Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 171)
– Возможно вы правы командор. А вообще вы здесь наместник, вот и разбирайтесь! – махнул я рукой.
***
– Уважаемые, может быть кто-то желает ещё до начала нашего разговора высказать позицию своей паствы и свою лично по поводу свершившихся событий? – начал я разговор с сидящими за подобием круглого стола духовными лидерами греко-православной, армяно-григорианской, иудейской и мусульманской общин бывшей Османской империи, причем первые трое были при старой власти ещё и, практически, полноправными светскими властителями, ограниченными лишь сумасбродной волей султанов (в соответствии с которой православные патриархи периодически заканчивали свою земную жизнь с петлей на шее).
Кроме них, на совещании присутствовали командор дэ Рансуэ, он же наместник императора Скандинавии князь Босфорский, граф Обрезков в роли моего консультанта и переводчика с русского на турецкий и Сулейман-паша, выступавший в той же роли для командора, только с русского и турецкого на французский и обратно, а также Аббас вместе с одним из сотрудников Обрезкова, выполнявшие функции стенографистов на разных языках (чтобы ничего не упустить).
Первым сориентировался глава иудейской общины, главный раввин Исраэль Бен Ашер, полноватый пейсатый дядька лет сорока с хитринкой в глазах.
– Вы позволите Ваше Величество? Благодарю! Мы здесь, конечно, далеки от европейских дел, но все же стараемся в меру сил интересоваться происходящим с нашими единоверцами и слышали про общину ашкеназов в Любеке и их главу барона Грюнберга. Чрезвычайно, знаете ли, способный в финансах молодой человек. У нас, иудеев-сефардов, с ашкеназами некоторые различия в вопросах трактовки священных текстов, но это же не может помешать нам делать небольшой гешефт с единоверцами, пусть даже они говорят на идиш, – развел раввин руками со снисходительной улыбкой на лице, но тут же собрался, поняв по моему лицу, что следует переходить к делу, – Простите Ваше Величество, немного отвлекся от главного. Судя по тому, что я слышал про жизнь общины в Любеке, а также видел и слышал вчера и сегодня на улицах этого города своими глазами и ушами, иудеям грешно желать лучшего государя для себя…
– Если только он не государь-иудей независимого иудейского государства на Святой Земле! Правильно я закончил вашу мысль уважаемый Бен Ашер? – внимательно посмотрел я в глаза раввину.
– Это только несбыточная надежда, Ваше Величество! – засмущался и глубоко вздохнул иудей.
– Ваша конструктивная позиция, уважаемый Бен Ашер, обязательно будет учтена. Уверен, что теперь сотрудничество с бароном Грюнбергом будет процветать и расширяться, к нашему обоюдному удовлетворению! – широко улыбнулся я раввину.
Что ж, примерно такой позиции еврейской общины я и ожидал. Они при любом раскладе были в меньшинстве, поэтому особых вариантов, кроме как сразу наладить контакт с новой властью, у них не было. Ключевым вопросом была позиция христиан и мусульман. Мусульмане власть теряли, а христиане, наверняка, планировали вернуть её в полном объеме, поменявшись с ними местами. Но и те и другие пока молчали, видимо, надеясь скорректировать свою позицию в зависимости от моих слов, а у меня такой возможности не было.
– Эфенди, как поступил с Константинополем Мехмед Завоеватель, когда сломил сопротивление его защитников? – обратился я к главному имаму Османской империи шейх-уль-исламу Салихзаде Мехмет Саит Эфенди.
– Отдал его на разграбление и поругание своим воинам на три дня, Ваше Величество! – пряча глаза в пол, ответил он.
– Верно, в хрониках пишут, что вода в бухте Золотой Рог стала красного цвета от крови, стекавшей туда полноводными реками по улицам города. После султан сильно переживал, восклицая по этому поводу – «и такой прекрасный город мы обрекли на грабежи и уничтожение». А что сделал я и мои победоносные воины? – продолжил я накат.
– Вы сохранили порядок в городе, а ваши воины не тронули и не ограбили ни одного мирного жителя, и не уничтожили ни одной мечети, Ваше Величество! – ещё более убитым голосом, ответил имам.
– Опять верно эфенди. Ведь я пришел сюда, не как завоеватель, но как освободитель и не собираюсь давать свободу одним, за счет свободы других, начиная новый виток противостояния. Я люблю всех своих подданных, независимо от их вероисповедания, если они чтут меня, как Помазанника Божьего! – окинул я внимательным взглядом остальных иерархов, – Как верно и то уважаемые, что в отличии от султана Мехмеда, я ни мгновения ни буду сожалеть, когда в случае неповиновения, мне придется не просто убить всех жителей Константинополя от мала до велика, не делая исключения для христиан, иудеев или язычников, но и заставить вас перед этим сравнять весь город с землей, чтобы от него не осталось даже воспоминаний!
