Вячеслав Киселев – Северный Альянс (страница 62)

Сказать, что европейские столицы были в шоке от произошедшего, значит ничего не сказать. Но больше всего их поразило даже не то, с какой скоростью и легкостью новоиспеченный шведский король прибрал к рукам (или голове) Датско-Норвежскую корону, а состояние неопределенности, возникшее из-за нелогичных на первый взгляд действий или точнее бездействий основных европейских игроков.

Вначале все ждали реакции основного датского союзника, но русские будто бы вообще не интересовались происходящим на Балтике. Потом все смотрели на Париж, который тоже только многозначительно молчал. Англичанам было сейчас не до европейских дел, их внимание занимал тлеющий пожар в Северной Америке, грозивший окончательно выйти из-под контроля. На этом фоне столицы южной Европы, даже не имея такой степени вовлеченности в северные дела, как Петербург или Париж, восприняли происходящее со всей серьезностью, подспудно понимая, что произошедшее, всего лишь прелюдия к большому европейскому переполоху.

***

Вена

Император Иосиф Второй любил во время аудиенций смотреть из окна своего кабинета на втором этаже дворца Хофбург на площадь Йозефплац, четкость линий которой настраивала его на рабочий лад. При этом император не упускал ничего из сказанного своими министрами или, как сегодня, статс-секретарем министра иностранных дел графом Тальманом. Дело, ради которого была устроена сегодняшняя аудиенция, было весьма неординарным, на что в первую очередь указывало как-раз приглашение статс-секретаря, ведь обычно аудиенции удостаивались только лица в ранге не ниже министра.

Повернувшись к стоящим в ряд сановникам, император подытожил доклад Тальмана:

– Если я правильно вас понял граф, то вы утверждаете, что вся эта история с королем Швеции Юханом Четвертым и захватом Дании является тонкой игрой Петербурга?

– Совершенно верно, Ваше Величество! – подтвердил Тальман.

– А как сюда вписывается покушение на Густава Третьего. Вам не кажется, что это уже слишком, даже для императрицы Екатерины? – с сомнением проговорил Иосиф.

– Вы как всегда правы, Ваше Величество. Имеющаяся у нас информация позволяет утверждать, что заговор генерала Пеклина имел место быть сам по себе, а герцог Курляндии лишь удачно воспользовался его плодами. Но во всем остальном прослеживается русский след, начиная от визита, тогда еще принцессы, Софии в Петербург, заканчивая тем, что в нападении на Копенгаген были задействованы финские полки без опасений снятые с русской границы! – ответил граф.

– Доводы графа Тальмана заслуживают внимания господа, но как тогда быть с уверенностью Парижа в неизбежном нападении шведов на Россию следующим летом? Граф Хофбауэр, не вы ли меня в этом убеждали все последнее время? – обратился император к министру иностранных дел.

– Совершенно верно, Ваше Величество, – подтвердил Хофбауэр, – герцог дЭгийон неоднократно писал мне об этом. По его словам король Юхан подтвердил все ранее заключенные договоренности по русскому вопросу. Но граф Тальман последние полгода целенаправленно занимался вопросом русского следа в Швеции и мы не можем не учитывать вновь вскрывшихся обстоятельств!

Посмотрев на канцлера графа Кауница, император спросил:

– И чем это нам грозит господа?

– Ваше Величество, если считать, что король Юхан ставленник Петербурга, то с мыслью о нападении шведов на Россию можно попрощаться, а значит наши возможные действия на юге будут осложнены противодействием всей русской армии. Я склоняюсь к мысли о том, что нам стоит действовать изящнее. В этом году у наследника российского престола Павла Петровича наступает совершеннолетие, а ведь он был коронован вместе с императрицей Екатериной, как государь цесаревич, и должен по праву занять российский престол. Но, я уверен, императрица не собирается расставаться с властью, в противном случае ей, наверняка, придется ответить за смерть своего мужа. Здесь есть поле для деятельности! – изложил свое мнение канцлер.

– Мне нравится направление вашей мысли граф, есть еще идеи господа? – опять пошел к окну император, прокручивая в голове комбинацию с наследником престола.

