Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга вторая (страница 33)

– За две недели, выходит, верст пятьсот с гаком прошли, – подсчитал полковник. – И потери, конечно, имелись?

– Немалые, Сергей Владимирович! Хотя в нашу команду набирали людей покрепче, пустыня всех за четырнадцать дней проверила, по-своему. И обмундирование у нас было белое, и фуражки со специальными назатыльниками, и в самую жару отдыхали – однако люди, должен признаться, измотались на переходе донельзя! Только крикнут: «Привал!» – так все и валялся. Упадешь, бывало – да тут же и подскочишь: песок – что твоя печка, накаленный! Прежде чем палатки ставить, копать ямы надо было, чтобы добраться до прохладного слоя – иначе и минуты в палатке не высидишь! Да многие и палаток не ставили, силы берегли. Зароются в песок по горло, голову шинелькой прикроют – и слава Богу!

– И что, ваш бродь, цельные две недели – и все песок? – раздался голос откуда-то сбоку. – Земли-то там что – вовсе нету?

Ландсберг, увлекшись воспоминаниями, от неожиданности даже вздрогнул, оглянулся. И только сейчас заметил, что его рассказ собрал вокруг десятка полтора внимательных слушателей. Незаметно подобравшись поближе, они полукругом расположились за спиной рассказчика, и недовольно заворчали на пожилого арестанта-поморца, перебившего неспешное повествование Ландсберга вопросом.

Тот тоже было нахмурился: вмешательство вначале показалось ему бесцеремонным. Однако Жиляков, почувствовав раздражение друга, тут же слабо сжал его локоть:

– Мой юный друг, не сердитесь! Большинство наших собратьев по неволе – воистину чистые листы бумаги, пиши на них что хочешь! Им интересен ваш рассказ – не замолкайте, не прогоняйте их, голубчик! Рассказывайте дальше, отвечайте на их вопросы, прошу вас!

– Хорошо, господин полковник, – Ландсберг искоса глянул на поморца, хмыкнул. – Да, любезный, там, в пустыне, один песок – и никакой земли.

– А лерблюды эти, Барин? Боязно, поди, рядом с этакими страхолюдинами пребывать? – не унимался поморец. И, не дожидаясь ответа, «выстрелил» целую очередь новых вопросов. – А правду бают, что один такой лерблюд может месяц не пить, а потом зараз выдуть цельную бочку? А едят эти скоты, говорили, один чертополох – правда? И чем, интересно, тамошний народец воопче живет, ежели земли там и вовсе нету?

– Погоди, погоди! Ты меня, дядя, совсем вопросами засыпал! Давай по порядку, любезный! Земля в пустыне, скажу по совести, все-таки иногда попадается – там, где есть вода. Небольшой земельный клочок оазисом называется. Где побольше воды, вдоль рек, к примеру, – там большие поселения инородцев встречаются, а то и целые города. Живут в тех краях дикие племена киргизов, сартов… Много там разных племен обитает, точно всех и не помню. В общем, азиаты. Чем они живут, спрашиваешь? Скотоводством, в основном. И не в пустыне, конечно – там одни змеи да тушканчики могут выжить. Пустыня для тамошних жителей – это вроде щита, заслона от пришлых врагов. А по краям пустынь есть степи. Там уже земли побольше – она, правда, бедная. Летом степь тоже солнце выжигает, но весной, братцы! Весной та степь раем земным показаться может. Трава – по пояс. И цветы. Я вот видел в Туркестане целые поля цветов – можете себе представить такое? До самого горизонта – одни цветы! Даже глазам больно смотреть. Правда, тот рай земной недолог: пройдет несколько дней – и снова вокруг выжженная солнцем желтая земля. Да… Главное же, повторяю, в тех диких краях – вода. Там, где она есть, там и жизнь бурлит. Тамошние крестьяне арыки прокапывают для полива, сады разводят. В Хиве, Бухаре, в Ташкенте, братцы, такие изумительные сады есть!..

– А лерблюды как же? – не унимался поморец. – Харкаются знатно, говорили знающие люди. Жует, жует свои колючки, а потом своей отрыжкой ка-ак дунет! Чисто из пушки стреляет, с кочан капусты харчок! И ядовитый, глаза прям враз людям выжигает… Верно ли?

– Плюются верблюды действительно замечательно, – согласился Ландсберг. – Но не ради своего удовольствия. Если животное раздразнить – плюнет, конечно. Насчет кочана капусты тебе, братец, приврали. Но харчок изрядный – все лицо человеку залепить может, сам видел. Яду в верблюжьей слюне, конечно, нету – не змея ведь! Ну, что тебя еще интересует, дядя?

– Да хватит ему уже балаболить! – зашумели слушатели. – Цыц, Тишка! Пусть Барин дальше рассказывает! Подумаешь, лерблюды! Лерблюдов энтих мы и на Каре видали!

