Вячеслав Киселев – Северный Альянс (страница 37)
– Конечно же императорский собор Святого Варфоломея, в нем коронуются императоры Священной Римской империи. Величественное здание. Но для меня Франкфурт в первую очередь город больших капиталов! – с видом прожжённого дельца поднял принц указательный палец.
– Да, да, о Франкфуртской бирже знают даже в Курляндии, – продолжил я ловлю на живца, – слышал там можно быстро приумножить капитал. У вас принц, наверняка есть свои люди на бирже, не посоветуете нужного человека?
– А вы герцог не теряете времени даром. Возможно я смогу вам помочь, позже. Сейчас прошу простить, бал без меня не начнется. Ваше Величество, Ваше Высочество! – откланялся принц и растворился в толпе гостей.
Я заранее предупредил Софию, что танцевать не умею, поэтому мы отошли в сторонку, взяв по бокалу шампанского, а королева присоединилась к группе дам своего возраста для обмена слухами и новостями. После, чтобы не отсвечивать во время танцев, мы сбежали в сад и прогуляли там все время, заявившись в зал под самое завершение бала. Королева в это время стояла в окружении двух дам и мило беседовала с принцем и каким-то высокопоставленным, судя по его роскошным эполетам и наградам, военным.
– Принцесса, герцог мы уже потеряли вас. Как вам сад? – первым заметил нас Вильгельм.
– Сад великолепен! – ответила за нас София.
– Герцог курляндский Кетлер, генерал-лейтенант барон фон Эсторф! – представил принц статного мужчину возрастом немного за сорок, – Барон любезно согласился обсудить ваш вопрос!
Глава 11
Для обсуждения моего вопроса, фон Эсторф пригласил посетить его дом следующим вечером, в восемь часов. Барон обещал познакомить меня с известным во Франкфурте финансистом, с которым они сошлись на ниве коллекционирования старинных монет и орденов, и в условленное время, в кабинете у барона, меня поджидали два человека. Собственно сам барон и мужчина, лет около тридцати, насквозь еврейской наружности.
– Герцог знакомьтесь, Майер Амшель Бауэр, гений финансов, магистр нумизматики и маэстро биржевых операций, – начал расхваливать своего протеже барон, – и не смотрите на его возраст, он полностью заслуживает этих громких эпитетов! Надеюсь вы не имеете ничего против евреев?
– Добрый вечер господин Бауэр, я ничего не имею против представителей любых народов, если они порядочные люди! – поздоровавшись, ответил я сразу и на вопрос барона, при этом внимательно осматривая банкира.
– Добрый вечер господин герцог, господин барон по привычке называет меня Бауэром, но я предпочитаю свою новую фамилию Ротшильд, взятую мной в память о вывеске на магазине моего отца, мир его праху! – произнес он слова, при осмыслении которых у меня зачесалось в самых неприличных местах.
Твою мать, это что, тот сука самый Ротшильд. Если он говорит о новой фамилии, значит, это основатель династии, о которой я знаю только то, что, как солдат, должен при первой возможности перегрызть ему глотку на месте. Ведь на счету этой династии финансирование такого количества войн, причем с обеих сторон, что их можно по праву называть самыми кровожадными маньяками в истории человечества. При чем, непосредственно на их руках, наверняка, нет ни капли пролитой крови. Но увы, придется подождать. Потому, как сведения, которыми он может обладать и скорее всего обладает, мне сейчас важнее, чем его выпотрошенная тушка в луже крови на полу.
Взяв себя в руки, я спросил:
– Скажите господин Ротшильд, а что вы сможете за год сделать с полмиллионом талеров!
– Скажем, за десять процентов от чистой прибыли, я гарантированно смогу превратить их в шестьсот тысяч талеров! – не раздумывая ответил он.
***
Таких денег у меня, естественно, не было, но я и не собирался заниматься биржевыми спекуляциями. Договорившись, что по прибытию виртуального конвоя с моими деньгами, лично навещу Ротшильда во Франкфурте, я откланялся. При этом был сильно удивлен, во-первых, адресом, который дал мне Ротшильд – франкфуртское гетто, дом с зеленой крышей, а во-вторых тем, как он себя вел с людьми, стоящими на местной социальной лестнице примерно на миллион километров выше него. Словно он знает что-то такое, чего нам никогда не постичь. Не так прост этот парень, да и не может быть прост основатель такой династии.
Вернувшись во дворец принца Вильгельма, который великодушно приютил нас, я позвал к себе Вейсмана и принялся расспрашивать у него о том, что он знает о местных евреях. Информации у него оказалось не много, но для начала работы хватит. Оказывается евреи, проживающие в Европе и, в частности на германских землях, действительно проживали в гетто, из которых им позволялось выходить только в определенное время (ну или при наличии высоких покровителей, как в нашем случае), а также не позволялось учиться в обычных заведениях и занимать какие-либо должности. Поставив Вейсману задачу взять с собой одного неприметного бойца и прикинувшись торговцем из Восточной Пруссии, в чем у него уже был опыт, найти дом Ротшильда во франкфуртском гетто, узнать о его семье и осмотреться в округе, я завалился на кровать и принялся планировать наши дальнейшие действия.
