Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга вторая (страница 20)

– Филька, стой где стоишь! – прикрикнул Ландсберг. И уже тише, но с металлом в голосе добавил. – Себя пожалей, убью ведь! Предлагаю перемирие. А если старик жив – живым останешься!

Филька приостановился, оценивая услышанное, но потом снова двинулся вперед.

– Ты кому грозишь, сука?! – заорал он в голос. – Мне, ивану?! А ну-ка, лови «гвоздик»!

К броску «костыля» Ландсберг был готов: мгновение назад он, словно оступившись, ухватился одной рукой за тяжеленное полено в крайнем ряду. Предупредив взмах руки Фильки, рывком выдернул саженный кусок ствола и заслонил им голову и грудь. Тотчас он почувствовал удар – тяжелый «костыль» вонзился в полено. А у Фильки в руках уже блестела вторая «заточка», поданная прихвостнем.

Дальнейшее произошло мгновенно. Миг – и тяжелое полено сбило на землю скованных ножными кандалами филькиных подельников. Они еще только падали, когда Ландсберг прыгнул вперед, к Фильке, и принял на цепь своих ручных кандалов удар «заточки». Молниеносно обмотав цепью филькину руку с «костылем», Ландсберг опрокинулся на спину, приняв на согнутые ноги повалившегося на него ивана. Ноги Ландсберга тут же разогнулись, и Филька тяжело перелетел через него, грохнулся спиной оземь.

Четвертый бандит, свистя в воздухе намотанной на кулак цепью, чуть промедлил, опасаясь задеть своим страшным оружием главаря. И это спасло Ландсберга. Лежа на спине и распутывая свою цепь, обмотанную вокруг филькиной руки, он крикнул:

– Стрёма! Солдаты!

Каторжник невольно обернулся, а когда тут же, никого не увидев, снова нацелился тяжелым браслетом в голову противника, в лицо ему полетел выхваченный Ландсбергом из филькиной руки «костыль». Времени перехватить «заточку» поудобнее для броска у Карла просто не было, но фунт железа, с маху ударив человека в лицо плашмя, заставил того вскрикнуть и повалиться на землю.

Далее можно уже было не спешить, но Ландсберга захватила волна ярости. Уже вскочив на ноги, поленом он нанес четвертому бандиту страшный удар по голове сбоку. Хрустнули кости.

Обернувшись к Фильке, Ландсберг размозжил голову и ему. Сделал шаг к оставшейся паре бандитов, которые, подвывая, пытались отползти подальше.

– Барин, прости! Не тронь, Барин!

Словно не слыша, Ландсберг сделал шаг вперед, замахнулся. И только в последний момент, когда бревно уже летело вниз, немного изменил траекторию удара. Хватит смертей! Хруст перебитой ноги и вопль одного из бандитов прозвучал практически одновременно. Будет с них и этого! Еще взмах, снова хруст и вопль…

Тяжело дыша, Ландсберг бросил полено и упал на колени рядом с Жиляковым. Приник ухом к его груди – слава Богу, сердце старого полковника билось! Бандиты только слегка придушили жертву, торопясь ее обыскать и найти драгоценности…

Ландсберг подхватил легкое тело Жилякова на руки, понес было к зданию тюрьмы – но остановился: шум побоища и вопли уже привлекли внимание караульных. Сюда бежали, топая сапогами и размахивая факелами, солдаты и надзиратели.

Ландсберг бережно уложил тело на землю, поближе к забору и бегом вернулся к поленнице. Саженным поленьям мешали раскатиться вкопанные в землю еще с осени колья. Схватившись за один из них, Ландсберг рванул. Кол дрогнул, поленница надсадно заскрипела, но устояла. А отсветы факелов был уже совсем близко. Тогда Ландсберг снова обхватил руками окаменевшую на морозе лесину, и, чувствуя как от напряжения что-то хрустит в спине, рванул снова – что было сил. В глазах потемнело, но кол оказался у него в руках. Однако проклятая поленница не рассыпалась – только скрипнула и лишь чуть сдвинулась. Ничего не поделаешь – Ландсберг повернулся и почти на ощупь побрел к телу Жилякова.

– А ну, стой! – заорал выскочивший из темноты солдат, тыча во все стороны факелом.

Второй, набежав следов, клацнул затвором ружья и тоже рявкнул:

– Стой, тебе говорят! Счас стрельну!

И в это мгновение поленница, в последний раз натужно заскрипев, поползла вниз – сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Подхватив с земли один из обрубков, Ландсберг упер его концом в землю, пытаясь заслонить себя и Жилякова от случайного бревна. Солдаты шарахнулись назад, побросав факелы.

В неверном свете Ландсберг видел, что в основном смертоносная многопудовая масса хлынула мимо лежащих, чуть в стороне Фильки и его подручников. Однако несколько поленьев прошлись и по ним. Ландсберг же почувствовал лишь два удара по своей опоре – и устоял.

Когда грохот стих, и только снежная пыль еще висела в воздухе, Ландсберг снова подхватил Жилякова и, перешагивая через поленья, понес его к распахнутой двери тюрьмы. Каторжники, многие из которых знали или догадывались о том, зачем Филька увел старого полковника в темный угол двора, молча расступались перед ним.

