Вячеслав Иванов – Лаки (страница 8)
подпрыгивать.
– Ничего себе грибочек! – пнул ногой большой красный мухомор, Ученый.
– Давайте возьмем, пожарим? Его одного на всех хватит. А какой красивый!
Наверное, вкусный.
– Сейчас проверим, какой он вкусный, – капитан достал анализатор и
направил на мухомор. – Точно, Ученый, хватит. И на жаркое… и на то, чтобы нам
всем отравиться. По существу это и не гриб вовсе, а отрава в форме гриба.
– Что же делать, Босс? Есть уж очень хочется. А вдруг на этой планете все
отрава в какой-нибудь форме. Придется умирать от голода?
– Зачем умирать? Скушайте продукт Е-8. У нас его большие запасы имеются.
– Не могу я больше глотать эти таблетки: ни вкуса, ни цвета, ни запаха.
– А в космосе могли?
– В космосе – да. А тут не могу. Кругом такое изобилие: ягоды, грибы… а я
на спецпайке из таблеток. Нет, не могу! Босс, потыкайте приборчик вон в те
красненькие, может, они съедобны?
Лаки подошли к высокому кусту малины, увешанному множеством спелых, крупных, ярких, сочных, сладких ягод. От одного их вида у Беды и Ученого потекли
слюнки. Капитану тоже хотелось отведать красивых плодов, но чувство
ответственности за ход экспедиции не позволяло ему совершать необдуманные
поступки.
– Гм… Прибор показывает, что ядов нет, даже имеются полезные вещества.
Может, анализатор сломался?
– Нет! Нет! Не сломался! – заголосили в один голос Ученый и Беда. —
Давайте скорее есть, жевать, глотать, давиться, мазаться соком! Мы так соскучились
по полезным веществам в такой аппетитной форме.
– Даже не думайте! – отталкивал от куста подчиненных капитан. —
Непривычная пища может вызвать расстройства в животе. Мы возьмем эти ягоды на
Лаки, и уж там наши ученые выяснят, можно их есть или нет.
– Ну, Босс! Ну, пожалуйста!
– Тихо!!! Вы слышите?
Невдалеке действительно слышалась какая-то возня, сопение, кряхтение. Лаки
как можно тише подкрались к этому месту и увидели большого бурого медведя.
Медведь увлеченно уплетал за обе щеки малину и не сразу заметил пришельцев. Те, притаившись за кустами, наблюдали за удивительным косматым существом.
– Ну и чудовище! – шептал капитану Ученый. – Неужели это и есть
абориген? А чавкает-то… Смотреть завидно. Мне бы так. Р-р-р-ы-м-р-ы-м! Чав-чав!
Ох! Я чуть слюной не захлебнулся.
– Как ты можешь, – попрекал Ученого капитан. – Мы на пороге
величайшего открытия, а все ваши мысли только о еде. Лучше достань переводчик,
узнай, что он там порыкивает? Инженер направил на медведя прибор:
– Ох, как вкусно! Ох, как вкусно!
– Прекрати, Ученый, это уже не смешно.
– Конечно, не смешно. Он там ест, а мы облизываемся. Это перевод его
кряхтения. Он жует и кряхтит – ох, как вкусно, ох, как вкусно!
Капитан чуть не подпрыгнул от восторга:
– Жует и кряхтит – ох как вкусно! Ведь это признаки интеллекта! Он
разумен!
Последняя речь Босса была произнесена чуть повышенным тоном. Медведь ее
услышал и повернулся в сторону притаившихся лаки. Огромная голова зашевелила
ушами, задергала, принюхиваясь, мокрым носом, блеснув массивными клыками, свирепо оскалилась страшная пасть. Дрогнула листва на осинках от строгого
хозяйского рева. Дрогнули лаки за тонкими прутиками малины, служившими
единственной преградой между ними и рассерженным зверем.
– Уж да! – вторил высказываниям капитана Ученый. – Все признаки
интеллекта налицо. Маленький лохматый лоб, здоровые челюсти с крокодильими
зубами, отвислые губы, брызжущие слюной. И, конечно, голос. В его кошмарном
хрипе так и светится вся глубина интеллекта. К тому же он грубиян. Мы еще не
успели познакомиться, а он, судя по переводчику, требует, чтобы мы убирались и не
трогали его малину. В противном случае обещает задрать.
– Ну, малина, видимо, название ягод. А что такое задрать? – не понял
капитан неизвестное слово.
– Не знаю, но звучит очень убедительно.
– Бортинжинер, раз уж нас заметили, попробуй войти с ним в контакт. А мы
со штурманом посидим в засаде.
Отважный Ученый, с трудом передвигая дрожащие ноги, вылез из малинника.
Ему предстояла нелегкая задача продемонстрировать верх дипломатии, договариваясь, не зная с кем, не зная о чем. Свою речь он произносил в микрофон
переводчика, а из него раздавалось рычание, которое, как предполагалось, должен
был понять медведь.