Вячеслав Хватов – Зов Припяти (страница 47)

— Живой? — спросил один.

— Ничё, оклемается. Попить ему дайте, — ответил другой.

К губам Марата поднесли фляжку с водой. Он открыл глаза и попытался сесть. Получалось пока плохо.

— Контролер? — тихо спросил сталкер.

— Был, — ответил Седой. — Лихо ты его засек. Хорошо, что первым.

— Да уж, — потирая ушибленную голову простонал Леший. — Странно, почему меня накрыло, а вас — нет?

— Ты сам от шапочки отказался, — сказал старший, похлопывая себя по шлему. — Зато теперь я наверняка знаю, что ты не мутант. Держи пять, братан!

Долговец подал руку, и Леший встал.

— Хватит рассиживаться, — сказал Беркут с другой стороны поляны. — Сейчас зомбаки попрут, контролер один редко ходит. Все на позиции.

Через пару минут зомби действительно появился. Одинокий, он шел, качаясь, и нес свое оружие.

— Мочи… Кроши… — невнятно бормотал он, потрясая бесполезным автоматом. Судя по остаткам формы, раньше это был военный.

Пуля долговского снайпера, попавшая в полусгнившую переносицу, оборвала его скорбный монолог. Зомби упал и забился в конвульсиях. Вторая пуля успокоила его навсегда.

Аномалий в Черном лесу, вопреки сложившемуся мнению, было мало, а продвижение к цели осложняли лишь изредка появляющиеся полуживые порождения Зоны — зомби.

Первым серьезным препятствием стал блокпост «Монолита», находящийся на выходе из Черного Леса. Обойти его возможным не представлялось в силу особенностей рельефа местности: с одной стороны была топь, а с другой — достаточно высокие скалистые образования.

Штурмовать решили на рассвете.

Судя по переговорам, которые Леший с долговцами перехватили по рации, силы противника превосходили их собственные в полтора — два раза, да и вооружены те были не в пример лучше. Чего стоили одни только электромагнитные гаусс-пушки, о которых легенды по зоне ходили. Если бы у «Долга» или «Свободы» имелся хотя бы один снайпер, вооруженный таким оружием, вопрос превосходства численности группировки быстро решился бы в пользу его обладателя.

Поэтому в предстоящей схватке главную роль играл элемент неожиданности. Монолитовцы, скорее всего, слышали ночную стрельбу, и надо было их убедить, что боеспособных стрелков в лесу, за исключением зомби, не осталось. Дальнейшее продвижение по лесу Леший постарался сделать как можно более бесшумным. Авторитет его среди бойцов «Долга» после схватки с контролером заметно поднялся, да и перспектива завладеть гаусс-пушками явно подстегивала бойцов.

Снайпера на пригорке Леший заметил первым и на одного сократил численность врага.

Дальнейшие действия требовали тщательной подготовки. Замаскировавшись, как могли, травой и мхом, бойцы разделились на квады и с флангов начали приближаться к блокпосту. Марат остался по центру и занял укрепленный район, откуда должен был снимать ничего о нем не подозревающих монолитовцев, которые в это время будут отражать атаку сразу с двух флангов.

Сигналом к началу операции послужил меткий выстрел Лешего, которым он снял снайпера в кузове старого ГАЗ-53.

Застигнутые врасплох защитники Монолита открыли прямой огонь в сторону предполагаемого противника. В этот момент по незащищенным флангам ударила тяжелая артиллерия «Долга». Шквальный автоматно-гранатометный огонь смял оборону противника. Леший помог, как сумел, сняв с вышки монолитовского гранатометчика и еще двух обладателей серо-зеленого камуфляжа.

Через семь минут выстрелы стали звучать реже, а еще через две стихли совсем.

Леший вылез из своего укрытия. Живых монолитовцев на посту не наблюдалось, но и со стороны черно-красных были потери: трое бойцов убиты, двое ранены, один из них тяжело. Последним оказался Седой.

— Да, братуха, это ты здорово придумал, размолотили мы их, — тяжело дыша, произнес командир квада и закашлялся кровью.

— Раздевайте его, — приказал Леший и принялся освобождаться от своего экзоскелета.

Когда оба сталкера остались в одном исподнем, Марат подошел и попытался поднять старшего, но тот явно превосходил его габаритами.

— Надо отнести его на тот пригорок, — сталкер указал на одиноко торчащий посреди заросшего бурьяном поля абсолютно лысый холмик. — Чем быстрее — тем лучше.

Двое бойцов аккуратно подняли своего командира и, не говоря ни слова, понесли в указанном направлении. Во главе процессии шел босой Леший.

