Вячеслав Калинин – Три жизни (страница 22)
– Ладно, посиди пока. Дай мне пять минут, и я найду твою каюту.
Да хоть десять. Мне и тут очень хорошо, хоть и до одури плохо.
…
– Мариэлла?
Молчит. Может, попробовать её позвать ещё раз?
– Мариэлла!
Она смеётся. Ей интересно наблюдать за мной, но при этом она выдерживает холодный тон:
– Что нужно?
– Забери меня.
– Номер 1089.
…
…
Меня поднимают сильные руки. Я облокачиваюсь на Петра, который тащит меня вперёд. Я знаю, что осталось совсем немного.
Стою перед дверью. 1 – 0 – 8 – 9.
Как будто мне это может помочь, Пётр в последний раз заряжает мне мощную оплеуху. Мне кажется, ему просто нравится меня бить. Понимаю. Если бы кто-то рядом со мной так же глупо напился, немного «бодрящих» я бы ему точно обеспечил. Чтобы не расслаблялся, так сказать.
Дверь номера 1089 открывается, и первое, что я вижу – это глаза. Мамины пылающие глаза. На этот раз пара пощёчин прилетает Петру, который даже и не думает оправдываться. Справедливо. Они ещё о чём-то переговариваются. Пётр – тихо. Мать – громко. Договорились, что обсудят всё завтра.
Кровать. Как я тебя ждал. А ты меня?
– Нет, я тебя не ждала.
– Почему?
– Сейчас узнаешь.
Мне страшно. Подсознательно я уже понимаю, в чём тут дело.
– Ты так быстро раскусил меня?
– ДА, ПОДЛАЯ ТЫ ТВАРЬ!
Она заодно с вертолётами! А морская болезнь, эта сука, смеётся во весь голос вместе с моей кроватью.
Я сегодня не усну.
Ванная – вот мой друг на ближайшие несколько часов. Там есть унитаз. Он готов принять всё, что я дам ему сейчас. А вот и подруга раковина, которая хоть и нехотя, но сможет забрать то, что я пожадничал для унитаза. Зеркало очень мудрое. Оно будет показывать мне самого себя, чтобы легче было возвращаться к унитазу. И так до бесконечности. Унитаз – раковина – зеркало. Зеркало – раковина – унитаз.
Это пытка.
Сколько прошло времени?
Не знаю. Но, кажется, я могу вернуться к кровати. Возможно, она вновь полюбит меня.
Но она не хочет меня любить.
Унитаз – раковина – зеркало.
Кровать, пожалуйста.
Зеркало – раковина – унитаз.
Я люблю тебя.
Раковина – зеркало – унитаз.
Умоляю, дай мне шанс.
…
…
– Вставай.
Я присаживаюсь на кровати и понимаю, что всё ещё пьян. Ложусь обратно.
– Через двадцать минут мы приплываем. Ты вообще можешь ходить?
Моя мама с пониманием пока не донимает меня.
– Кажется, да.
Встаю. Шатает, но уже не так сильно. А ещё я могу говорить. Вертолёты улетели, а морская болезнь напоминает о себе лишь короткими вспышками. Это её предсмертная агония.
– Пойдём.
Мне не пришлось одеваться. Я даже обуви не снимал.
Идём по ненавистным коридорам.
– Я не буду это комментировать.
– Да, я, наверное, тоже. Если только потом.
– Я убью Петю.
– Не стоит. Он не виноват.
– Это я уже сама решу.
У выхода столпилась огромная куча народа. По большей части китайцы. Опять китайцы. Их улюлюканье и возгласы не доведут до добра. Меня начинает тошнить. Благо мы у магазина. Подхожу к кассе и спрашиваю у какой-то девушки:
– Excuse me. Could you give me a packet?8
Моё зелёное лицо говорит само за себя. Это видно по её глазам. Она молча отрывает один пакет и передаёт его мне. Главное, не вырвать прямо перед ней. Хотя счёт идёт на секунды. Я быстро отхожу от кассы и на полпути к шумной толпе рву в этот пакет. Стало чуть легче. Теперь я, как идиот, стою, слушаю китайцев, а в руках у меня собственная рвота.
Поскорее бы на улицу.
Стояли мы долго. Я успел воспользоваться пакетом ещё пару раз.
Наконец-то. Я вижу открывающиеся ворота. Конечно, пока мы выйдем, пройдёт ещё минут пять, но это сущие пустяки.
Свежий воздух прекрасен. Солнце великолепно. Порт финского города с забавным названием Турку чудесен.
– Может, ты выбросишь уже свой пакет? – говорит мама.
– А… да… Сейчас.
Идём к автобусу, у которого я с радостью вижу Петра и Татьяну. Они о чём-то разговаривают.
– Ну ты как? – спрашивает меня Пётр.
– Пойдёт. В сто раз лучше, чем вчера.
– Лучше молчи и не подходи ко мне ближайшие несколько часов, пока я тебя не пришибла, – с тёплой злостью отрезала мама. – Он всё ещё пьян. Не представляю, в каком он был состоянии вчера. И, главное, сколько вы умудрились выпить.