Вячеслав Калошин – ГОН (страница 14)
– Ты эта, если сиденья снимать не хочешь, то вон, сходи за пакгауз и сена набери. Мишаня так сделал, говорит век бы так лежал – неправильно поняв мое молчание, затараторил мой сосед.
– Да нет, я думаю о насущном – я подошел к своей технике и найдя свободный кусок, приподнял полог.
– О чем ты думаешь? – сосед даже высунулся подальше.
– О еде. Тут как, кормят? Или самим кумекать?
– Э-э-э, брат. Тут с этим все хорошо. Вон, через пять платформ аж две полевые кухни стоят. Семен Николаевич готовит так, что пальчики оближешь! До локтей!
– И на ходу?
– И на ходу! Так даже проще – присматривать за машинами не надо. Пропрыгал туда, получил пайку и назад.
– А если свалишься?
– Ты чего, совсем никакущий?
В самом деле... Ну что может пойти не так, если прыгать с платформы на платформу движущегося товарняка? Хотя может сейчас это и норма. Ездили же в войну на крышах поездов и ничего. Некоторые даже на гармошках умудрялись играть.
– Ладно, где тот самый пакгауз?
Решив не лениться, я пару часов потратил на свое обустройство. Все равно больше пока делать было нечего. Сначала просто таскал сено, наваливая себе лежбище. Потом, привлеченный суетой, подошел основоположник сенной практики, Мишаня. Познакомившись, я выслушал несколько толковых советов и начал переделывать все с начала. Я почему-то считал, что надо устраивать сеновал, а оказалось, что сеновал раскидает по пути. В общем, в конце получился такой матрас-переросток.
Еще немного обустройств и когда послышался крик «по вагонам» я был совершенно доволен своей жизнью...
Глава 8
Вообще путешествие на литерном поезде оказалось выше всяких похвал: едем практически без остановок с сумасшедшей по нынешним временам скоростью. Поначалу все было как-то не так и не то, но вскоре монотонный «тух-тудух» вогнал меня-таки в созерцательное состояние. Лежишь и тупо смотришь, как мимо проплывают станции. Изредка правда накрывает дымом от паровоза, но это такие мелочи... Еще бы за едой не надо было ходить и вообще поездка класса супер-дупер-люкс получилась бы.
Вообще вся наша поездная жизнь быстро сосредоточилась вокруг платформы с полевой кухней. Наши морды на свежем воздухе не могли долго жить без горячего и вскоре возжелали есть чаще, чем положенные три раза в день. Дескать, ученые говорят, что лучше чаще, тогда еда усваивается лучше. Повар был совершенно не против такого подхода, только попросил помощи. Народ услышал и мгновенно принял близко к сердцу принцип «больше поможешь – чаще поешь». Поэтому когда случались короткие остановки, мы все хватали ведра и, распугивая вальяжно гуляющих пассажиров, неслись на станцию. Там мы наперегонки с паровозом набирали воду и запасались углем пополам с дровами. Ну а дальше в дело вступал вальяжный Семен Николаевич. Обрядившись в белоснежный колпак и подвязав фартук, наш повар прямо на ходу начинал колдовать поварешкой и ножом, обеспечивая нас калориями и прочими полезными веществами по графику и вне его. Первый завтрак, второй... У нас даже полдник был и вечерний перекус! Кто сказал, что жируем? Стойко преодолеваем тягости службы!
Лежать и спать под машинами всем очень быстро надоело, поэтому сама собой организовалась небольшая очередь в помощники к повару. Пока одни занимались высокоинтеллектуальными занятиями вроде рубки дров на щепки, другие травили анекдоты или пытались устраивать концерты на вытащенных из закромов гитаре с гармошкой.
Я на музыкальных инструментах играть не умел, зычным голосом не обладал, поэтому в промежутках между чисткой картошки и топкой кухни просто устраивался на солнышке и мучал
Первая точка обнаружилась довольно быстро. Михаил Андреевич Суслов. Ярого консерватора, ратующим за «как было, так пусть и остается», я еще могу понять. Всегда были и будут люди, проповедующие мантру «то, что хорошо для отцов и дедов, хорошо и нам». И на роль главного идеолога партии тоже вполне годится: любой религии необходим главный жрец. Ну и надо же кому-то Хрущеву, а потом и Брежневу причесывать речи согласно догмам и прочим установкам отцов-основателей.
