Вячеслав Камов – Поиск: начало. Китеж (страница 29)

Через двадцать минут мы собрались в гостиной. Я хотя бы уже пришёл в себя, а вот остальные выглядели довольно помятыми и откровенно сонными. Вручив каждому по кружке с дурно пахнущей отравой «три-в-одном», я затем поведал свежие новости о новой точке нашего маршрута, вернее, пока лишь направлении. И особого восторга не снискал, что было вполне ожидаемо.

– Ну нет, Слав. Ерунда какая-то, – Даня возмущался, то и дело озираясь на Алису. Та молчала, периодически глотая то, что кто-то по недосмотру окрестил «кофе». – Нам теперь весь отпуск взад-вперёд кататься?

– Дань, – вполне искренне удивился я. – Ну я ж откуда знаю? Я рассказал всё то же, что и он мне.

Пауза.

– Сам посуди. Мы год этого отпуска ждали. Хотели прокатиться, отдохнуть. Впечатлений набраться, в конце концов. А вместо этого мы сначала почти день едем сюда, ну ладно, полдня. Потом часовая прогулка, и всё. Мы с тобой по кустам шариться, а девчонки в доме заперты. А теперь по звонку престарелого Индианы мы должны всё бросать и тащиться назад, домой. И так будет весь отпуск, это я тебе точно говорю.

И ведь Даня прав. Ну так, чисто по-человечески. Он ведь не за себя сейчас радел, Алиса тоже целый год мечтала куда-то выбраться. А с учётом новых обстоятельств в виде пополнения семейства – не буду я с ним спорить. Для Дани сейчас на первом месте семья, Алиса с малышом. И её желание для него закон.

То есть всё понятно, конечно, но как же мне без него тяжко будет!

– Дань, нормально всё, не переживай. Я ж с тобой не спорю, ничего не доказываю, – я примирительно поднял руки. – В конце концов, вам сейчас просто вредно постоянно в дороге быть. Я с Москалёвым договорился, мне и искать. Так что давайте вы по своему плану, а мы по своему.

Я покосился на Ольгу. Та явно не горела желанием сейчас возвращаться домой, но молча поддерживала меня. Блин, вот ведь жена декабриста! Спасибо тебе, счастье моё, судьба, душа моя.

Мы одновременно замолчали. Все смотрели каждый в свою точку, Даня вздохнул – решение далось ему непросто, но выбора у него особого и не было. Я почувствовал, что нужно как-то сглаживать ситуацию, иначе весь отпуск с таким осадком насмарку, и у нас, и у ребят.

Знали бы они, что именно произошло вчера в пещере. Знали бы они, что я видел у себя дома. Но ведь не расскажешь.

– У меня только единственная просьба будет. Дань, если сильно припечёт, если будет совсем тяжко – я тебя... вас, вернее, выдерну на помощь. Мы понятия не имеем, куда нас занесёт дальше. И что нас ожидает. Будем рассчитывать силы, но если припрёт – я звоню. Мне кажется, такой вариант будет удобнее для всех. Вы сможете полноценно отдохнуть и впечатлений набраться, а мы проверим идею Москалёва, вдруг нас это всё-таки к чему-то интересному приведёт?

– Слав, а ты не думал послать его куда подальше? Пускай сам монастыри грабит, тоже мне, норвег от науки.

Я снова вспомнил незваного гостя.

– Думал, Дань. Но мне и правда интересно, к чему это всё приведёт.

– Только давайте аккуратнее, – вдруг подала голос Алиса. – Табличку же вашу украли, даже охранник пострадал. Или вы ружья с собой просто так брали?

Вы что, сговорились? Я и так аккуратнее некуда. Да и знаний теперь прибавилось. Ничего, нормально всё будет. Наверное. По крайней мере, та сила, что охраняет секреты табличек, больше нам не враг почему-то. С чего я это взял? А не знаю, просто такая уверенность после вчерашнего. Вот не враг, и всё тут.

– Не переживай, – снова вмешалась Ольга в разговор. – Они у нас оба умнички, всё делают правильно и рисковать зря не будут. Лучше расскажи, куда вы дальше?

– Ну... Мы думали перед отпуском. Хотим в Рускеалу заскочить, а оттуда в Кижи. Может быть, по пути и на Валаам. Ещё было бы неплохо до Устюга, посмотреть, как Дед Мороз летом отдыхает, но это уже по самочувствию.

– Вот и замечательно! Мы же сейчас не знаем, куда нас занесёт дальше. Может, ещё где-то пересечёмся.

На том разговор и закончили. Позвонили хозяйке, и пока она ехала, быстренько навели порядок, заодно перехватив несколько бутербродов, и закинули вещи в Хантер. Уже выезжая из коттеджного посёлка, я уступил дорогу целой колонне из нескольких Паджеро и фургона, смутно показавшихся знакомыми. Вся процессия выглядела довольно специфично, сразу навевая мысли то ли о каких-то ОБМ, то ли КТО. В общем, ничего хорошего от такой компании ждать не приходилось, поэтому мы поспешили убраться подальше.

