Вячеслав Киселев – Ход конем. Том 2 (страница 35)

Ференц фактурой по истории родного края владел достаточно и подтвердил большую часть моих выводов, поэтому сейчас перед ним стоял главный и принципиальный выбор. На кого сделать основную ставку в дальнейшей борьбе, на народ или магнатов. Понятно, что полностью игнорировать одну из частей общества не получится, да этого и не нужно делать. Вопрос главным образом состоял в том, чем ему в итоге придется расплачиваться. Народ потребует воли и земли, что, естественно, не сможет устроить магнатов. А уж эти пройдохи, если сделать основную ставку на них, примут в качестве платы только одну ценность –власть.

Я в ходе бесед не собирался навязывать Тёкели какую-либо точку зрения, понимая, что простых рецептов в политике не бывает, и решения всегда приходится принимать на основе пресловутого «баланса интересов». Мне лишь требовалось, чтобы он научился критически мыслить и оценивать слова людей, зная, что для большей части магнатов вопрос предательства, это только вопрос времени. Если борьба приведет к успеху, обязательно появится тот, кто решит, что его обделили и он заслуживает большего куска пирога. Если же на горизонте замаячит поражение, то большая часть магнатов (капиталистов, олигархов, нужное подчеркнуть) тут же бросится к ногам императора Иосифа вымаливать прощение в надежде сохранить то, что было нажито непосильным трудом. Это, по его же словам, в истории освободительной борьбы, которую вели его предки, уже случалось.

Касательно же участия народа в таких событиях, я особо не распространялся, понимая, что он хоть и бедный, но потомственный дворянин и офицер. Я всего лишь проинформировал его, что у меня в Скандинавии крепостного права и де-юре и де-факто уже не существует, а все сословия уравнены в правах, в Новоросии фактически та же картина (там класс феодалов-помещиков даже не успел сформироваться), и дальнейшее движение вперед без принятия таких решений в современных условиях невозможно, а дальше пусть думает сам. Революция тема всегда мутная, обычно пожирающая своих детей и имеющая склонность к неконтролируемому распространению, поэтому я инициировать такие процессы, от греха подальше, не собирался. Моя империя в этом плане находилась в привилегированном положении, немного понимая (в моем лице), что нужно сделать, имея возможность это делать и уже проводя в меру сил преобразования сверху.

***

До Ужгорода (по-венгерски Унгвара) мы добрались по предгорьям Карпат за месяц. В этих местах память о героической прапрабабке нового Тёкели и её муже, поделившимся с ним фамилией, сохранилась хорошо, поэтому известие о том, что начинается очередной этап борьбы за свободу, было воспринято всеми слоями населения довольно позитивно. На публичных мероприятиях в городе я не светился, но на большом вечернем совещании местного бомонда, плавно перешедшем в попойку, немного поприсутствовал, чем сразу же придал весомость заявке бывшего гусара на главную роль в новой власти.

Задерживаться в гостях я не планировал. Поэтому уже следующим утром попрощался с Ференцем, посоветовал ему сразу сильно не наглеть, ограничившись Дебреценом, и на венгерскую равнину к столичной агломерации Буды и Пешта (еще не ставших одним городом) пока не соваться, и отправился к конечной точке своего путешествия – во Львов. Наш путь в Галицию лежал через Верецкий перевал, который в ходе прошлой командировки в эти места Добрый заблокировал подрывом скалы, но дорогу уже восстановили, а большой снег в горах ещё не выпал, поэтому добрались мы без приключений и через пять дней подошли к стенам Львова.

Точных сведений о действиях армии Стенбока у меня не было, но как только мы разобрались с австрийцами в Валахии и я определился со своими дальнейшими планами, то сразу же отправил в Хотин посыльных с шифровкой, в которой предупреждал, чтобы встречали меня в ближайшее время во Львове. Система оповещения сработала и не успел мой отряд показаться у стен крепости, как из ворот появились встречающие, возглавлял которых старый вояка и надежный, как скала, генерал-фельдмаршал Стенбок. Крепко обняв пустившего скупую мужскую слезу Карла, с которым мы расстались почти год назад, я понял, что нескончаемое путешествие вокруг Европы можно считать подошедшим к своему логическому завершению. Круг замкнулся.

