Вячеслав Киселев – Донбасс (страница 12)

***

Подойдя к крыльцу, освещенному масляным фонарем, я постучал в дверь, из-за которой, спустя некоторое время, послышалось ворчание Антипа – «универсального солдата», выполнявшего у Потемкина множество функций. Потемкин, как я понял в прошлый раз, вообще, по здешним меркам, обходился минимумом слуг. Несколько горничных, кухарка Варвара с двумя помощницами, Антип, истопник Герасим с сыном, да кучер.

– Кого там нелегкая принесла? Его сиятельство никого ждать не изволят! – донеслось из-за двери.

В эту эпоху ходить в гости без приглашения, да еще в позднее время, было не принято.

– Гости из Стамбула, отворяй Антип! – крикнул я.

– Какой-такой Стамбул, не было говорю указаний! – продолжилось ворчание за дверью.

– Ладно Антип, граф Крымский из туретчины прибыл, отворяй ворота! – решил я закончить шутку.

– Ваше сиятельство! – загрохотал Антип запорами, – А я чую голос знакомый, да никак в толк не возьму, какой Стамбул-Мамбул. Вы и вправду у турка в полоне были?

– Да какой полон Антип, приглашали погостить у турецкого султана, птиц диковинных посмотреть, чаю попить с восточными сладостями. Пахлава, щербет там всякий, а я сладкого не люблю, потому решил долго не задерживаться! – прошли мы в парадную.

– Григорий Александрович дома? – повернулся я к Антипу.

– Его сиятельство изволят быть позже, убыли на бал к княгине Юсуповой! – ответил Антип, закрывая дверь за Антонио.

В этот момент Мария вскрикнула и начала падать, согнувшись в приступе боли. Неужели началось! Повезло, что не в дороге. Все же она сильно рисковала, отправившись в такое сумасшедшее путешествие.

– Антонио! – крикнул я по-английски, одновременно подхватывая Марию, – спроси у нее, воды отошли?

Но подтверждения от Антонио мне не понадобилось, юбка была влажной, и посмотрев на Антипа, я кивнул головой на Марию и спросил, – Однако рожать собралась барышня, повитуха есть поблизости?

Антип абсолютно спокойно, будто у него в парадной роды каждую пятницу происходят, ответил.

– Не извольте беспокоиться ваше сиятельство, несите барышню на второй этаж, я сейчас Варвару кликну, она зараз роды примет, чай не впервой!

В это время Мария вцепилась мне в плечо и начала что-то быстро говорить. Не понимая не слова и приговаривая успокаивающие слова, я донес ее до кровати в комнате, в которой жил в прошлый приезд, и аккуратно положил.

– Антонио, что она там говорила! – повернулся я к шедшему за мной корсиканцу.

– Она подтвердила, что воды отошли и просила позаботиться о ее детях! – с печальной миной на лице, сообщил Антонио.

– Скажи ей, чтобы выбросила из головы всякую дурь, она еще у тебя в гостях в Крыму не побывала и сам давай не кисни, все будет хорошо! – приободрил я Антонио.

В этот момент в дверях появилась Варвара с помощницей, с тазом горячей воды и кучей полотенец, и деловито прошла к постели.

– Варвара, она иностранка, русского не знает! – показал я на Марию пальцем, – поэтому нам придется остаться здесь и переводить разговор, мы вон туда сядем! – показал я на изголовье кровати. Варвара махнула рукой, мол делайте как хотите, и занялась своим делом. Мы взяли стулья и сели с двух сторон у изголовья, а Мария протянула к нам руки.

Оказавшись временно не у дел, так как Мария и Варвара прекрасно понимали друг друга без слов, мой мозг тоже начал выдавать закидоны – типа, а если…, а что делать…, и так далее. Встряхнув головой и прогнав дурные мысли, я, прикрыв глаза, стал бормотать Марии всякую приятную чепуху и к своему удивлению сам быстро успокоился.

Дальше женский коллектив сработал как по нотам и минут через тридцать раздался шлепок, а следом пронзительный детский крик – получилось, слава богу! Мария занялась новорожденным, а мы, убедившись в ее хорошем самочувствии, вышли с Антонио из комнаты.

– Прими поздравления Антонио, у тебя еще один племянник, Наполеон Буонапарте! – крепко пожал я руку Антонио, светящемуся от счастья.

***

В этот момент в коридоре появился Потемкин и с распахнутыми объятьями бросился на меня.

– Иван! Как же я рад тебя видеть! – обхватив меня своими ручищами, прокричал в ухо, ошалевший Потемкин.

– Григорий раздавишь! – чуть не потеряв от боли сознание, вскрикнул я, хотя последние дни, практически, не вспоминал о ранениях и чувствовал себя прекрасно, даже Марию подхватил без проблем.

Потемкин, поняв, что что-то не так, заволновался и отпустил меня, – Никак турки поранили! Я ведь спать не могу, все думаю, что оставил тебя там одного, и понимаю, что дело надобно сделать, а не могу себе простить. Прости меня Иван, если сможешь!

