Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 182)

– Мирослав Стефанович, ты всё слышал, такой шанс бывает раз в жизни. Каков будет твой положительный ответ? – тут же без предисловий спросил я.

Растерявшийся от неожиданности Войнович, прикрыл глаза на мгновение, выдохнул и осторожно проговорил:

– Иван Николаевич, вообще я готов, но могу ли я обсудить этот вопрос с женой, прежде, чем приму окончательное решение!

– Конечно, решение серьезное, назад откатить не выйдет. Иди, переговори с супругой, побудь с детьми, в ближайшее время другой возможности не представится! – махнул я рукой.

***

– Ну что друзья мои, – продолжил я разговор, после того, как Войнович откланялся, – будем надеяться, что дела семейные не станут помехой для будущего князя, но к Европе и моим планам вернёмся позже, сейчас давайте о делах внутренних. Что у нас с бюджетом?

– Денег завались, – махнул рукой Гном, – премию народу по случаю принесения присяги императору выплатили, все довольны! Одна проблема, людей не хватает!

– Звучит обнадеживающе, – усмехнулся я, – с кем же вы торгуете, если граница с остальной Россией перекрыта?

– Граница на замке, это точно, – засмеялся в ответ Гном, – только ключ в наших руках и называется он – Липецкий металлургический завод. У нас с Петербургом по нему типа «водяное перемирие», как у Киплинга. Им ведь тоже сталь и чугун требуется, да ещё и по низким ценам, а прибрать завод к рукам они не могут. Домны встанут без нашего кокса. Поэтому Сильвестр Петрович Бартенев трудится, как ни в чем не бывало, и караваны туда-обратно ходят исправно и без досмотра. А мы с этими караванами товар на московские рынки вывозим и сами закупаемся там для местных нужд. Ткани, воск, пеньку берем, то чего у нас своего нету. Но это мелочи, обратно телеги в основном деньги везут. Никогда бы не подумал, что на лопатах, косах, серпах и гвоздях можно озолотится. В прошлом году, как прокат с Липецка пошел, я сразу небольшой штамповочный цех открыл. Со штампами, конечно, пришлось повозиться, зато сейчас люди в три смены двадцать четыре на семь пашут. Думаю, что эти сто человек, производят такой продукции больше, чем вся остальная Россия, поэтому и себестоимость у нас на порядок ниже. А как проволоку научились хорошо тянуть, сразу наладили производство гвоздей, а затем и швейных игл. Это вообще бомба, вот смотри!

С этими словами Гном передал мне небольшую коробочку, давно лежащую перед ним, которая оказалась отделанным изнутри тканью деревянным футляром для набора из трёх игл и наперстка.

– Подарочный вариант, заказами на полгода вперед обеспечены, – похвастался Гном, – а знаешь кто основную часть работы делает? Дети!

– Ты что акула капитализма, детский труд стал использовать? – удивленно спросил я, не зная пока, как на это отреагировать.

– Вот так всегда, делаешь людям добро, а тебя за это ещё и рыбой обзывают! – с притворной обидой на лице, покачал головой Гном, – Тут за эти рабочие места такая драка идет, что упаси господь. Работа легкая, мальчишки доводят до ума заготовки, полученные из цеха, а девчонки клеят коробочки из реек, отделывают ситцем и цветочки трафаретом на крышку наносят. Берем только после сдачи экзамена за пятилетку, работают четыре часа в день, а четыре часа учатся в заводском училище. Кто не выполняет учебную программу на отлично, на выход!

Да, подумал я, крутя коробочку в руках, это ведь действительно золотая жила. Девяносто процентов населения России крестьяне и шьют одежду сами себе, а иглы из Европы наверняка стоят немалых денег.

– Что ж, в таком случае ничего не имею против, грамотный подход, молодцы! – поставил я коробку на стол, – Но ситуация с Липецком и московскими рынками может в любой момент измениться, поэтому будем избавляться от зависимости и первый шаг в этом направлении уже сделан. Бездонный рынок Константинополя открыт, а с ним острова Эгейского моря, Мальта, Корсика, да и Италию не стоит игнорировать. Мореплавание в центральной части Средиземного моря под нашим контролем и наш генуэзский друг Антонио уже готовится к открытию нового регулярного торгового маршрута, а значит кровь из носу нужна железная дорога до Мариуполя и расширение там портовых мощностей!

– Да у меня уже почти всё готово. Четыре паровоза работают на внутризаводских путях коксохима, нарабатывают опыт эксплуатации. Мощности у них маловато, но спарка на магистрали нормально будет тянуть, у нас тут не горы, найдем где ровный профиль для дороги выбрать. Запас рельс и шпал потихоньку создаем, рельсоукладочную машину и десяток платформ к следующему лету сделаем. Я же говорю, одна проблема, людей не хватает. Границу перекрыли, переселенцев почти не стало! – развел руками Гном.