Но вот его маниакальная идея воспитания общества через идеологию – это перебор. Но и даже это можно было проглотить, если бы не его консерватизм. Все, к чему он прикасался, возвращалось в 50-е. Методы и подходы, прекрасно работающие сейчас, уже в 60-х начнут вызывать недоумение. А дальше все эти судороги политической мысли начнут вызывать смех, резко переходящий в отвращение. В итоге здоровенный разрыв между постулатами умершей идеологии наверху и реальностью внизу и станет основой для последующего социального взрыва. Анекдоты типа «...бритву боюсь включать. Вдруг и оттуда про Ленина начнут говорить?» ведь не на пустом месте появились.
Если верить
Второй точкой стал Брежнев. Человек с неисчерпаемым обаянием, способный поддерживать благожелательный контакт с кем угодно. Но его категорическое нежелание заниматься частностями часто давало огромный простор остальным для подковерной борьбы и проталкивания своих решений. Ведь хотел же уйти вовремя с поста главы, но убедили остаться. В итоге деградировал до анекдотов с «сосисками сраными» и все равно запустил гонку на лафетах... Но несмотря на все происки, именно эпоха его правления и стала той отдушиной, по которой потом все тосковали. Каждый знал, что завтра ему будет что есть и где жить. И самое главное, что делать надо и что не надо, чтобы такое продолжалось и дальше. А дефицит и прочие неурядицы – так в каком же стаде и без паршивой овцы?
А вот с данными по Хрущеву
Вот какой гад ему напел на ухо, что Жумабай Шаяхметов пытается сохранить удельный вес коренной национальности в Казахстане? Поверивший в это Никита Сергеевич катком проехался по всем предложениям сократить площади распашки целины и взамен увеличить животноводство. Смело пустив под откос доводы академиков, он продавил поручение Бюро ЦК КП Казахстана подготовить обоснование расширения посевных площадей в республике с целью массового наращивания производства зерна. А следом на 9-м пленуме ЦК КП того же Казахстана, за несогласие с масштабом предлагаемой программы массового освоения целины, снял Жумабая с должности 1-го секретаря ЦК КП Казахской ССР, поставив взамен Брежнева.
Нет, в первые года урожай бил все рекорды, тут вопросов нет. Но уже в следующие пару лет с полей сдует миллионы гектар плодородной почвы, что приведет к тому, что даже на посевной материал набрать не смогут. А дальше пыльные бури и прочие неприятности приведут к тому, что Советский Союз начнет закупать зерно. Да, кормовое, но начнет же! Еще эта кукуруза, что даст ему прозвище, прилипшее на века...
А его мальчишеские выходки? Пусть показания про ботинок на трибуне ООН и расходятся, но именно он и заложил то настороженное отношение к СССР во всем мире. Страну не уважали, страну боялись. Хрен знает, что начнет дальше творить лысая обезьяна с ядерной гранатой за пазухой... Вон, в следующем году восстание в Венгрии полной ложкой насыпет первую горку камней на эту чашу весов.
– Сашка, чего задумался? – рядом со мной плюхнулся тезка и сосед по платформе.
– Да вот, смотрю вокруг и не перестаю удивляться. Сколько едем и сколько еще проедем. Когда слушаешь политзанятия, это как-то не так воспринимается... А тут своими глазами видишь, насколько большая у нас страна.
– Это да. Но вообще я к тебе по другому поводу. Я тут справлялся у Никодим Валерьяновича, ехать нам еще пару дней.
– И что ты предлагаешь?
– Тунеядничать лично мне уже надоело до чертиков. Давай сделаем небольшое ТО? Плюс в твоем тормоза давно просятся на прокачку, а у меня бензин из карбюратора куда-то постоянно исчезает.
– Откуда знаешь? Ну про тормоза?
– Так я же его загонял. Педаль тормоза совершенно резиновая. Еще чуть-чуть и будешь танцы танцевать, только чтобы остановиться.
Вот я остолоп. Показали машину, сказали «она твоя», а я и расслабился. С чего взял, что предыдущий шофер был нормальным?
– Слушай, а ты моего предшественника знал?
– Митьку-то? Конечно знаю. Еще надо поискать такого же балбеса и разгильдяя. – сосед тут же подтвердил все мои самые худшие опасения.
– Тогда чего мы ждем?