– Да, Ваше Величество! – решил по полной воспользоваться удачным моментом фон Тальман, – Остается еще одна темная лошадка – Польша. В настоящий момент ее позиция скорее нейтральная, хотя связи короля Потоцкого с королем Юханом прослеживаются четко, чего стоят только их совместные действия в Дании. Король умело балансирует между сторонниками и противниками тесных связей с Россией, не занимая пока четкой позиции. Но магнатов, недовольных передачей русским восточных земель, в королевстве достаточно, а значит эту карту можно разыграть. И еще один момент, Ваше Величество. Папа Климент Четырнадцатый весьма стеснен в средствах последнее время и если за счет французского золота, которое Париж собирался отдать шведам, привлечь к нашим усилиям еще и Святой Престол, подняв вопрос притеснения католической веры на переданных землях, то точно получится склонить чашу весов в нашу сторону и получить нового союзника!

Вообще австрийцы, несмотря на одинаковую веру, считали поляков такими же восточными варварами, как и русских. Поэтому им было все равно с кем и против кого дружить. Поделить вместе с Екатериной Польшу – пожалуйста. Натравить поляков на Россию, используя их и османов в виде пушечного мяса, тоже неплохо.

Глава 18

На дворе быль конец июля и моя королева вот-вот должна была родить наследника (все придворные врачи дружно говорили, что обязательно будет мальчик), а мне требовалось подготовиться к заседанию объединенного парламента трех королевств и двух герцогств, потому, как титул мой звучал теперь следующим образом – король Дании, Норвегии и Швеции, герцог Курляндии и Финляндии. Поменьше конечно, чем у Екатерины Алексеевны, но тоже внушает уважение.

Это собрание было для меня очень важным и совсем не потому, что мне было необходимо произвести первое впечатление на подданных. Своими действиями я уже такое впечатление произвел, что можно было смело лет на пять уехать в теплые страны на отдых и не беспокоиться о своей власти. Активная оппозиция королевской власти в Швеции была зачищена в ходе следствия по расследованию мятежа, а остальной народ на меня просто молился. В Норвегии и Финляндии были благодарны за равные права с Копенгагеном и Стокгольмом, а в Дании просто радовались, что легко отделались и закончили эпоху безумного короля. Мне требовалось так настроить функционирование государственных институтов, чтобы не приходилось заниматься всякой мелочевкой, но при этом все работало, как часы, страна богатела, а я мог сосредоточиться на «большой игре», имея при этом необходимые ресурсы в виде армии и денег.

Нет, я отнюдь не мечтал развязать очередную общеевропейскую войну. Как человек, провоевавший всю свою сознательную жизнь, я больше других осознавал ценность мирного времени, особенно сейчас, когда у меня появилась семья и, дай бог, скоро появится ребенок. Но, одновременно, я понимал, что эпоха передела мира находится в самом разгаре и никто не даст мне возможности отсидеться в своем тихом уголке. Поэтому, чтобы не быть объектом мировой политики, надо стать ее субъектом, а лучше субъектом над субъектами, прямо как в популярной надписи на пластиковом креплении автомобильного номера «управление по управлению всеми управлениями».

В принципе, сомнений в том, что объединенная Скандинавия может богатеть и развиваться у меня не было, народ здесь был трудолюбивым и предприимчивым. Швеция уже сейчас, наряду с Россией, крупнейший производитель железа в Европе, добавляем сюда норвежские ресурсы и неплохие датские земли, способные решить проблему с зерновыми, и получаем крупнейшее в Европе самодостаточное государство, занимающее выгодное геостратегическое положение.

Но перед заседанием я собирался решить один отложенный вопрос – вопрос Ротшильда. Отправленный в Курляндию корабль привез в конце июля Мойшу в Стокгольм вместе с техникой и сундуком различной документации. Еще в апреле я поручил Гному отправить в Курляндию образцы паровой машины, токарного и фрезерного станков, и копии патентов на них, а также на коксовую батарею и печь для плавки стали. Раздумывая тогда, где мне взять стабильный источник дохода, не завязанный на казну государства, я решил повторить российский опыт и тоже организовать в королевстве патентное бюро, запатентовав здесь на свое имя изобретения Гнома. Получалась даже не двойная, а тройная польза, в виде промышленной революции в стране, роялти в мой персональный бюджет и поднятия авторитета короля, который не только дворцы штурмовать умеет, но еще и в различной технике сведущ.

***

– Здравствуйте господин Ротшильд, присаживайтесь! – предложил я ему стул, когда он вошел в мой рабочий кабинет, – Как супруга, как дочь?

– Благодарю вас, Ваше Величество. С семьей все в порядке! – присел на краешек стула Мойша.

– Слушаю вас, имен можете не называть! – откинулся я на спинку кресла в ожидании интересного рассказа, ни секунды не сомневаясь, что сегодня он все мне расскажет.