В Тронном зале повисла напряженная тишина, на фоне которой нервное сглатывание слюны армянским патриархом Григором и шум от упавших на пол чёток греческого патриарха Софрония прозвучали будто усиленные стоваттными колонками, а Обрезков, которому приходилось всё это переводить, вспотел, как после разгрузки грузовика с углём.
Сомневаться в моих словах, оснований не было. Документы военного ведомства мы захватили, поэтому группам зачистки, разыскивающим оставшихся в городе янычар и прочих комбатантов, скучать не приходилось, как и расстрельным командам, доводящим у дворцовой стены дело до логического завершения. Альтернативных способов наказания для них не предусматривалось. Это как с бандеровцами, сколько не перевоспитывай, всё равно проявят своё гадкое нутро. Не зря ведь в прошлом мире свой же султан произвел окончательный расчет с янычарами, затеявшими очередной бунт, картечью прямо на улицах Стамбула.
– А знаете почему? – продолжил я рассуждение с таким видом, будто обсуждал вопрос влияния лунного затмения на дневную активность домашних тараканов, –Потому, что у султана в своё время не было больших городов и ему очень был нужен величественный Константинополь, чтобы занять место Восточной Римской империи и подчеркнуть мощь своей державы. Не зря же он сделал его своей столицей, а себя именовал императором Рима. В моей империи таких городов десяток, только они намного чище и красивее (я, конечно, понтовался по поводу городов, но в разговоре с восточными людьми прибедняться смерти подобно, здесь надо сразу показать свою силу и богатство, а силу я показал захватом столицы). Мне плевать на Рим и всё с ним связанное, ине нужны здесь сотни тысяч лавочников и ремесленников, которых упорно стаскивали со всех концов империи ваши султаны. Это прошлое, тупик, который привел вас к закономерному краху. Будущее выглядит совсем по другому и о прошлом я жалеть не собираюсь. Я сделаю этот город лучшим на Земле или уничтожу. Кстати, эфенди. А на каком основании ваши султаны взяли себе титул халифа, они ведь такие же Курайшиты, как я родственник уважаемого Бен Ашера? Или я не так трактую хадис в котором посланник Аллаха сказал, что этот титул останется за Курайшитами, даже если не останется из них никого, кроме двоих?
Начиная этот разговор, я вспомнил добрым словом ССО и нашу подготовку к началу действий против Абу-Бакра аль Багдади и нового халифата в Сирии. Тогда нам выдали небольшую методичку, где простым и понятным языком были даны все расклады на эту тему, знанием которых я и не преминул сейчас воспользоваться.
Сбитый с толку сменой вектора моих рассуждений, шейх-уль-ислам вначале захлопал глазами с таким видом, будто я спросил у него про устройство паровой машины или ещё чего похлеще, а потом принялся аккуратно отвечать:
– Эээ…, вы совершенно правы Ваше Величество, но большинство богословов уже давно сошлись на мнении, что каждый, кто пришел к власти даже с помощью меча, может быть назван халифом, и тот, вокруг которого собрались люди, является халифом. Султан Селим победил и пленил халифа Мутаваккиля из рода Курайшитов и по праву стал повелителем правоверных!
– Хорошо эфенди, пусть будет так. Ваш бывший султан Мустафа куда-то пропал, бросив свою столицу и своих людей на произвол судьбы, а император Иван взял власть с помощью меча. Значит моя власть от Бога и ты, и вся умма обязаны повиноваться мне, не за страх, а по вашему же закону! – ткнул я в его сторону указательным пальцем.
Такая наивная постановка вопроса, конечно, не могла смутить имама и он, немного приободрившись, ответил:
– Ваши знания о наших традициях поражают меня, Ваше Величество, но всё сказанное относится только к правове…, простите, к исповедующим ислам!
– Ха, ха, тебе ли не знать эфенди, что Бог един, а все его описания в виде священных книг, как и их трактовка, которая меняется в зависимости от потребности власти, всего лишь дело рук человеческих. А вот тебе факты без всякого словоблудия – я православный воин, протестантский король, император Севера и Великий магистр католического ордена Мальтийских рыцарей низложил халифа и султана Османской империи, захватив знамя Пророка и множество других священных реликвий ислама. Молния меня не поразила, а земля не разверзлась у меня под ногами. Значит Бог меня любит и не возражает чтобы мусульмане на этой земле оказались под моей властью! – парировал я заранее заготовленным ответом, для которого и заводил весь разговор.