Глава 15

Стенбок по Львове уже вполне себе обжился и рассказывал об окружающей остановке, проплывающей перед нами по дороге к резиденции, с уверенностью опытного экскурсовода. Город мне в целом понравился. Чистенько (по меркам восемнадцатого века), дороги мощёные, архитектура интересная. Этакий микс всевозможных стилей, что совершенно неудивительно, учитывая расположение города на границе русской и западной цивилизаций, приправленное южно-европейским колоритом с небольшой азиатской перчинкой. Для размещения моей резиденции командующий выбрал дворец Корнякта, названный так по фамилии заказчика строительства – местного купца греческого происхождения Константина Корнякта. Впоследствии здание оказалось выкуплено польским королем Яном Третьим Собеским для своей резиденции и объединено с соседним зданием. А знаменит этот дворец оказался тем, что здесь в семнадцатом веке был подписан договор «О вечном мире» между Русским царством и Речью Посполитой. У преемников подписантов с вечным миром не задалось, надеюсь у меня в итоге выйдет получше.

***

– Ну что Карл, рассказывайте, как прошла польская кампания? – начал я расспросы едва войдя в приготовленный для меня просторный рабочий кабинет с картой Европы на стене.

– Ваш великолепный план был реализован без единой осечки Ваше Величество, королевскую чету взяли прямо в спальне, – усмехнулся в усы фельдмаршал, – все ценности из дворца и банковских контор вывезли, Варшаву сожгли. Полыхало знатно, но всех жителей вывели в пригород, как вы и приказывали. В Кенигсберге, да и вообще в Восточной Пруссии и Померании жители присягали вам с большой радостью, наслышанные о справедливых законах установленных в империи, и это касается не только немецкого населения. Отдельные инциденты с магнатами случались, как вы и предупреждали, но мы с ними не церемонились и пресекли неповиновение на корню!

– Рад слышать, где сейчас бывшие монаршие особы?

– Здесь, во Львове. Они проживают в Высоком замке, неподалеку от резиденции. Это бывшая городская цитадель на Замковом холме, я показывал вам по пути сюда. Цитадель пострадала в ходе Великой Северной войны и сейчас находится не в лучшем состоянии, но несколько приличных помещений в ней нашлось. Там мы разместили казармы драгунского полка и я посчитал Ваше Величество, что это самое надежное место для таких гостей!

– Хорошо, доставьте их завтра к полудню сюда, хочу побеседовать с ними. Что с польским коронным войском, встречались?

– Первого августа было разгромлено наголову при Диршау. Как позже стало известно из допросов пленных, для похода на восток поляки выставили восемнадцать тысяч солдат. Всю свою коронную армию под командованием престарелого великого коронного гетмана Вацлава Ржевуского, которую планировали ещё усилить отрядами магнатов. Получив известие о падении Варшавы гетман повернул армию обратно, но на пути к Люблину скончался от апоплексического удара. После этого у них начались склоки и часть магнатских и даже коронных отрядов отказались подчиняться новому командующему. Точных данных не сохранилось, но моим оценкам, нам противостояло порядка пятнадцати-шестнадцати тысяч сабель. Наш отход из Варшавы они восприняли, как слабость, поэтому действовали прямолинейно и самонадеянно, намереваясь с наскока отбить Данциг. Я же последовал вашему мудрому совету и устроил артиллерийскую засаду, которая и решила исход сражения, а кирасиры и драгуны завершили разгром. Почти две тысячи убитых и семь тысяч пленных, наши потери всего двадцать пять человек!– гордо доложил Стенбок и добавил, подняв вверх указательный палец, – Кстати, Ваше Величество, именно в этом месте два года назад пал в бою Фридрих Великий и была разгромлена поляками его армия!

– Точно, – воскликнул я, посмотрев на карту, – думаю откуда мне знакомо это название. Только авторами разгрома были совсем не поляки. Вернее, армия была польская, но командовал ей русский генерал Александр Васильевич Суворов, которого инкогнито пригласил к себе на службу польский король Станислав Потоцкий. Теперь же генерал-фельдмаршал Суворов ваш коллега и командует моей армией в Сербии. Именно он разгромил летом турок у Дубоссар и недавно австрийцев у Цэндэрея. Уверен, что скоро у вас появится возможность поговорить с ним и обменяться опытом!

– Благодарю вас, буду с нетерпением ждать, – кивнул Стенбок и подавшись вперед, добавил заговорщическим тоном, – Ваше Величество, мне кажется, что это знак!

– Какой знак? – не понял я.

– Сражение при Диршау. Разгромив поляков именно там, мы, если можно так выразиться, поквитались за Фридриха и вы продолжили его дело! – попытался он донести свою мысль.

– И что же по вашему означает этот знак? – удивился я словам Стенбока, ранее не замеченного мной в склонности к символизму и суевериям, и пока так и не уловил их смысла.

– После смерти короля Фридриха в германских землях не осталось властителей, способных бросить вызов императору Священной Римской империи. А ведь вы не только объединили земли Пруссии и Померании, вы освободили Константинополь. Кому же ещё в этом мире именовать себя императором Рима и быть императором германской нации, как не вам! – выдал он довольно неожиданную, но вполне логичную мысль.