Вячеслав Ипатов – Инквизитор II (страница 22)

Жжение хлыста исчезло, и тут же мои губы накрыли уста демоницы. Та приступила к делу жадно и напористо, обхватив руками мое лицо. Невольно я приготовился утонуть в ощущениях, но… Когти суккубы коснулись моей кожи, уперлись в повязку, а затем один их них прошел сквозь ткань и глазное яблоко. Я ослеп! Эта сука выколола мне глаз!

Вместе со страхом в груди поднялась волна удушающей ненависти. Никогда в своей жизни я не испытывал таких чувств. Такой мощной, всепоглощающей ярости. Хотелось удавить эту суку голыми руками, по капли выдавить из нее жизнь. И эти чувства стали тем сильнее, когда я услышал радостный смех этой твари. Она смеялась, смеялась! Явно наслаждаясь процессом!

— Тебе больно? Не беспокойся, это ненадолго. Уже очень скоро ты научишься получать удовольствие от этих ощущений. Я позабочусь об этом. Я обязательно об этом позабочусь…

Вместе с данными словами я почувствовал касание раскаленного кнута на своем бедре. И тот поднимался все выше и выше. Одновременно с этим мою грудь, а затем и живот стала покрывать поцелуями демоница. А я не хотел даже думать о том, в каком месте они встретятся. Нужно было отвлечься! Отвлечься на что-то постороннее, на что угодно. И, к счастью, одна возможность все еще присутствовала. По какой-то причине алтарь не заблокировал технические заклинания, так что я немедленно переключил взор на глаза Клемента.

Надо сказать, разница оказалась ошеломляющей. Еще мгновение назад я ничего не видел, но ощущал даже слишком многое. А затем уже смотрел на мир глазами прелата, любуясь на тихий лесок, уютный костерок и рассевшихся вокруг него солдат. Жуткое, наполненное болью подземелье и спокойное, безопасное прибежище. Пробирающие до костей отличия.

Разница была столь велика, что я на самом деле на некоторое время забыл о своем положении. А затем уже меня привлек разговор, который вели меж собой солдаты. Да и не мог он ускользнуть от внимания, все же говорили они как раз обо мне.

— Еще раз повторяю, его нужно спасти! — воскликнул Гвинед, рубанув рукой. — Этот олух остался нас прикрывать, рискнул своей шкурой, дабы мы смогли уйти от врагов. Будет предательством его там оставить!

— Нам приказали отступить, — хмуро обронил инквизитор, тот самый, из нового набора.

— И что с того? Отдавая распоряжение, Энквуд уж точно не думал, что окажется в лапах демонов. Вы сами рассудите, что они смогут с ним сотворить за то время, пока мы бездействуем⁈

Это слова напомнили мне о бедственности своего положения. Ноздри вновь уловили запах паленной плоти, пота, серы. Кожа ощутила боль от раскаленной плети, жар тела суккубы…

Нет, я не должен обращать на это внимание! Забыть обо всем окружающем. Сосредоточиться на разговоре. Только на разговоре! Усилием воли, это сделать удалось, но к тому моменту изрядная часть беседы прошла мимо моего сознания. Да и сама беседа перешла в разряд ругани.

— Ничтожество! За что тебя взяли в инквизиторы? За то, что лучше всех драил нужники? Трус и бесхребетник, ты не достоин оружия, что тебе вручили!

— Что ты сейчас сказал? А ну попробуй повторить, и я забью эти слова тебе в глотку вместе с зубами!

Оба спорщика, Гвинед и инквизитор уже вскочили на ноги. Более того — достали оружие. Напряжение в воздухе не давало усомниться в одном. Еще секунда — и сталь окажется пущена в ход. Однако именно в этот момент на поляне прозвучал новый голос.

— Тихо, — Клемент проговорил вроде бы не громко, но была в его голосе некая скрытая сила, которая заставляла окружающих прислушиваться, забыв обо всем ином. — Сядьте. Я сказал, сядьте. Свою злость вы сможете выместить на врагах.

— Проклятье, я подчинюсь, — наконец произнес Гвинед, опускаясь на землю. — Но взамен вы расскажете, что намерены делать. Как выпутываться из этого дерьма?

— Верно, иначе положение описать невозможно. Сир Энквуд, наш сюзерен, оказался в плену. Спасти его — долг каждого, кто сидит на этой поляне. Но, — повелительное движение руки, останавливающее решившего было высказать инквизитора, — но нельзя забывать о сложности этой задачи. Я не был на стене и знаю о случившемся с чужих слов, но слышал, что сила врага велика. А сейчас он как никогда готов к бою и уже не даст застать себя врасплох. Ситхиз докладывает, что в форте горит множество факелов, там светло, будто днем, а на всех стенах находится стража. Мы не сможем ударить внезапно. К нашей атаке будут готовы. И сколько тогда падет солдат под стенами? Выживет ли хоть кто-то из нас?

— Но надо же что-то делать⁈ — выкрикнул Гвинед.