Рассказ Мойши в целом подтвердил мои выводы. Авторитетные раввины из европейских стран более десяти лет назад объединились в организацию «Дети Моисея», основной задачей которой провозгласили освобождение Святой Земли и основание там еврейского государства, а пять лет назад голова организации отправилась за океан, в Северную Америку. Причина переезда была самой, что ни на есть простой. В Новом Свете была свобода вероисповедания и предпринимательства, позволявшие хватким и сплоченным еврейским переселенцам занять в тамошнем обществе значимые позиции. Но про Европу они тоже не забывали, оставив здесь за старшего как-раз Мойшу. Свою деятельность они не форсировали, планируя аккуратно, за десятилетия, проникнуть во все эшелоны власти для манипулирования правительствами стран в своих интересах.

– Ну вот господин Ротшильд, облегчили душу. Повторюсь, я не враг ни вам, ни вашей организации, если вы конечно не встанете у меня на пути. А, что до Святой Земли, возможно я смогу вам помочь, в будущем. Есть у меня кое-какие планы на этом направлении. Но это перспективы, а что до дней сегодняшних, у меня есть к вам предложение. Я выделю вам землю в окрестностях Любека, сможете организовать там большое еврейское поселение, – подошел я к карте, висящей на стене, – место хорошее, рядом порт, торговля процветает. В ваши внутренние дела я лезть не собираюсь, живите, как пожелаете. Все, что от вас потребуется, это быть законопослушными гражданами королевства, исправно платить налоги и раз в месяц представлять мне доклад с информацией по европейским странам. Причем я не требую от ваших людей шпионить по ночам и красть секретные документы. Мне будет достаточно общедоступной информации, например, где увеличились закупки провианта, сукна и железа для армии и флота или просто появились армейские фуражиры. А может бордель собирается проследовать за армией в поход или много незнакомых кораблей появилось в порту, меня интересуют любые новости, связанные с европейскими армиями или какими-нибудь странностями. Кроме того, мне нужна столичная европейская пресса, но с ней я буду работать сам!

Ненадолго задумавшись, Мойша поклонился и ответил:

– Это очень щедрое предложение с вашей стороны, Ваше Величество, было бы глупо отвергнуть его. Разрешите уточнить, какое будущее ожидает меня и сколько человек можно будет разместить в поселении?

– Что лично до вас, то могу предложить вам баронский титул и место своего личного финансиста, тайного конечно. Будете продолжать заниматься своим любимым делом и приносить нам обоим прибыль, а за океан сможете написать о том, что пробились в ближний круг европейского монарха. Ваши акции в организации ожидает большой взлет. В поселении же можете собрать тысяч пятьдесят для начала, а дальше посмотрим! – огорошил я Мойшу аттракционом невиданной щедрости.

***

Вечером тридцать первого июля я заканчивал подготовку указа о реформировании королевской армии, когда в кабинет ворвалась взволнованная Мария со словами:

– Иван, началось!

Мы быстро прошли в спальню, где все уже было готово к принятию родов. Меня прямо колотило от волнения и я понял, что не смогу здесь находится во время процесса. Хоть я и присутствовал при родах Наполеона, тогда это была просто необходимость в переводчике и ребенок был же не мой, да и насколько я узнал, в Европе, в отличии от России, присутствие мужей при родах не практиковалось. Дойдя до постели, я аккуратно сжал ладонь супруги, поцеловал ее и сказал:

– Все будет хорошо любимая, я это точно знаю!

Вернувшись в кабинет, я продолжил работать, а наличие интересного дела позволило мне немного отвлечься и внешне успокоиться, хотя внутри меня сжалась чудовищная пружина напряжения. Пусть я и называл подготовленный мной документ «Указом о реформировании армии», грандиозных реформ он не предусматривал, потому, как время для этого было совсем неподходящее. Нужно было для начала просто сформировать вертикаль управления и внести небольшие косметические изменения, и конечно же никаких сокращений численности я проводить не собирался, хоть у меня и стало больше на тридцать с лишним тысяч солдат.

Все имеющиеся наемные полки я свел в четыре легиона, названные в честь четырех основных частей моего королевства. Соответственно, у меня получились легионы «Дания», «Норвегия», «Швеция» и «Финляндия». В основном легионы будут состоять из национальных частей, частично перемешанных полками из других регионов. Так будет легче предотвратить мятежи, да и смычка с местным населением, путем смешанных браков, будет происходить. Полки же «индельты», то есть комплектующиеся за счет общин по территориальному принципу, я трогать пока вообще не стал.

