Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 176)

Эриксон ненадолго задумался, переваривая мою информацию, и ответил:

– В таком случае Ваше Величество, с учетом преимущества в орудиях крупного калибра, толщины наших бортов и высоты опердека, предлагаю бой на дальней дистанции. Для нас жизненно важно сохранить ход и не попасть в два огня, а в такой позиции мы будем практически неуязвимы. Борт выдержит попадания ядер, а до такелажа они просто не добьют!

– Что ж, для начального этапа боя план отличный, а то, где мы здесь будем искать кубинское красное дерево для ремонта нашего красавца! – поддержал я командира, – Действуйте Ларс, фрегат отправьте потрепать транспортники, а я со своими бойцами организую две группы снайперов на полубаке и здесь. Будем выбивать турецких командиров и рулевых!

***

Рассмотрев, по мере сближения, противника, Эриксон подтвердил мои мысли про французские корабли, узнав в них систершипов семидесяти восьми пушечных «Сципиона» и «Геркулеса», взятых нами трофеями в Тулоне. Что ж, противник серьезный и бой нам предстоит тяжелый, сомневаться в этом не приходилось. Все же у них подавляющее преимущество в количестве кораблей и орудий, позволяющее запинать толпой даже такого монстра, как «Константинополь». Поэтому нам предстоит хорошенько постараться, чтобы сегодня оказаться со щитом.

Расставив снайперов, я занялся просмотром в бинокль прямого эфира игры в кошки-мышки. Где в роли мышки выступал небольшой пароход с двумя трубами и Андреевским флагом на корме, силуэт которого стал периодически появляться в поле зрения, кошками выступали полтора десятка турецких кораблей, явно желающих взять его на абордаж, а ценой проигрыша была смерть.

Привыкнув за последнее время к парусным судам и особенностям их неторопливого маневрирования, где однозначным чемпионом выступал мой огромный флагман, я вдруг с удивлением обнаружил и вспомнил, что корабли могут вести себя на воде совершенно по другому. Совершая абсолютно немыслимые для гордых покорителей ветра эволюции в виде разворота практически вокруг своей оси или движения задним ходом. Вот два турка, двигаясь по сходящимся траекториям, почти зажали строптивца в клещи, но он вдруг почти остановился, как вкопанный, пропустил погоню мимо себя и резко вывернув влево, зашел одному из «французов» в корму. Слитный залп башенных, да, да я не ошибся, именно башенных орудий и полуют преследователя взорвался облаком древесной щепы, а корабль со сбитым рулём заложил резкую циркуляцию вправо, рискуя протаранить своего напарника. Вот это да, вот это триумф технологий, подумал я. Походу тут наша помощь даже не требуется, этот вертлявый малыш сам отделает их, как бог черепаху.

***

К счастью или к сожалению, для кого как, турок ещё было много и через двадцать минут пришел и наш черед. Когда до колонны противника оставалась треть кабельтова, «Контантинополь» ушёл на правый галс, имея противника по правому наветренному борту, и полсотни наших орудий практически одновременно изрыгнули море огня в сторону противника. Нас окутало облако дыма, поэтому мне, в отличии от кэптэна Эриксона, ничего не оставалось, как опять отрабатывать роль зрителя в фильме про войну.В этот момент рулевой перебросил штурвал дальше, до упора влево, а пара сотен матросов, прилагающихся к такелажу в виде армии трудолюбивых муравьев, проделала необходимые манипуляции с парусами, и неповоротливая туша флагмана, накренившись на правый борт и подняв в воздух тучу брызг, принялась совершать поворот фордевинд.

Времени на совершение эволюции нам потребовалось не в пример больше, чем пароходу, но и такой маневр под прикрытием дымовой завесы оказался неожиданностью для турок, нарушивших линию баталии в попытке разделиться на две колонны. Кэптэн опять пошёл на правый галс, заходя в прореху между бывшими мателотами (соседи по кильватерному строю) на позицию для продольного огня, и тут уже мы смогли отличиться, зачистив корму одного из турок от всего живого до того, как нас опять обволокло дымом, только теперь уже от поочередных залпов с обоих бортов.

Прорезав основную линию, мы пошли на сближение с пароходом и я приказал притащить на полубак еще парочку Андреевских флагов, чтобы наверняка обозначить себя и не попасть под дружественный огонь этого колючего напарника, который за это время уже успел разделаться с двумя фрегатами, покачивающимися неподалеку без хода. Что ж, начало боя можно считать позитивным, мы уже точно одному сбили руль и положили там командира с кучей офицеров, а другого оставили без такелажа, тогда, как малыш вообще троих уконтропупил.

