Вячеслав Киселев – Ход конем. Том 1 (страница 37)

Проводив барона Ленца, я принялся осматривать в бинокль гавань Ла-Валлетты. Место для стоянки нам выделили в центре гавани, на противоположной стороне от того места, где цитадель ордена заканчивалась и начинался обычный город. Если еще немного продвинуться вглубь гавани, то можно выйти из-под возможного обстрела с бастионов.

– Ларс! – не отрываясь от бинокля, окликнул я командира «Троицы».

Кэптэн, ожидавший за моей спиной указаний, тут же откликнулся:

– Слушаю, Ваше Величество!

– Я сейчас прогуляюсь по городу, а вы договоритесь с портовыми властями, чтобы нас перевели на стоянку вглубь гавани, вон туда, – показал я рукой, – видите, там пирс повыше нашего. Скажете, что у нас очень высокий борт и на этой стоянке будет невозможно осуществлять погрузку по сходням. Думаю, что без мзды они и пальцем не шевельнут, хотя это чистая правда. Поэтому вы поторгуйтесь для вида, чтобы не вызвать подозрений, и заплатите сколько нужно. Главное запомните этого чиновника, он нам после все вернет с процентами. А как переместите корабль, занимайтесь обычными делами, пополняйте запасы, ну и все такое!

– Будет исполнено, Ваше Величество, – козырнул Эриксон, – шлюпка будет готова через пять минут!

Раздалась трель боцманской дудки и часть палубной команды, как по мановению волшебной палочки, переместилась в район шлюпбалок, заскрипели тали и шлюпка провалилась за край борта.

***

Переправившись на противоположный берег гавани, мы оказались на площади перед стеной, защищающей цитадель со стороны суши, и я был просто вдавлен в булыжную мостовую её мощью, нависающей над окружающим пространством. Видимо, к первоначальной, древней вертикальной стене крепости были пристроены огромные звездообразные, каменные бастионы, по европейской фортификационной моде шестнадцатого-семнадцатого веков, изначально предназначенные для размещения артиллерии и не имеющие мертвых зон для обстрела. Разный цвет каменной кладки сразу бросался в глаза.

Теперь форт Святого Эльма, который первым видят мореплаватели при входе в гавань, уже не казался мне неприступным. Это же сука, пирамида Хеопса, без верхушки, но с двумя ярусами амбразур, создающими многослойное огневое поле. Как это штурмовать без бетонобойных бомб, огнеметов, термобарических гранат и накладных инженерных зарядов, мне было решительно непонятно. Здесь на ум сразу приходил только один способ, из фильма «Война миров Z» с Брэдом Питтом, когда зомбаки телами создали путь за стену к евреям. Одна проблемка, у меня нет армии зомбаков, а есть всего четыреста бойцов, ну и еще пару-тройку сотен можно взять из экипажа. Да в цитадели по такому поводу даже боевую тревогу поднимать не станут, личным составом караула всех положат, если мы в лоб попрем. Есть, наверное, один шанс на миллион, что они там все помрут со смеху, увидев армию завоевателей, но у меня с везением в лотерею как-то не очень.

Ладно, подумал я, если серьезно, как всегда есть один плюс. Не придется гадать по поводу плана действий. План здесь один – проникновение и захват изнутри. Значит остается самая малость, попасть внутрь с оружием и хотя бы с десятком человек.

***

Глянув мельком, чтобы сильно не светиться, на массивные ворота, ведущие внутрь цитадели, минут через десять мы, а это, кроме меня, Пугачев, две тройки бойцов и Аббас, который исполнял роль провожатого и переводчика, добрались до типичного восточного рынка Ла Валлетты. Если не знать, что мы находимся на Мальте, можно было смело принять местных жителей за уроженцев Магриба. Тот же типаж, светло-коричневый цвет кожи и темные, вьющиеся волосы. И дело здесь, скорее всего, не только в ярком Средиземноморском солнышке, но и в адском коктейле из испанской, итальянской, греческой, арабской, берберской и еще черт знает какой крови, текущей в их венах.

Ассортимент продукции был неплох, но фрукты и восточные сладости меня не интересовали, поэтому мы сразу двинулись к невольничьему рынку, путь к которому нам радушно подсказали местные жители. Рынок оказался на берегу гавани, как раз напротив места, куда я приказал перегнать наш корабль, и я сразу вспомнил Феодосию, увидев его. Как и обычные рынки, похожие друг на друга в какой бы стране они не находились, невольничьи, видимо, тоже обладали схожими качествами. Такой же забор, несколько навесов, торговая площадка, деловитые надсмотрщики, небольшие кучки рабов, сидящих на земле в ожидании своей участи, и окружающая все это аура страха и безысходности.