Что я вообще знаю о евреях? Государства своего сейчас нет. В Европе им периодически устраивают гонения и даже погромы. Живут обычно в своих замкнутых общинах, даже при наличии прав и свобод, а при их отсутствии, тем более. Занимаются в основном ростовщичеством, ювелиркой и торговлей. Язык иврит, а в германии еще и идиш, представляющий собой смесь немецкого с ивритом. Вроде бы все. И, что мне это дает? Да ни хрена. Логика процесса говорит, что банкира, которому я присвоил оперативный псевдоним «Мойша», нужно захватить, допросить, выпотрошить и замочить. Что мы можем получить в этом случае в качестве добычи, кроме морального удовлетворения. Деньги? Немного будет точно, но остальное наверняка крутится на бирже и в других операциях. Ювелирка? С ней лучше не связываться, сразу спалишься. Информация? Бумаги должны быть, без них в финансах никуда, но они по любому на иврите. Да и без автора в таких записях обычно хрен разберешься. И что в итоге получается. Замочить Мойшу, оттоптав ноги многим сильным мира сего, и ничего не получить. Такой расклад меня лично не устраивает, поэтому остается только вариант его добровольно-принудительного сотрудничества с нами.
***
На следующий день Вейсман отправился на разведку, амы с Софи поехали во Франкфурт посмотреть на собор Святого Варфоломея.
– Иван, как прошла беседа с протеже барона фон Эсторфа! – сразу, как только карета тронулась, принялась расспрашивать меня принцесса, сев рядом со мной и взяв меня за руку.
Мы, конечно, виделись во дворце Вильгельма, но я категорически запретил вести разговоры о наших делах в местах, где не гарантируется отсутствие прослушки. Вдохнув восхитительный аромат, исходивший от ее волос, я начал рассказывать:
– Представляешь, оказывается делами у них заправляет еврейский финансист из франкфуртского гетто. Я предложил ему выгодное дело, как предлог, для последующего посещения, а сейчас мои парни проводят предварительную разведку на месте. Как будет больше информации, начнем планировать операцию. Кстати, ты осведомлена о планах матушки, сколько еще она собирается гостить у Вильгельма?
– Мы об этом не говорили, но она никуда не спешит и меньше недели здесь точно не пробудет. А что?
– Хорошо, будет время подготовиться, а наш отъезд будет прикрытием для начала операции, чтобы никто не связал нас и происшествие во Франкфурте. Поэтому, после выезда из Ханау, мне придется вас покинуть. Сможешь придумать какой-нибудь благовидный предлог?
Пообещав подумать над этим вопросом, Софи в шутку попеняла мне за то, что я не оценил ее новый наряд, и принялась рассказывать о соборе Святого Варфоломея.
***
По словам вернувшегося вечером Вейсмана, гетто представляло собой жуткое зрелище, а его описание сразу напомнило мне знаменитые бразильские фавеллы, которые не раз показывали по ящику, только без гор. В противоположность этому, дом Мойши сразу выделялся на фоне окружающих построек не только опрятностью, но и дерзкой вывеской «М.А. Ротшильд. Официальный придворный торговый агент Его Величества Принца Гессенского». Интересно, подумал я, принц Вильгельм знает о существовании своего агента.
Банкир быстро обслужил Вейсмана, пришедшего к нему обменять прусские рейхсталеры на английские фунты, а также предложил посмотреть красочные каталоги старинных монет и орденов, которыми, по словам Вейсмана, Мойша очень гордился. Вокруг дома осмотреться почти не удалось, практически сплошная застройка и множество детей, чьи головы торчали из каждой подворотни и дыры в заборе, не оставляли на это шансов. А вот семью Мойши, состоящую из молоденькой беременной жены срисовать удалось.
Что дает нам эта информация? В общем то, ничего нового. То, что у Мойши, в отличии от других обитателей гетто, водятся деньги и так было понятно. Ничего подозрительного Вейсман не обнаружил, но это тоже ни о чем не говорит. Он парень, конечно, головастый и хваткий, но опыта у него еще маловато. Да и мир таких сообществ всегда очень своеобразен и постороннему человеку сложно там увидеть то, что ему не хотят показать. Зато местные обитатели сразу просекают, если чужак делает что-то не так.
Следующие несколько дней ничего интересного не происходило. Особой подготовки для нашей операции не требовалось, только ночью разведали подходы к гетто, находящемуся на окраине Франкфурта, со стороны леса. А я сумел аккуратно выудить у будущей тещи информацию о дате отъезда, и накануне вечером отправился проведать Мойшу. Не сказать, чтобы в моей персональной поездке была обязательная необходимость, но привычка все контролировать лично была вбита в меня намертво.
