Где по утрам росою умываюсь,
С художником Моне ночую на стогах
И с солнцем в духе возвращаюсь.
Пишу Италию, Венеции базар,
Стараюсь угадать в толпе Брюллова,
Спросить: «На что потратил Божий дар?» —
Хотя обет давал – не говорить ни слова.
Я просыпаюсь тяжело, устав,
От удивлений разума ночного,
Все карты мира пролистав,
Так не поняв житья земного.
«Гармония природы – создание творца…»
Гармония природы – создание творца,
В картине на холсте – пять чувств непостижимых,
Запечатлённых зеркалом лица,
Мадонн Кранаха, рыцарей ленивых.
Гармония – когда в душе любовь,
Когда всё взвешенно, дополнено недостающим,
Пропорций золотых в раю цветущем,
О коих перечитываю вновь.
Как песнь без слов – мелодии глухих,
Квадрат Малевича, как точка жизни нашей,
И сфинкса взгляд с планет иных,
Загадка чуда со Христовой чашей.
«Храм в теле каждого – обитель…»
Храм в теле каждого – обитель
Мытарств – ступеней огненных к престолу,
Входящих духом ждёт Спаситель,
Душ к необъятному простору.
Святых даров причастье – на амвон,
В алтарь Писание – апостолов деянье!
И к Благовесту – колокольный звон,
Как с ангелами в радости свиданье.
Предчувствие
Ты упадёшь ничком в асфальт,
Печатью на сургуч,
И небо, как в асфальте смальт,
За горизонтом туч.
И будет звон будить рассвет,
Словесный люд на литургии,
Звучит заутренний сонет —
Взойдут на крест другие.
С душой иною на земле,
С другим небесным сводом,
Троянский конь сокрыт во мгле,
Под Леонардным кодом.
Не быть войне чердачных крыс,
Под пеплом матриц – лиц Гомморы,
В молитве слёз парчовых риз,
Затоплены соборы.
И будет стон и зверя свист,
Не обернись, спеша укрыться,
И ангела пресветлый лик
В день Воскресения приснится.
«В прошедших днях судьбы кинематограф…»
В прошедших днях судьбы кинематограф,
Пантелеймонов вестник старости моей,
Остаток жизни, как автограф
Автопортрета живописи дней.
Барокко юности, садовые качели,
Бессонных электричек череда окон,
Объятье сладкое, укус пчелы на теле,
Духи «Шанель» – любви моей флакон.
Сеанс ночной, последний ряд влюблённых,
Киношный луч, в кромешной тьме роман, 