На вершине холма долговцы оставили их одних.

Марат опустился на колени и закрыл глаза.

— Исцели его! — мысленно обратился он к Ней.

— Нет, — раздался в голове знакомый голос.

— Почему?

— Он убивал моих детей, — ответила Она.

— Я тоже твой сын, и он стал мне другом. Исцели его! — не унимался Марат.

— Ты мой любимый сын, а я, наверное, плохая мать, если балую своих детей, — в Ее голосе скользнули нотки снисхождения.

— Ты самая лучшая мать! Исцели его.

— Хорошо.

Бойцы группировки «Долг», стоявшие через дорогу, наблюдали странное явление: с абсолютно безоблачного неба — что само по себе уже необычно для Зоны — ударила ярчайшая молния и попала прямо в стоящего на коленях человека. Он раскинул руки и приподнялся над землей, а потом какая-то неведомая сила швырнула его обратно на землю.

Леший вернулся через полчаса. Один. Его густая, некогда черная борода была абсолютно седой, да и сам он постарел лет на десять: лицо осунулось, а черты его заострились; руки безвольно висели вдоль тела, а ноги, казалось, переступают лишь по инерции.

— Никто пусть сейчас туда не ходит, через час он сам вернется, — голос его был глухим и сиплым.

Даже повидавшие всякое на своем сталкерском веку долговцы невольно попятились, а Леший пошел осматривать трупы убитых врагов. Он долго ходил по полю боя, то и дело переворачивал трупы и явно что-то искал.

— Ну кто так стреляет, а? — бормотал себе под нос полоумный старик. — Я вас спрашиваю, кто так стреляет?

— А что не так? — осмелился подать голос Беркут.

— Ни одного целого костюма, все изрешетили. В чем я теперь пойду?

— Тебе же Воронин свой отдал. Вон он, — недоумевающее глядя на него ответил долговец и махнул в сторону лежащего на земле экзоскелета.

— Вот и отдайте его Воронину, скажите спасибо, — Леший продолжил поиски, — а я до Исполнителя хочу живым дойти.

— Ну конечно же! — словно вспомнив что-то важное седой дед в кальсонах с грязными коленками полез в кузов газика. Там он снял неповрежденный комбинезон с убитого им в голову монолитовца и стал натягивать на себя. — Вот это другое дело!

Долговцы вскинули винтовки, увидев, как из кузова выпрыгивает живой монолитовец.

— Ну, как, впечатляет? — Леший откинул шлем.

— Да уж, — Беркут покачал головой.

— Спасибо вам за приятную компанию, дальше я сам, — Леший пожал руку старшему. — Как Седой вернется — сразу лесом уходите. Мне придется вызвать на этот блокпост подкрепление. Я же теперь другой масти!

Марат похлопал себя по комбинезону серо-зеленой расцветки группировки «Монолит».

— Я ничё не понял, — растерянно заморгал боец, стоящий рядом с Беркутом.

— А тебе и не обязательно, — ответил командир.

Леший подхватил «Винторез» и трусцой направился через поле.

Равнина сменилась холмом. Марат решил отдохнуть на его вершине. Он достал из одного кармана трофейного костюма пачку печенья, а из другого — маленькую бутылку минералки. С холма открывался прекрасный вид на город-призрак Припять. Чуть дальше находилась ЧАЭС. Где-то в этих местах дислоцировался их полк в далеком 1986. Однако воспоминания о том времени были такими неясными, словно из другой жизни.

Жизнь… Здесь она и в самом деле была другой, более настоящей, но такой короткой, со своими ценностями, индивидуальными для каждого. Каждый сам выбирал себе свой идеал и следовал ему, искренне и слепо веря, что только он прав…

Последнее печенье, последний глоток воды.

Леший аккуратно сложил пачку и засунул ее в бутылку, чтобы меньше было мусора. Бутылку он убрал в рюкзак и оглянулся: пять фигурок в черно-красных экзоскелетах медленно приближались к кромке Черного Леса. Пора. Подхватив «Винторез», Леший стал спускаться к Припяти.

— Стой! — ствол «Вала» больно уперся ему в грудь. — Кто такой?

— Нападение на блокпост у Черного Леса, по экипировке — «Долг», — выпалил Леший. — Я один ушел. Остальных положили.

— Караул, в ружье! — заорал патрульный монолитовец. — Цель — блокпост у Черного Леса!

В наступившей суматохе на Лешего никто не обратил внимания, и он спокойно продолжил свой путь.

В Припяти шли уличные бои. Кто и с кем воевал — Марат не знал, да и не хотел разбираться, просто постреливал иногда для проформы по черно-зеленым армейским камуфляжам.