***
– Доброго дня, господин герцог. Судя по тому, что вы приехали верхом лишь с двумя охранниками и без груза, с деньгами у вас проблемы? – ухмыляясь, развел Мойша руками.
– Доброго дня, господин Ротшильд. Вы правы, конвой с деньгами задерживается, а ее величество решила продолжить путешествие и я, к сожалению, никак не могу остаться в Ханау! – ответил я, пытаясь понять, почему он такой борзый.
– Да, да, господин герцог. Весьма печально. Уверен, что как только у вас появится возможность, мы обязательно продолжим наше взаимовыгодное сотрудничество! – позвонил он в колокольчик, продолжая лыбиться.
– Конечно, господин Ротшильд. Непременно. До свидания! – повернулся я к двери, из которой в кабинет заходили две гориллы с дубинками в руках.
Я даже успокоился. Враг проявил свою сущность, прекрасно. Это лучше, чем непонятки, в которых я находился с самого начала нашего короткого разговора. Теперь остается разговорить злодея, думающего, что он уже поймал бога за бороду. А за парней на улице, я не волновался. Огнестрельного и нормального холодного оружия в гетто не было, за этим власти пристально следили и устраивали периодические шмоны, а с остальным подкатывать к Доброму, это гарантированный морг или, в лучшем случае, больничка.
– Не так быстро, господин герцог. Вам придется рассказать мне для чего вы делали эти бессмысленные, с моей точки зрения, шаги. Я их не понимаю. А когда я чего-то не понимаю, я расстраиваюсь. Присаживайтесь! – показал он на кресло.
– Благодарю, но мне некогда рассиживаться, – остался я стоять на месте, с которого мог контролировать всех противников, и продолжил изображать непонимание, – я решительно не понимаю, чего вы от меня хотите, но если не выпустите меня сию же секунду, у вас будут большие неприятности!
– Хватит, господин герцог, – сорвался Мойша, – на свою охрану можете не надеяться. Сейчас я объясню вам, почему бессмысленно упираться, а потом вы мне все расскажете, по хорошему, или по плохому, все равно. Знаете почему я так успешен в финансах? Я чувствую прибыль, и ощущаю, когда человек думает о деньгах или хочет меня обмануть на деньги. Нет, я не читаю мысли, ведь в таком случае мне не требовалось бы ваше признание. Это сложно объяснить, но сейчас это неважно. Так вот, все время, что вы говорили со мной о деньгах, вы о них вообще не думали. Деньги для вас абсолютно ничего не значат, пустое место. А что это означает? Это означает, что сделка была только способом подобраться ко мне. Почему, я так в этом уверен, спросите вы. Да потому, что я знаю только двух людей, для которых деньги пустое место. И у одного из них есть великая цель. Знаете кто первый – это я, а вы второй. Значит у вас тоже есть важная цель, пока неизвестная мне, и вы сейчас мне про нее расскажете!
Да ну, не может такого быть, подумал мужик, попавший в другой мир через светящуюся стену в шахте после взрыва, в результате которого он должен был гарантированно погибнуть. А если серьезно, то совершенно неважно, что у него с кукухой и какие голоса он слышит. Важно то, что он влет раскрыл меня и точно определил мою мотивацию. Этот парень не просто не прост, он очень сильно не прост. Думаю, что у него даже не двойное, а тройное дно. Но, к счастью, грех тщеславия, его, как и большинство опереточных злодеев, не миновал.
– Эфраим, – кивнул он одному из горилл, – объясни господину герцогу, что когда я прошу рассказывать, стоит прислушаться к моим словам.
Я чуть не заржал. Фраза и интонация, с которой она была произнесена, живо напомнили мне слова Абдуллы – «Аристарх, договорись с таможней» из бессмертного «Белого солнца пустыни». Выставив перед собой руки, будто защищаясь, я сделал несколько приставных шагов вправо, чтобы двинувшийся ко мне боец сместился, перекрывая линию атаки для своего напарника.
Неторопливо двигающегося ко мне Эфраима, даже не успевшего занести дубинку для удара, я встретил резким сближением и хайкиком в живот, согнувшим его пополам. А после спокойно воткнул ему в горло нож, извлеченный из ножен, закрепленных на поясе за спиной. Отобранную у агонизирующего Эфраима дубинку я бросил во второго, все еще работающего сторонним наблюдателем, и пока он прикрывал голову от удара, в два шага сблизился с ним, срубил левую ногу лоукиком и повторил удар ножом. Забрызганный кровью из фонтанирующей сонной артерии второго, я повернулся и спросил:
– Ну что Мойша, поделишься со мной своей великой целью?
Естественно, в доме Мойши я не собирался вести с ним длительные беседы. Единственное, что оставалось здесь сделать, это растрясти его мошну и забрать все имеющиеся в доме документы. В эту минуту сорванная с петель дверь влетела в комнату и в проеме показался тоже забрызганный кровью Добрый с двумя чеканами в руках.