Название своей пятой территории я отразил в наименовании полка специального назначения «Курляндия», костяк которого у меня уже практически был создан. Правда дислоцироваться полку придется в двух местах: в столице и на острове Рюген, там же я собирался сформировать бригаду морской пехоты «Готланд», создать учебный центр спецназа и базу флота, а сам остров сделать закрытой территорией. Для формирования полка и бригады я заблаговременно отдал приказ о проведении отбора лучших солдат и отправке их на остров, где уже велось грандиозное строительство. Наличие халявных французских денег позволяло не экономить на строителях, а также ввести для спецназа и морпехов дополнительные надбавки к денежному довольствию, поэтому отбоя от желающих пройти жесткий отбор не было.

Что же касается верхушки армии, то верховное командование я оставил за собой, генерал-фельдмаршала Стенбока назначил начальником Генерального штаба, а адмирала Седерстрёма главнокомандующим военно-морским флотом, наградив их и генерал-майора Левенгаупта Рыцарскими Большими крестами первого класса и дав им указания подобрать себе заместителей из числа датчан и норвежцев (среди финнов старших офицеров не было, да и вообще офицеры были в единичном числе).

В вопросах боевой подготовки, я планировал в первую очередь свести занятия шагистикой до минимума, высвободившееся же время отдать огневой и маршевой подготовке с увеличенной нагрузкой, но наибольшие изменения требовалось провести в вопросах поддержания воинской дисциплины.

Учитывая мои планы по уравниванию всех сословий в правах на занятие должностей государственной службы и равенстве перед законом, такие изменения касались армии в первую очередь и неизбежно тянули за собой необходимость в отмене мордобоя и телесных наказаний, а также изменений в порядке взаимоотношений военнослужащих, какие нахрен в таком случае могут быть «ваши благородия». Но играть в демократию в армии я ни в коем случае не собирался и взял в систему поддержания дисциплины все, что считал действенным из разных эпох и армий.

В ходе ведения боевых действий нарушение или невыполнение приказа командира, трусость, дезертирство, мародерство, сон на посту и воровство у своих будут караться только одним способом – смертной казнью по решению командира от легиона и выше, а в мирное время за эти проступки будет светить приличный срок в дисциплинарном батальоне, который можно будет смыть кровью в военное время. Более мелкие проступки будут наказываться денежными штрафами и нарядами на работы для рядового состава. Но главным средством поддержания дисциплины, я, конечно, хотел сделать корпоративный дух, присущий римским легионам, спецназу и отрядам ЧВК, подкрепленный достойным содержанием и плюшками для ветеранов и инвалидов. Хотя на этой ниве придется потрудиться еще немало времени.

***

Закончив работу над документами в четвертом часу ночи, я заволновался от отсутствия новостей и уже собирался было идти в спальню, как в кабинет опять ворвалась Мария, уже с улыбкой до ушей и бросилась мне на шею:

– У тебя родился сын!!!

Зная из истории о том сколько детей и рожениц умирали при родах в этом веке, я, сто процентов, сегодня волновался больше всех во дворце и добрая весть, принесенная Марией, сняла чудовищную тяжесть, давившую на меня последние несколько часов. По словам Марии, опытной в этом деле, роды прошли легко и без осложнений, а мальчик родился богатырем, поэтому я был на седьмом небе от счастья.

Мое предложение назвать сына Константином супруга поддержала, когда я рассказал его, немного измененную историю. Костя Журавлев был моим закадычным другом еще с училища. По выпуску мы распределились в одну бригаду, а потом вместе с ним и Добрым перешли в ССО. Костя погиб через год в Сирии, прикрывая отход разведгруппы, подорвав себя и окруживших его боевиков гранатой. Супруге же я сказал, что мой друг Константин, с которым мы вместе служили в драгунском полку, спас меня в бою, отведя удар сабли, но сам при этом погиб.

Почему я не стал рассказывать любимой правду про другой мир? Во-первых, я опасался реакции Софии на мой рассказ, которую предсказать было невозможно. Все же она не такой тертый калач, как мои предыдущие слушатели. Ну, а потом, какой в этом смысл. Все случаи, когда я говорил об этом и Пугачеву и Потемкину и Екатерине, не были просто рассказами ради рассказа. Делая это, я преследовал вполне определенные цели, которых смог добиться. Отговорил Пугачева от восстания, смог пробиться к императрице и стать тем, кем я стал. Сейчас же, это стало бы просто красивой сказкой, о которой я сам стал уже забывать, давно ощущая себя человеком этого мира. Все же четыре года приличный срок.