Дождавшись тишины, Ландсберг неожиданно предложил:

– А хотите, братцы, я вам тамошнюю легенду расскажу о том, как пустыня начало свое взяла? Ну, слушайте! Веруют азиаты, известно, не в нашего христианского Бога, а в своего Аллаха. И по старинной персидской легенде всю землю тот Аллах создал – реки, деревья, моря и горы – в общем, обустроил жилье людское. Долго трудился Аллах, а когда полсвета уже устроил, притомился. Велел своим ангелам начатую им работу закончить, а сам прилег соснуть. И стали ангелы-помощники усердно трудиться, продолжать дело Аллаха. Трудная работа была, тоже притомились – но работают! Но одному из ангелов тяжело показалось деревья насаждать, реки пускать… Чтобы поскорее отделаться от этого «оброка», взял он, да и разбросал на неустроенной части земли песок с камнями – авось, мол, сойдет для людишек и это! Напакостил, в общем, тот ангел от лени своей. А тут и Аллах проснулся, оглянулся и ужаснулся нерадивости помощника своего! И поделать уже ничего нельзя: там, где побывал сей ангел, образовалась мертвая пустыня. Проклял тогда Аллах своего ленивого помощника и в наказание повелел самому ему жить в той пустыне. Стал нерадивый ангел с тех пор, по персидской легенде, духом тьмы и зла, а страна, созданная им, стала именоваться Тураном. То есть, «туран» – «Страна тьмы». А свою, пригожую часть земли Аллах назвал Иран – «Страна света».

Арестанты зашумели, обмениваясь впечатлениями и дивясь схожести восточной легенды с христианскими сказаниями.

– А я вот тебе, Барин, нашу арестантскую притчу про Сакалин расскажу, хошь? – сипло подал голос один из каторжан, весь высохший и узловатый, как старое дерево. – Чтобы ты, Барин, да все другие протчие, которые впервые туды едуть, знали – куды вас везут! Хошь?

– Давай, сказитель! – заинтересовался Ландсберг.

– Начало той притчи я точняком не помню, – сразу предупредил «сказитель». – Тоже навроде твоей восточной сказочки – Бог наш, значить, землю-матушку создавая, старался, а один аггел, навроде того, азиятского, напакостил. Рассердился, стало быть, Бог на нерадивого аггела своего, крылья отобрал и сделал его чертом хвостатым. И велел жить не на земле, а под землей, в геенне огненной, вместе с грешниками. Ну, пожил черт хвостатый како-то время под землей, потом взмолился: несправедливо, мол, Боженька, ты со мной поступашь! Я, мол, хоть и грешен сильно, но твой я ведь аггел, не чей-нибудь! Дай мне, Боженька, на земле какое ни на есть местечко, пусть самое худое, чтоб я там мог иногда от подземелья своего отдохнуть, душу свою потешить… Подумал, значить, Боженька и разрешил черту самому поискать себе место на земле. Выбрался тот из подземелья смрадного в глухой Сибири, начал душу черную свою тешить… Поглядел Бог на энто место бесовское и не согласился: близко от людей хороших, говорит, вылез ты! Полезай обратно под землю, да поищи себе местечко подале! Несколько раз бес вылазил из геенны огненной – да Боженьке все не нравилась близость дьявола к людям. И всякий раз загонял он беса обратно, покуда тот на Сакалине не объявился. Махнул тогда наш Спаситель рукой – пусть, мол, сей остров твоей вотчиной станет! От людей остров далеко, вокруг моря-окияны со злыми волнами – живи там! Вот и стал Сакалин с той поры вотчиной дьявольской и местом, проклятым Богом и людьми. А в тех местах, где бес до острова Сакалина несколько раз из земли вылезал, в Сибири много лет спустя каторги образовались. Потому как дух бесовский оченно крепок там оказался.

– А про Сакалин энтот люди и загадки сложили, – поддержал рассказчика другой арестант. – Вкруг вода, а посреди беда. Что енто? Вот эта беда и есть остров Сакалин…

– Ну, спасибо, утешили! – невесело усмехнулся Ландсберг.

Вокруг повздыхали, немного помолчали – многим тоже было что вспомнить, собственные грехи и горькую судьбу помянуть. Наконец, поморец заерзал на месте, поглядел на Ландсберга и попросил:

– Барин, а ты дальше сказывай! На Сакалин ентот, небось, еще насмотримся… Вот мне непонятно – а зачем нашему царю те пески проклятые понадобились? Пошто он войско туда снарядил? Многие, небось, в том Туркестане головы-то сложили – а зачем? Что Расее в тех песках? Ну была б там земля добрая, промыслы каки богатые – тады понятно. А так – нет!

– Ну, история длинная, – вздохнул Ландсберг. – Да и сложная эта штука, политика. Не знаю, поймешь ли? Попробую коротко объяснить. Пески да пустыни, конечно, никому не нужны. Дело тут в другом – в том, что через Туркестан проходят многие караванные пути в южные страны. И Россия свой торговый интерес, значит, там имеет. А непокоренные орды этот интерес к себе повернуть стараются – разбойничают, грабят, торговле мешают. Это – раз. Второе, и, может, главное – это все-таки политика. Там – южная граница России. Плюнь мы на те пески сегодня – завтра англичане туда придут. Зачем они нам у самой границы?