Вячеслав Каликинский – Агасфер. Вынужденная посадка. Том II (страница 2)
Он порекомендовал заблаговременно скачать на внешний диск фильмы, музыкальные программы, компьютерные игры. Огромная емкость диска позволяла разместить на нем тысячи гигабайт маскирующей информации.
– Не слишком ли все это сложно для обыкновенного пользователя ПК? – поинтересовался Абвер, с некоторой опаской поглядывая на выложенное перед ним оборудование.
– Не думаю, сэр! – с улыбкой отозвался Руди. – Вы же наверняка умеете пользоваться системой GPS? А сим-карту в своем сотовом телефоне меняли когда-нибудь? Вот и все! Вам остается только запомнить код доступа, оживляющий всю эту систему…
Он выключил оборудование, уложил его в кожаный темно-вишневый портфель, защелкнул замочки и выжидательно уставился на заказчика. Абвер придвинул к себе чековую книжку, поставил подпись на заранее заполненном листке и протянул его посетителю. Тот мельком глянул на цифру, кивнул и легко поднялся с дивана.
– Всего доброго, мистер Самсонофф! Будем рады видеть вас в числе наших постоянных клиентов! И не забывайте, сэр, о том, что я вам говорил! Оставляю вам все это добро прямо с портфелем, сэр! В качестве маленького презента от Global STF, сэр!
Абвер еле сдержался, чтобы не съязвить по этому поводу: какая «доброта»! Дарят «копеечный» портфель, содрав перед этим за его содержимое пятизначную сумму!
Когда посетитель исчез за матовой стеклянной стеной, Абвер немного посидел, рассеянно барабаня по вишневой коже портфеля пальцами. Потом встал и прошел на обширный балкон, на ходу крикнув Семену, чтобы тот налил ему чего-нибудь покрепче.
Однако на балконе на Абвера сразу же обрушилось яркое солнце Калифорнии и удушливый жаркий воздух, ощутимо «приправленный» смогом от выхлопов тысяч машин, двигающимся по всем магистралям и транспортным развязкам огромного города. Листья экзотических растений в кадках, в изобилии расставленных по балкону и создававших впечатление сада, тут же зашевелились от бесшумной работы скрытых в зелени вентиляторов – те, видимо, включались фотоэлементами.
Абвер разочарованно вздохнул и решил вернуться в кондиционированную прохладу номера: какого черта хозяева отеля дерут с постояльцев лишние деньги за балкон, если на нем невозможно выстоять и пары минут?!
Взяв с подноса встретившегося ему на пороге гостиной Семена стакан со льдом, в котором лишь на дне просвечивала янтарное виски, Абвер обессилено рухнул в кресло. Прижал холодное стекло к виску, в котором билась пульсирующая жилка, поднял глаза на топтавшегося в ожидании дальнейших распоряжений телохранителя.
– Слушай, Сема, а скажи-ка мне: отчего это на здешних стаканах эмблема ООН? – неожиданно спросил он.
Телохранитель сдержанно улыбнулся:
– Проверяете мою образованность, Владислав Николаевич? Тут и на русском языке буклетики везде порассованы: именно в этом отеле, в 1945 году, представители 51 страны подписали устав Организации Объединенных Наций.
– Понятно, – неопределенно буркнул Абвер. – Не трудно быть таким умным и внимательным, Сема? Не тяготит? Ладно, ступай пока… Насчет лимузина в аэропорт распорядился?
– Через три часа за багажом придут, Владислав Николаевич, – Семен проглотил обиду от резкости шефа, смотрел, как и прежде, невозмутимо.
– Сколько нам лететь до Майами? – Абвер, высоко подняв донышко стакана, вылил в рот виски, кусочек льда выплюнул на ковер. – Налей-ка еще, да не скупись на это пойло: все равно полную бутылку в счет включат…
– Туда 5 часов 20 минут лета, Владислав Николаевич, – наизусть ответил Семен, разворачиваясь в сторону бара. – Вылет в 20.55 местного времени, прибытие в Майами в 05.20, с учетом смены часовых поясов. Через два часа – вы рейсом той же авиакомпании отправляетесь в Джорджтаун. Время в пути – всего полчаса. Но прилетаем в 10.00 местного времени – опять смена часового пояса…
– Вызубрил? Никак обиделся на меня, Семен? – равнодушно поинтересовался Абвер. – Ну, извини, если что. Перебрал я вчера, Сема, вот и злюсь… А ты ближе всех, так что терпи! Тем более что, начиная с Майами, наши с тобой трудовые отношения вступают в новую фазу, Семен!
– Распоряжайтесь, Владислав Николаевич! – Семен поставил перед Абвером подносик со стаканом, наполненным на две трети. – Хотя я и так у вас, что называется, прислуга за все…
– Точно, обиделся! – хохотнул Абвер. – Ты был взят простым телохранителем, «пушечным мясом», проще говоря. Потом, гляжу, масло у парня в голове есть – поручения поделикатнее начал давать. Считай, референтом стал, Семен! И жалованья добавил, между прочим – не забыл, Сема?
– Спасибо, помню, Владислав Николаевич. Может, содовой добавить?