– Прощать тебя не за что, Григорий! Мы люди государевы, нам в первую очередь о деле думать надобно. А со мной уже все в порядке, пираты пулей зацепили немного, зато на мир посмотрел, друзей нашел! – показал я рукой на Антонио, – мы тут похозяйничали немного, там в комнате сестра Антонио, только что мальчика родила!

– Ну что за человек, без фейерверка никак не можешь! – улыбаясь, покачал головой Потемкин.

– А где мои бойцы? – сразу уточнил я.

– Они собирались турецкий лагерь уничтожить, как узнали, что тебя турки в полон взяли, насилу отговорил. Михаил Михайлович с казаками в Бахмут отбыл, а Ростислав Альбертович со мной в столицу приехал. Я у государыни испросил ему разрешение на работу в архивах Академии наук, так он там и живет, в комнате смотрителя, говорит, что жалко время тратить на дорогу! – обрадовал меня Потемкин.

Разместив гостей по комнатам, накормив всех и уложив детей спать, мы с Потемкиным прошли к нему в кабинет.

– Пока все не расскажешь, спать не отпущу! – сказал Потемкин, разливая в бокалы испанский херес из обширных запасов «Дон Кихота», который я прихватил с «Авроры».

Пригубив напиток, я приступил к рассказу о своих похождениях, занявшему у меня, с учетом вопросов Потемкина, больше часа. В ходе рассказа я не стал концентрироваться на фамилии Буонапарте, оставив это на сладкое и дойдя до момента нашего появления в доме и дождавшись от Потемкина фразы – «Удивительное путешествие», я снова раззадорил его.

– Только это не самое интересное Григорий! Знаешь кто этот мальчик, что родился сегодня в твоем доме?

– Кто? – чуть не поперхнулся хересом Потемкин.

– Император Франции Наполеон Первый, покоритель Европы, человек дошедший с великой армией до Москвы и сжегший ее! – посмотрел я на, потерявшего дар речи, Потемкина.

После моего признания, пришлось потратить еще полчаса, чтобы предъявить мои аргументы, позволившие считать, что это именно он, и вкратце рассказать историю Наполеона – наполеоновские войны, поход на восток, Бородино, взятие русскими войсками Парижа и так далее…

По окончании моего рассказа, Потемкин налил полный бокал хереса, «замахнул» его, как воду, посмотрел на меня и сказал.

– Иван, прошу, на сегодня сюрпризов хватит, ложись спать, завтра ж в Зимний!

Интерлюдия Академия наук

Но прежде чем мы отправимся с Викингом в Зимний дворец, вернемся снова немного назад, в канун Нового года.

Получив от Потемкина пропуск в архив Академии наук Гном, он же корнет Чернов Ростислав Альбертович, не теряя времени, направился по назначению. Академия размещалась в специально построенном для него при Петре Первом здании на стрелке Васильевского острова – «Палатах Санкт-Петербургской Академии наук, Библиотеки и Кунсткамеры». Музейные коллекции занимали восточное крыло здания, в средней части размещался Анатомический театр, Академии наук выделили западное крыло, а в башне оборудовали обсерваторию.

Местный смотритель, увидев высочайшую резолюцию на грамоте, без разговоров провел Гнома в архив, представлявший собой типичное библиотечное помещение, за одним только исключением – на стеллажах, совместно с книгами и документами в папках, размещались модели различных устройств, узлов, агрегатов, и даже макеты зданий и участков местности.

Найдя несколько каталожных книг, Гном попытался было поработать с ними, но почерк человека, заполнявшего книги, был совершенно нечитабельным. Смотритель, на его вопрос по поводу человека, отвечающего за архив, ответил, что последние тридцать с лишним лет за архивом смотрел Иван Дмитриевич Мурашов, но он преставился месяц назад, и на его место еще никого не взяли, а окромя Ивана Дмитриевича никто про архив ничего не знает. Засада!

Ладно, подумал Гном, тогда пойдем другим путем, и принялся осматривать стеллажи и составлять примерную постеллажную опись, чтобы понять закономерность размещения на них содержимого. День пролетел незаметно, а результата еще не было и когда смотритель пришел предупредить о закрытии здания, Гном за небольшую мзду, договорился с ним о ночной работе. В помещении архива была небольшая комнатка с кушеткой, столом и другими необходимыми вещами, в которой, по словам смотрителя, и жил прежний архивариус, где можно было отдохнуть и перекусить. Смотритель запер его снаружи и пошел к себе, а Гном проработал почти до утра.

Прикорнув пару часов, Гном вернулся в особняк Потемкина, предупредил его, что поживет пока в архиве, чтобы не терять время на перемещения, взял запас продуктов на кухне и комплект постельного белья и отправился обратно. Через три дня напряженной работы, Гном покрытый тремя слоями пыли и перемазанный с непривычки чернилами с головы до ног, устало откинулся на стуле и облегченно вздохнул. Разобрался!