К сожалению, сегодня, в отличии от прошлого раза, полномочий для разгона этого непотребства у меня не было, поэтому оставалось только зафиксировать факт преступления и дальше заниматься своими делами, что мы и сделали. Для осмотра оставшейся части города, оказалось достаточно минут сорока пяти, хотя, если положить руку на сердце, особого практического смысла в этом не было. Смотри, не смотри на город, а ближе к проникновению в цитадель все равно не станешь. С такими мыслями мы повернули в сторону гавани и я вдруг обнаружил впереди, метрах в ста, небольшую католическую церковь, которая раньше проскочила мимо моего взгляда, а сейчас почему-то привлекла внимание. Своей интуиции я привык доверять, поэтому без колебаний принял этот знак и прошел внутрь, оставив свою разношерстную команду, состоящую из православных, протестантов и одного мусульманина, на улице.

***

Пожилой священник, неожиданно материализовавший в пустом зале, вынырнув тенью из подсобного помещения, что-то сказал мне на испанском, а я в ответ произнес неизменное:

– Ich verstehe nicht!

– Добрый день, – тоже перешел на немецкий священник, – я вас раньше не встречал здесь. Вы, наверное, с того большого корабля, что зашел сегодня в гавань?

– Добрый день падре, вы очень наблюдательны. Барон фон Штоффельн, корсар на службе русского императора. Следую в Эгейское море для борьбы с османами! – представился я.

– Аббат Альферан де Буссан, настоятель приходской церкви Святого Публия, – ответил взаимностью священник, а после поинтересовался, – чем я могу вам помочь барон, вы ведь не католик?

– Вы совершенно правы, я хоть и немец, но православный, вырос в России. Хотел поинтересоваться, нет ли случайно на острове православной церкви? – решил я не упоминать протестантов, с которыми католики нехило так резали друг друга, и спросил первое, что пришло в голову.

– Православной церкви на острове нет, но в крепости есть греко-католическая церковь Дамасской Богоматери, соблюдающая византийский обряд. Уверен, что настоятель церкви архимандрит Георгий Монтанаро будет рад помочь вам барон, – обрадовал меня аббат, – кстати, икону Пресвятой Богородицы рыцари вывезли еще в пятнадцатом веке с острова Родос, когда покинули его под ударами османов!

Оба на, это я удачно сюда заглянул. Спросил про православную церковь просто наобум, а попал почти в десятку. Ведь поставить свечку в церкви перед уходом на войну, чем не повод для посещения цитадели.

– Благодарю вас падре, вы очень помогли. Как я уже говорил, мы отправляемся в Эгейское море, в самую пасть к османам, так что без небесного заступничества нам никак не обойтись, – перекрестился я, – да, у меня еще один вопрос. Остров ведь вотчина ордена Мальтийских рыцарей, но в городе мы увидели невольничий рынок. Разве христианская церковь не порицает рабовладение?

Видимо, такого вопроса аббат никак не ожидал и, судя по выражению его лица, немного растерялся, пытаясь сформулировать ответ:

– Ээ…, Святой Престол придерживается толкования Святого Фомы Аквинского, который учил, что все люди равны по природе и, следовательно, подчинение одного человека другому не может быть выведено из естественного права, однако оно может быть уместным, основанным на действиях человека, и отчасти полезным в мире, пострадавшем от первородного греха. Таким образом, рабство возникает только благодаря позитивному праву!

– Слишком сложно для простого солдата, но если я вас правильно понял, то обоснование для этого позорного деяния у церкви и власть имущих имеется. Хотя я слышал, что Святой Престол запретил обращать в рабов индейцев в Новом Свете, почему-то разрешая при этом торговлю другими нехристианами. Не посчитайте это праздным интересом падре, ведь вскоре у меня могут появиться турецкие пленники и если они окажутся здесь, на Мальте, их ждет рабский ошейник. Я, конечно, знаю, что мусульмане промышляют торговлей христианами, однако уподобляться им, торгуя мусульманами, не собираюсь. Для меня любое рабство вне закона. А как лично вы считаете? – решил я развить эту тему, почувствовав его сомнения.

– Это вы верно подметили барон, в прошлом позиция Святого Престола относительно рабовладения была несколько непоследовательна. Лично мне близко утверждение Святого Бонавентуры о том, что рабство позорно и извращает добродетель, однако и он признавал его законность, являющуюся следствием юридических и политических действий человека, от которых невозможно абстрагироваться даже церкви. Хотя в век просвещения этот постулат уже не может считаться незыблемым! – осторожно подбирая слова, ответил священник.

– Совершенно верно падре, невозможно абстрагироваться от действий, которыми сам же и руководишь. Благодарю вас за интересную беседу. Уверен, что у нас еще будет возможность поговорить на эту тему! – резко завершил я разговор и пошел на выход, оставив аббата наедине с его невысказанными вопросами.