Зайдя в коридор, Ландсберг плечом оттолкнул солдата, пытавшегося заступить ему дорогу и бережно положил Жилякова на скамью. Солдат что-то кричал, грозил ружьем, а Ландсберг, не обращая на оружие внимания, в упор посмотрел на него и тихо сказал:

– Доктора позови. Жива-а!

И солдат, попятившийся под взглядом арестанта, послушно убежал.

Тем временем тишина во дворе сменилась гвалтом голосов. Начальник караульной команды громко приказывал всем арестантам попарно строиться под прицелом ощетинившихся штыками солдат. Часть караульной команды была тут же отправлена на разбор завала – полагали, что под бревнами мог кто-то остаться.

Пришел доктор. При его появлении Ландсберг встал, сдернул арестантскую шапку и вежливо попросил:

– Доктор, посмотрите, пожалуйста, что с моим другом?

Со двора доносились крики. Начальник тюрьмы едва не рвал на себе волосы.

– Через три часа у меня погрузка этапа! Что это? Бунт?! Что? Извольте немедленно разобраться и доложить! Кто зачинщик?

Потом раскаты и переливы начальственного голоса стали отдаляться – Ерофеев, отобрав у кого-то фонарь, сам отправился на место побоища.

Доктор, с опаской поглядывая на Ландсберга, наконец разогнулся:

– Со старичком все в порядке. Небольшая гематома на теменной части головы и кратковременная потеря сознания, – он помолчал. – И у меня такое впечатление, что кто-то старался его задушить – на шее следы пальцев. А что с то… с вами? – запнулся он, не осмелившись «тыкать» этому странному арестанту.

– Со мной? – удивился Ландсберг, поднял и осмотрел свои руки, одежду – и понял испуг доктора. Он был весь забрызган кровью – Не знаю, господин доктор. Возможно, когда я вытаскивал друга из завала, у меня от напряжения пошла носом кровь…

Осмелевший доктор поднес к лицу Ландсберга сильный фонарь и уже внимательно осмотрел его одежду. Потом, отступивши на всякий случай подальше, он хмыкнул:

– Носом кровь пошла? А откуда у вас, позвольте спросить, выскочили кусочки мозгового вещества, господин арестант?

Ландсберг знал точный ответ на этот вопрос, но счел за лучшее промолчать. Тем временем солдаты затащили в коридор пару скованных арестантов – у обоих были перебиты ноги. При виде Ландсберга арестанты завыли в голос, пытаясь отползти от него как можно дальше.

Потом занесли еще одну пару – тех «стремщиков», которых Ландсберг вывел из строя первыми. Они были целы и только очумело ворочали головами. Ощупав их, доктор дал им понюхать нашатыря. Окончательно придя в себя, эта парочка тоже пришла в ужас при виде Ландсберга. И точно таким же образом, мешая друг другу, каторжники попытались отползти от него подальше.

Доктор, с опаской и любопытством поглядывая на это, чуть дрожащими руками достал из аптечки бутыль, на этикетке которой были изображены череп с костями, налил стаканчик и с удовольствием выпил.

– Однако у вас тут, господа, скучать не приходится! – заметил он и повернулся к топтавшемуся рядом надзирателю. – Все? Больше раненых нет?

– Двоих не стали и заносить сюда, ваш-бродь! Мертвяки! У одного, прости господи, головешка прямо в лепешку, – он перекрестился. – Как будто под паровой молот попала.

– Ясно! – доктор многозначительно посмотрел на Ландсберга. – Этих двоих, с перебитыми ногами, надо расковать. Я забираю их с собой – здесь, в тюрьме, нет никаких условий для ампутации. Гм… Значит, вы и есть тот самый Ландсберг?

Бывший офицер молча поклонился.

– Двое убитых, двое покалеченных. Да еще эта парочка с явным сотрясением мозга, – подвел итог доктор. – За что? Извините, конечно, за любопытство…

– Они напали на беспомощного старика, моего друга. И на меня потом…

– М-да… Впрочем, не мое дело, – отмахнулся доктор. – Слава Богу, это компетенция здешнего начальства. А с ним у вас, я слышал, – доктор подпустил в голос сарказм, – полное взаимопонимание. Так что, полагаю, неприятностей вам, Ландсберг, ждать не надобно. К тому же покидаете наши пенаты сегодня…

– Разрешите идти на построение? – ровным голосом спросил Ландсберг.

– Идите, любезнейший! – махнул рукой доктор. – Насчет вашего пострадавшего друга не извольте беспокоиться, я распоряжусь отправить его в вокзал железной дороги на повозке с арестантским имуществом.

– Спасибо, господин доктор.

– Советовал бы вам, господин арестант, привести в порядок свою одежду. От носового, гм, кровотечения и прочего. Кроме того, – доктор усмехнулся. – Кроме того, мне кажется, что другие э… пациенты в вашем присутствии что-то нервничают.

Ландсберг не успел ответить – в коридор стремительно зашел начальник пересыльной тюрьмы Ерофеев.