— Надо. Для начала следует отдаться молитве. Мы должны быть полны сил, прежде чем вступим в бой. Тебе же, рыцарям и оруженосцам следует отдохнуть. Поспите…

— Да пошел ты к демонам со своим сном! — взорвался рыцарь. — Там, у этих тварей, мой друг. Я не смогу спокойно спать, пока Энквуд в их лапах. Так что засунь свои умные рассуждения в задницу и начни разрабатывать план штурма!

— Мы еще не получили вестей от Марии…

— И возможно, не получим никогда. Возможно, она уже умерла. Так что еще раз повторяю. Думай, святоша. Думай, или я возьму меч и пойду на штурм в одиночку.

Слова рыцаря поддержал согласный гул голосов. Воины вскочили со своих мест, потрясая оружием. Казалось, еще мгновение, и они ринутся в атаку без всякого плана. Однако этого не произошло.

«Успокойтесь, я в порядке. Как и договаривались, действуем по плану „Б“».

Словами не передать, как сложно было отдать такой приказ. Однако, после всего услышанного, я просто не мог поступить иначе. Не имел права. Я не мог позволить, чтобы эти люди погибли из-за меня, кинувшись в самоубийственную атаку. Не мог допустить, чтобы умер Гвинед, только что признавший меня своим другом. Это было глупо, чертовски глупо, ведь все вокруг являлось игрой, а эти люди — программами, управляемыми искусственным интеллектом. Вот только не получалось у меня воспринимать их чем-то фальшивым, не настоящим. Не получалось, и, наверное, уже никогда не получится. Так что мне оставалось лишь терпеть и цепляться за одну крохотную надежду.

Глава 13

Горячая благодарность

Полутемная, освещенная факелами комната. Запах крови, горелой плоти, секса. Три существа. Первым был я. Окровавленный, голый, беспомощный. Второй — суккуба, полностью отдавшаяся действию. Третьим же являлся еретик, проскользнувший в приоткрытую дверь.

Ступая быстро и в то же время неуверенно, он подошел к алтарю, но так и не смог привлечь внимания суккубы. Та и в более свободное время предпочитала не замечать ничтожеств, а уж сейчас тем более не собиралась отвлекаться. Особенно с учетом того, что в этот момент ее пленник решил вновь показать непокорность, дергаясь в кандалах. Суккуба хищно улыбнулась, глядя на бессмысленные попытки человека и полностью проигнорировала вошедшего.

Но кое-что смогло привлечь ее внимание. А именно… кинжал, вошедший в шею демонице. Захрипев от боли и ярости, суккуба попыталась обернуться, но тут же подверглась новой атаке. Темная, с белыми искрами сфера объяла ее фигуру. И в то же время скинувшая личину Мария потянула кинжал на себя, расширяя рану.

Однако, демоницу не стоило списывать со счетов. Извернувшись, суккуба обхватила кисть нэкоматы и сжала со всей доступной силы. Послышался хруст костей, лицо Марии скривилось от боли, но это не заставило ее остановиться. Мелькнуло тусклое лезвие, и танто вошел точно под левую грудь суккубы. И тут же в лицо противницы ударило знакомое заклинание. С оттягом извлеченный меч довершил дело. Тело демоницы рухнуло на покрытый кровью алтарь.

— Господин, — с ужасом воскликнула Мария, переведя взгляд на меня.

— Со мной все в порядке, — чертовски глупые слова, да еще и лживые, но… — Ты не могла бы…

Поняв меня правильно, нэкомата быстро освободила мои конечности от кандалов, скинула повязку с глаз, помогла подняться. И, надо сказать, ее поддержка на самом деле была нужна. Пусть Система утверждала, что я имел полные очки здоровья, спасибо демоническому алтарю, который, тварь такая, не давал даже близко приблизиться к смерти. Вот только пережитое изрядно отразилось на психике. Из меня будто вынули все кости, ноги не держали тела, колени тряслись. Это вызывало злость на самого себя, но поделать ничего не удавалось. По крайней мере до тех пор, пока взгляд не уперся в мертвую суккубу.

Ярость вспыхнула с новой силой. Два часа! Два часа я провел на этом чертовом алтаре. На мне не осталось живого места, все тело покрылось ожогами. Разве что лицо было почти цело. Если только забыть о выколотом глазе. Однако забыть о нем не удавалось! Суженным зрением я смотрел на мертвую демоницу и взгляд покрывался пеленой, руки сами собой сжимались в поисках оружия.

— Господин, нам нужно уходить, демоны скоро узнают о случившемся, — вырвал меня из транса голос Марии.

— Секунду.

Я был голым за исключением одной детали — все еще висевшей на бедре Сумки. Системные ограничения не позволяли ее изъять. И это было хорошо. Мгновение и в правой руке материализовалась бутылка с греческим огнем. Еще одна секунда, и та ударилась в мертвое тело, покоившееся на алтаре. Из той же Сумки оказался извлечен знак инквизитора, и пламя вспыхнуло белым, набросившись на добычу.

— Ты права тварь, мне еще рано умирать, — произнес я, направляясь прочь из комнаты.