Хайлюкс всё так же стоял ровно там, где мы его и оставили. Перегрузив вещи ребят и забрав кое-что из своего, мы пожелали друг другу хорошего отпуска и лёгкой дороги. Все поочерёдно обнялись, а затем мы расселись по машинам и тронулись каждый в своём направлении – Даня с Алисой налево, вдоль длиннющего поворота, куда мы ещё не ездили, а мы с Ольгой направо, мимо крепости и монастыря. Нас ждала обратная дорога: Волхов, Кириши, Новгород, Псков.

А по Староладожской крепости мы всё-таки погуляли, хоть и недолго, заодно взяв более-менее сносный кофе в кафе через дорогу напротив.

Андрей Бирюков. 27 июля, ночь. Старая Ладога

Бирюков молчал и мрачно осматривал свою группу, расположившуюся в монастырском дворике. Плохо. Трое трёхсотых. Два из них тяжёлые. Тёзка Бирюкова, Андрей Сол, фамилия коего была одновременно и позывным, закрыл там внизу собой Бехтерева, когда неизвестный враг выстрелил прямо через стену чем-то необычным, отдалённо напоминавшим дымовую гранату. Только чёрный дым рассеивался моментально, прямо на лету, да граната несла в себе некое подобие кумулятивного выстрела к гранатомёту, прошив каменную кладку, осколки которой разлетелись смертоносной шрапнелью по всему подземному залу.

Бор отреагировал первым, как и подобает командиру группы, пусть и временному:

– Ложись!

И всё равно его крик прозвучал слишком поздно. Дымный шлейф беззвучно пронёсся через подземелье прямо из стены, подле которой стоял огромный каменный ящик, и ударил в угол стены противоположной, по каменной кладке в той стороне, откуда они в помещение и заходили.

Сол, неотступно следовавший за Бехтеревым, лишь успел вскинуть руки в тщетной попытке закрыть голову и отшатнуться вправо, тем самым ненароком закрывая профессора от каменного крошева. В следующую секунду стена взорвалась, а в воздухе мерзко взвизгнуло сродни ОЗМ-ке облако каменных осколков.

Среагировать на команду успели не все. Бехтерев не успел. И Сол тоже. И умники, и ещё двое бойцов.

Камни ударили по стенам, стуча и выбивая местами искры. Что-то сильно ткнуло Сола в руку, да так, что того бросило на профессора. «Хорошо, хоть не в голову». Сол отпихнул от себя Бехтерева, пиджак которого выбросил целое облако пыли. Поднял глаза на остальных и увидел, как беззвучно заваливается на спину один из учёных – вместо левой половины нижней челюсти у того зияла развороченная дыра, где на долю секунды блеснуло что-то ярко-белое. В тот же миг эта пустота заполнилась багряной чернотой, залив кровью всё вокруг. Длинный истошный вопль, казалось, заполнил собой всё подземелье. Сол быстро отвёл взгляд, и, борясь с приступом тошноты, попытался прикрыть рот правой рукой. В поле зрения попал ещё один из своих – тот орал и катался среди пламени по полу, всеми силами стараясь сбить его с одежды: каменные осколки перебили ногу деревянной чаши, та упала вместе с горящими лампадами, расплескав масло широкой лужей, которая моментально вспыхнула, чадя копотью в свете языков огня и фонарей. Плечо шевельнулось в нужном направлении, но рука словно бы зацепилась за что-то. По костяшке почему-то то и дело бил затвор Грача на поясе под курткой.

Сол дёрнул рукой пару раз, неожиданно плечо отдало болью, которая за какую-то секунду из тупой ноющей превратилась в нечто, готовое свести Андрея с ума... Он опустил глаза и не сразу понял, что руку перебило или перерубило где-то посередине плеча, и основная её часть сейчас болталась, периодически ударяясь о бок наёмника, удерживаемая лишь рукавом софтшелла цвета хаки, огромным бурым пятном быстро напитывавшимся кровью.

Прямо как есть, не успев даже воздуха в грудь набрать, откуда-то из самой глотки, из утробы, начал подниматься то ли вой, то ли скулёж, то ли крик. Ещё секунда, и Андрей не выдержал и заорал в полный голос – настолько нестерпимой была боль – одновременно продолжая мотать остатками плеча в тщетной попытке поднять начисто перебитую конечность, а левой пытаясь водрузить перебитую руку на место.

А затем все вокруг засуетились, забегали. Кто-то подхватил Сола, вроде бы даже воткнул шприц-тюбик в другую руку, одновременно перематывая турникетом культю. Боль не отпускала, но стала какой-то стабильной, да и сердце перестало заходиться от ужаса. Но мозг всё равно отказывался принимать потерю ещё минуту назад вполне себе полноценной части тела.

Вокруг учёного уже собрался целый ряд спин, как своих, так и кого-то из наёмников. Видимо, пытались спасти как-то, хотя если задело шею, спасти можно разве что душу. Это если судить по характеру повреждений. Бедолага орал, периодически сбиваясь на захлёбывающееся бульканье, переходящее в приступы кашля. Сол видел лишь хаотично дёргающиеся ноги раненого. Брюки у того задрались выше голени, и между носками и штанинами мелькали полоски бледной кожи, сплошь покрытые густыми волосами.