– Сколько мужиков с семьями вы готовы прямо сейчас разместить и обеспечить работой? – уточнил я.

– Пять тысяч вообще без проблем, народ за это лето хорошо отстроился, бараков много освободилось, – ответил Гном и, видимо прикинув в уме порядок цифр, добавил, – следующей весной возьмём еще десять тысяч точно!

– Отлично, я собирался тысяч сто бездельников из Константинополя переселить, а в степи работы всё равно пока нет, поэтому связывайтесь с Григорием Александровичем, он уже занимается этим вопросом, и вперед!

После мы обсудили ещё ряд административно-производственных вопросов и Депрерадович убыл в здание администрации на ежемесячное совещание с главами уездов (я категорически запретил менять установленный порядок работы из-за моего приезда), мы же с Гномом отправились в офис компании, где могли спокойно поговорить на остальные темы.

***

– Про руду я не стал при Депрерадовиче добавлять, – продолжил я разговор по дороге, – но криворожский бассейн нужно срочно начинать осваивать, чтобы перестать полностью зависеть от Липецка. Сейчас, я так понимаю, в том месте вообще ничего нет, но примерное расположение на карте я помню, там Ингулец еще с какой-то речкой сливается. Туда по прямой, через Александров (Запорожье), километров триста должно всего выйти, переправа через Днепр есть, хотя мост всё равно строить придется. Румянцеву я по дороге задачу поставлю, чтобы поселение там основал в ближайшее время, а ты отправляй горных инженеров на разведку. Тестю скажешь, если спросит, что от Петра Александровича информацию получил!

– Сделаем в лучшем виде Командир! – ответил именно Гном, а не Ростислав Альбертович.

– Капец Гном, ты в холодильнике что ли спишь, сколько времени я тебя не видел, а ты не на грамм не изменился и жену себе такую же нашел. Двоих уже родила, а сама, как первокурсница! – перевел я тему разговора.

– Зато на тебя посмотришь, сразу возникает непроизвольное желание встать по стойке «смирно», ударить себя кулаком в грудь и крикнуть «Аве Цезарю»! – не остался он в долгу.

– Работа такая, нам царям, если хочешь знать, молоко за вредность выдавать надо! – вспомнил я бессмертную фразу из «Ивана Васильевича…», над которой мы посмеялись вдвоем, а потом так и шли до самого офиса с шутками и прибаутками.

Оказавшись в кабинете, который больше походил на лабораторию сумасшедшего киношного профессора, Гном сразу подошел к заваленному деталями столу, очистил взмахом руки его угол и с чрезвычайно довольным видом положил туда, вытащенный из ящика, брусочек, очень и очень знакомого вида:

– Угадаешь с трех раз?

– Ох…еть, – закашлялся я, – ты чё, тротил сделал?

– Мы, конечно, Константинополей не захватывали, но тоже кое-чего могём! – с улыбкой вскинул Гном подбородок вверх.

– Красава Гном! – схватил я его в охапку и приподнял, а поставив на место, сразу уточнил, – И сколько его?

– Тут, как в анекдоте про виртуальную реальность. С прошлого лета мы добыли около десяти тысяч тонн угля, что дает на выходе около трехсот тонн каменноугольной смолы при производстве кокса. Из этой смолы теоретически возможно получить килограмм семьсот тротила. Все эти цифры имеют перспективу к увеличению, по мере роста добычи угля, но сейчас имеем только десять килограмм, полученных в лаборатории, и хрен его знает когда выйдем на этап промышленного производства! – развел он руками, – Но, зато при перевозке арсенала обнаружилась вот эта замечательная штука, с которой, как я помню, наш подрывник Горыныч никогда не расставался!

С этими словами Гном вытащил из-под стола угловатую брезентовую коробку, в которой сразу узнавалась старая советская сумка минера-подрывника.

– Оба на, а находочка то прямо в цвет! – воскликнул я, принявшись извлекать на стол содержимое сумки, которая оказалась практически полностью укомплектованной. Десяток капсюлей-детонаторов № 8 в деревянном пенале, взрыватели МУВ с запалами МД-2, комбинированный обжим, саперный складник и прочие приспособы для минирования и устройства растяжек.

– А огнепроводный шнур есть? – уточнил, разобрав сумку.

– Не, со шнуром облом. Мы сейчас пытаемся сделать аналог. Результаты, в принципе, уже есть, но со стабильностью горения проблемы. Поэтому рассчитывать на применение в бою я бы не стал! – ответил Гном.

– Не беда, чем повоевать найдется, зато для взрывных работ при разработке криворожской руды тебе как раз пригодится. Поэтому я заберу только взрыватели, проволоку для растяжек и килограмма три тротила, а всё остальное используй в мирных целях! – заметил я на стене карту Донбасса и подошёл к ней, – А что у нас с обороной региона?