три года.
Делегируя столь обширные полномочия местным властям, я нисколько не боялся уподобиться Священной Римской империи германской нации с ее фактической импотенцией центральной власти, когда одна часть империи спокойно воюет с другой. Краеугольные камни государственности были у меня в руках, а плодить поместных князьков я не собирался. Мои королевства и герцогства в составе Скандинавии будут обычными провинциями, но заострять на этом внимание не стал, чтобы лишний раз не будоражить общественное мнение. Пусть называются как есть.
Не забыл я и про новую столицу, которой назначил шведский город Мальме, придав ему статус имперского города и переименовав, не мудрствуя лукаво, в Сконе (Skane), по древнему названию окрестных земель, от которого и произошло слово Скандинавия. Находящийся на юге Швеции в прямой видимости через пролив от Копенгагена, он долгое время был под датчанами, поэтому такой вариант устроит и датчан и шведов. Норвежцам я сделал реверанс в виде коронации в Тронхейме, а мнение финнов и курляндцев в этом вопросе вообще не котировалось.
***
Озадачив депутатов работой, я покинул зал в сопровождении охраны, возглавляемой Добрым, и сел в карету. Несмотря на видимую легкость с которой все прошло, волновался я нещадно и нательное белье на мне было сейчас насквозь мокрым.
– Ну ты дал командир. Бац и создал империю. По этому поводу просто нельзя не произнести «а что, так можно было». Охренеть! – пробасил с улыбкой Добрый, усаживаясь напротив меня.
– Сам в шоке. Встал за трибуну и вдруг пришла мысль про Петра Первого. Он ведь тоже империю провозгласил, когда шведов побил. Вот я и подумал, что лучшего момента не придумаешь. Объединенная Скандинавия точно ничем не хуже мутной Священной римской империи. А на мнение европейских монархов плевал я с высокой колокольни. Петра тоже не все сразу признали. Как говорится «собака лает, караван идет»! – жадно приложился я к фляге с водой.
Теперь мне предстояло, наверное, более простое и одновременно более ответственное дело. Необходимо назначить имперских чиновников, подчиненных непосредственно мне, и самое главное не ошибиться с выбором. Приглашенные персоны уже ожидали меня в тронном зале дворца и услышав объявление обер-гофмейстера «император Скандинавии Юхан Первый, корольДании, Норвегии и Швеции, герцог Финляндии и Курляндии» немного охренели, что было видно по выражениям их лиц.
– Доброго дня господа. Сегодня я провозгласил создание Скандинавской империи. Текст высочайшего указа получите позже, там много разных новшеств, но сейчас меня интересует несколько другой вопрос. В непосредственном подчинении императора будут созданы министерства и, следовательно, сегодня я определю людей, которые возглавят их. Поэтому вы здесь и находитесь! – внимательно оглядел я, вперивших в меня взгляды сановников, и поймал себя на мысли, что буквально полтора года назад вот также стоял перед императрицей Екатериной и слушал ее указ о создании Совета министров. Как же быстро летит время и также быстро все меняется.
– Честно признаюсь господа, – продолжил я улыбнувшись, – и в этом нет никакого секрета. Меня не готовили с детства к управлению государством и в юриспруденции, финансах или сельском хозяйстве я ничего не понимаю. Я солдат и собираюсь прежде всего обеспечить безопасность моего народа, а с остальным, уверен, местные власти сами разберутся, условия для этого я им предоставил!
Закончив свое, немного провокационное, заявление, я специально сделал паузу, вызывая возможные вопросы, и барон фон Хейденстам, уважаемый финансист, слывший ярым гуманистом и пацифистом, воспользовался моментом:
– Ваше величество, означают ли ваши слова неизбежную войну!
– Господа, представляю вам министра финансов империибарона Герхарда фон Хейденстама, – посмотрел я внимательно ему в глаза, – а что касается вашего вопроса барон, то он философский. Война неизбежна, а вот когда она наступит, через год или через двадцать лет, только одному богу известно. Никто лучше солдата не умеет ценить мирное время, но если война будет неизбежна, то я сделаю это первым, быстро и жестко. Примерно, как в начале этого лета!
Смутившийся барон отвел взгляд, а я, глянув на сверкающих новенькими рыцарскими крестами Стенбока и Седерстрёма, продолжил:
– От вас барон требуется в кратчайшие сроки ввести единую имперскую валюту, унифицировать налоги и таможенные пошлины и обеспечить их собираемость. Учитывая, что количество налогоплательщиков существенно увеличилось, королевских дворов стало ровно в два раза меньше, а мои потребности весьма скромны, обеспечить двукратное увеличение трат на содержание и строительство флота для вас ведь не составит труда. Так?