К сожалению на пароходе, название которого я так и не смог пока рассмотреть, сигнальных фонарей не имелось и организовать полноценное взаимодействие на ходу было невозможно. Поэтому я просто показал жестами, чтобы он шёл влево, а мы сделаем поворот и зайдем справа по ветру, и судя по его маневру меня там поняли правильно. Корабль, оказавшийся катамараном с двумя колесами, прикрытыми надстройкой, между корпусами и четырьмя орудийными башнями без крыш, резко довернул за нашей кормой в указанном направлении, не прекращая при этом вести убийственный огонь по противнику на совершенно недоступной для нас дистанции. Вот, что крест животворящийбездымный порох и новые орудия делают.

Однако пострелять нам сегодня больше не довелось. Видимо, оценив результаты первого огневого контакта, как исключительно бесперспективные для себя, турки бросили своих пятерых подранков и на всех парусах дали дёру в открытое море, кто куда. А вслед за ними и транспортники рассыпались по волнам, как тараканы, после включения на кухне лампы.

***

– Здравия желаю господа, капитан третьего ранга Ушаков Федор Федорович к вашим услугам, покорнейше благодарю за помощь в баталии, – кивнул командир парохода, статный и широкоплечий мужчина лет около тридцати, с открытым, светлым, истинно русским лицом, – С кем имею честь? Ни разу не слыхивал про такой великолепный корабль на нашем флоте!

Узнав, кто передо мной, я совсем не удивился, а лишь подумал про себя, что попробуй после такого не поверь в предначертания какой-то высшей силы. Как мы не изменяли ход истории, Ушаков и турки всё равно нашли друг друга и он их неизменно нахлобучил, впрочем, как и Суворов. А всё остальное лишь декорации для зрителей, на которые сами великие люди творя историю абсолютно не обращают внимания.

– Не стоит благодарностей, вы и сами прекрасно справлялись! – протянул я ему руку для рукопожатия и немного поджал его широченную ладонь. Ушаков с улыбкой принял правила игры, попытавшись сразу меня раздавить, но встретив достойный отпор, удивился, а после уже я включил форсаж и ему пришлось отбиваться. Наши сцепленные руки замерли в равновесии и тут я улыбнувшись, продолжил, – Император Скандинавии Иван, рад знакомству Федор Федорович!

Ушаков немного смутился, но к его чести не бросился рассыпаться в извинениях за эту шалость, зачинщиком которой был я сам, а разжал руку и склонив голову с достоинством ответил:

– Здравия желаю Ваше Величество, ну у вас и хватка, небось подковы гнёте играючи!

– Да вас тоже Господь Бог силушкой не обидел, Федор Федорович, но я предпочитаю гнуть и ломать противников, коих у нас ещё в достатке, а подковами пусть кузнецы балуются. Но сейчас недосуг, мы с вами позже ещё обо всём детально поговорим. Кэптэн Эриксон, – показал я на обычно неразговорчивого шведа, который уже вполне прилично мог общаться по-русски, – командир этого красавца. Не буду вас смущать своим присутствием господа флотоводцы, вы тут сами обо всём договоритесь, собирайте трофеи и давайте уже пойдём домой, в Севастополь!

Один из подранков, с разнесенным в хлам полуютом и множеством повреждений в районе пера руля, оказался совсем плох, поэтому капитаны решили с ним не церемониться и добить, а остальных взяли на буксир, поделив пополам между несравнимыми по своим размерам «Константинополем» и «Крымом». Таким вот незатейливым оказалось имя первого в мире боевого корабля-парохода. В итоге фантасмагорический вид нашего каравана имел полное право быть запечатлённым на холсте в виде дружеского шаржа.

Я же вспомнил слова командора про излишнюю скромность и отправил не имеющий задач фрегат в Севастополь, проинформировать Потемкина о славной виктории, бегстве турок и своем прибытии на родную землю. Пусть встречают своего…, а кого непонятно. Ладно, как встретят, так встретят, на месте разберемся.

***

Не знаю, отследили они как-то наш караван или просто стояли с утра на новенькой городской набережной и на всех возвышенностях в округе, но к нашему заходу в Севастопольскую бухту, там собралось никак не меньше десятка тысяч человек. Что для недавно основанного города являлось, на мой взгляд, очень серьезным показателем, хотя ничего удивительного в этом не было. Это в цифровую эпоху люди оказались избалованы доступностью видео контента, позволяющего не отрывая пятой точки от дивана присутствовать удаленно на множестве событий в разных концах света. Здесь же всё, что хоть на йоту нарушает привычное и размеренное течение жизни, вызывало неподдельный интерес людей, независимо от их возраста и социального положения, и собирало в любую погоду огромные толпы народа. А уж такое событие, как заход в гавань победителей над турецкой армадой, буксирующих по паре трофеев, точно не позволил бы себе пропустить никто из жителей города-моряка.