– Не-е, я еще не настолько американизировался, чтобы их пойло разбавленное хлебать! Запить – это по-нашенски, хотя, на мой вкус, лучше минералки в этом деле нету… Так вот, Сема, друг ты мой верный, в Майами мы с тобой на время разделимся! Как в песне раньше, помнишь? «Дан приказ ему на Запад, ей – в другую сторону»?
– Не пойдет, Владислав Николаевич! – решительно воспротивился тот. – Референт, «херент», секретарь – все это параллельно! Я вас охранять должен! Так в нашем контракте записано! Подать чего, принести, расписание ваше напомнить, позвонить – всегда пожалуйста, если я рядом. А если насчет разделиться – нет, не пойдет!
– Да брось, Семен! Что со мной тут-то произойти может? Не Русь дикая, цивилизация!
– А если произойдет? В контракте ведь ясно записано: за шкирку меня и на улицу, безо всяких выплат и компенсаций. Вас «грохнут», не дай бог, конечно, а я в ответе… Нет, не пойдет!
Абвер поглядел на телохранителя долгим взглядом, пожевал задумчиво губами, под конец рассмеялся:
– Вот что мне в тебе нравится, Сема, так это искренность твоя! Непосредственность! Другой бы «кино гнать» начал – не могу, дескать, Владислав Николаевич, на душе неспокойно будет, волноваться стану, жалко мне вас, мол… А ты правду в глаза лепишь: финансово страдать не желаю! Без рекомендаций, если что, остаться не могу… Молодец, Семен!
– А хоть бы и так…
– Ладно, замяли. С точки зрения делового человека, ты прав, конечно! Вернемся в Белокаменную – контракт перепишем, слово даю! А пока мы тут – устно прошу: помоги, Семен! Мне без тебя тут быстро не управиться, – Абвер «рванул» сразу полстакана чистого виски, скривился, запил содовой. – Половину процента с суммы сделки получишь, если все удачно прокрутим, Семен! А сделка «нехилая», твои полпроцентика будут равны 250 «тоннам баксов»! Чуешь, «сынку»?
– Не надо мне вашего полпроцентика, Владислав Николаевич! Я человек простой…
– Хватит, Семен! – голос Абвера построжел. – Говорю: надо помочь – значит, поможешь! Со всеми вытекающими процентиками!
Абвер встал, вышел в спальню. Там дважды лязгнула стальная дверца сейфа. Вернувшись на диван, Абвер вынул из папки пачечку сколотых степлером листов, протянул Семену:
– Тут коротенькие справки по каждой стране и их банковской системе. И инструкция, над которой твой работодатель в поте лица две ночи тут трудился. Почитай, изучи. Не успеешь тут – в самолете дочитаешь. А в Майами, извиняй, отберу бумаги! Только карточку с перечнем банков разрешу оставить. Сделаешь все как надо – полпроцентика оговоренных – твои. Слово! Сиди тут, читай. А я подремлю пока…
Хлопнув на прощанье телохранителя по плечу, Абвер допил виски и направился в спальню.
Семен Мезенцев проводил его обычным маловыражающим взглядом, убрал бутылку с остатками виски в бар. Захватив с собой бумаги, он устроился на низкой софе возле двери на балкон и принялся за чтение.
Мезенцевым Семен стал при зачислении в Иностранный легион, элитную часть сухопутных войск Франции. Этому предшествовали два года постоянных переездов с места на место после окончания контрактной службы в Чечне.
Разведгруппа, которой Семен командовал в звании старшего сержанта, преследовала уходящих в горы боевиков. И на третий день изнурительной погони обнаружила беглецов в добротном доме в самом центре маленького горного селения. Дом был взят в плотное кольцо, однако отдавать приказ о штурме старший сержант не решался: соседи сообщили, что, кроме «гостей», в доме находится семья из пяти человек, в том числе двое маленьких детей.
Командир группы пробовал вести с засевшими в доме боевиками переговоры, но его никто не слушал. А к вечеру к сержанту пришла делегация местных жителей. Крепкие старики, глядя на спецназовцев с плохо скрываемой неприязнью, велели им уходить из села. Мы знаем людей, которые забаррикадировались в этом доме, сказали сержанту. Они настоящие мужчины, и они никогда не выйдут с поднятыми руками. Если вы начнете стрелять, могут погибнуть те, кто живет в этом доме. А родной брат хозяина дома – очень большой человек из Грозного. Он строго накажет обидчиков своей кровной родни. Лучше уходите, расскажете своему командиру, что не нашли беглецов. Мы сами разберемся с этими людьми…
Дороги в горах были размыты затяжными дождями, и подкрепления не предвиделось. Командир, с которым сержант вышел на радиосвязь, обругал его на все корки и приказал начинать штурм. И сержант отдал соответствующую команду.
Через три минуты после начала операции спецназовцы подавили автоматный огонь и ворвались в дом. Трое боевиков лежали под окнами в лужах крови: снайперам группы захвата, как выяснилось позже, удалось в первые же секунды боя нейтрализовать их. Но кто же тогда стрелял по штурмующим до последнего? Семен узнал это, когда увидел три автомата в руках двух молодых женщин и подростка.