Вячеслав Хватов – Вторжение (страница 6)

До Таганки дошли пешком. Дальше тоже на своих двоих. Потом повезло, остановился УАЗик, водила, которого за пятнадцатиминутную поездку содрал с нас столько, что в прежние времена хватило бы доехать на поезде до самого Питера.

Расплатившись, вылезли из машины у входа во двор. Пока обходили стройные ряды ржавеющих "подснежников", уловил какое-то подвывание за кустами, на углу дома. Женька опять потянула меня за локоть, но я поступил по-своему. Продравшись сквозь кусты, увидел, как трое мужиков и одна баба бьют ногами кого-то свернувшегося в калачик. Бьют не как обычно, с громкими воинственными криками для устрашения противника и приведения в тонус себя, а молча, с придыханием. Так бьют, чтобы убить, а не просто наказать или испугать. Только бабенция при каждом ударе подвывала. Этот вой я и услышал.

Немного растерялся. Передо мной были не скинхеды, не наркоши, нападающие, чтобы взять денег, снять дорогое кожаное пальто или часы, а мои соседи по двору. Кажется, с кем-то из них я не так давно здоровался.

Постоял несколько секунд, расстегнул куртку, затем кобуру. Достал Макаров.

Те четверо на меня не обратили внимания. Зато у Женьки округлились глаза.

— Эй! — Я передернул затвор.

Хлипкий мужичок с внешностью спившегося профессора занес ногу для очередного удара, увидел меня и тут же слинял за угол. За ним последовал краснолицый крепыш из второго подъезда девятиэтажки.

Третий, не такой сообразительный, а может быть просто более упертый, отполз в сторону только после того, как увидел черный зрачок ствола, смотрящий ему в лоб. Он медленно, тяжело дыша, отступил к стене и молча, потащился в сторону улицы. Отойдя на, как ему казалось, безопасное расстояние, он заорал:

— Сука, бля! Ты мне еще встретишься. Вот я своих подтяну…

Но стоило мне повести стволом в его сторону, как эта пухлая сволочь сделала ноги. А вот дамочка не слышала никого и ничего и продолжала остервенело молотить корчившегося на земле человека.

Не имею такой привычки — бить женщин, но эту ударил. Рукояткой пистолета туда, где шея переходит в плечо. Она завыла еще громче и, держась за ушибленное место, рванула прочь.

Я наклонился над телом, потянул за плечо, перевернул. Это был Серж Галстян из семнадцатой. Вернее Сергей. Армянин только наполовину. Родился в Москве в семидесятые годы прошлого века. Бывший военный летчик, но кого это сейчас волнует?

Взял Сергея за воротник и потащил к подъезду. Если сломана ключица, что-то там с шеей или позвоночником, то кранты. По-хорошему, не надо было его трогать, но Скорая и в квартиру не поедет, не то, что на вызов с улицы. К тому же, мобильные не работают со вчерашнего вечера.

Полностью выбившись из сил, затащил соседа на третий этаж. Обшарив карманы, нашел ключи от квартиры. Женька мне все это время помогала, как могла. Она же сбегала на седьмой этаж за Кларой Степановной, когда-то работавшей медсестрой в нашей поликлинике.

К счастью самое серьезное из того, что заполучил сегодня Сергей — это сотрясение мозга и перелом двух пальцев на левой руке. Не знаю, может, спасло то, что был еще в теплой и толстой зимней одежде, а может мы вовремя подоспели.

А вот я, кажется, нажил себе еще врагов, в придачу к уже существующим. Кроме того, теперь весь двор будет знать, что у меня есть ствол. И в 'Камелегдане' тоже. А и хорошо. Плохо, если подумают, что газовый.

— Откуда у тебя пистолет? — вцепилась в меня Женька, как только захлопнулась дверь в нашу квартиру.

— Купил, — решил говорить, все как есть.

— Надеюсь газовый.

— Газовый, газовый.

— Врешь! С газовым ты бы не был таким смелым. Я-то тебя знаю. Да и эти бы так от газового не дернули.

— Много они все в этом понимают.

— Тогда покажи.

— Еще чего. Оружие, как и техника, любит одни руки.

— Ах, вот так вот, значит? Сколько просила тебя мне травматический купить? А себе, получается, втихаря купил?

— Не себе, а нам.

— Ладно. Ты мужик, тебе виднее. Главное, чтобы завтра здесь половины нашего отделения милиции не было из-за этого 'газового' пистолета. — Женька пошла на кухню, чтобы включить газ. Оказалось, что в пылу пьянки на Ленкиной квартире мы не заметили, что отопление тоже отключили.

Холодно, однако.

Но газа тоже не было, и мы, прижавшись друг к другу, попытались уснуть в холодной постели. Женьке это удалось почти сразу. Все-таки весь день шатались. А я долго не мог сомкнуть глаза. Одолевали всякие разные неприятные мысли.

Вчера о пистолете жене я ничего не сказал. Побоялся. Просто заперся вечером в ванной и под шум воды долго вертел дорогую игрушку в дрожащих руках. Потом осторожно разобрал пистолет, с удовольствием отметив, что никакой ржавчины нет, и все детали покрыты консервационной смазкой. Найденной под раковиной тряпкой удалил излишки, затем выщелкал из магазина патроны. Протер и их. Собрал машинку и, убрав в кобуру, положил в пакет. Теперь надо проверить стреляет ли вообще мое приобретение. А где это сделать? Правильно, на даче, глубоко в лесу. Значит, испытание откладывается до следующих выходных.

Этим утром, перед выходом из дома я незаметно пристроил кобуру на ремень под 'Аляской', прикрыв ее перед этим свитером навыпуск. Хорошо, что по утрам все еще холодно. Летом было бы хуже.

Всю дорогу, до Ленки и обратно, пистолет жег пузо, а перед самым домом, и помахать им пришлось. Вот так!

И вот теперь я лежу и думаю, во что это все выльется. Чертова штуковина, казалось, светится сквозь стены на всю округу. Я попытался успокоить себя, но мысль о том, что меня загребут компетентные органы, червяком вгрызлась в мой мозг и мешала спать.

Промаявшись всю ночь в тревожном забытьи, едва рассвело, аккуратно снял с себя Женькину руку и соскользнул с кровати.

Дом наш построили в лихие девяностые, и с тех пор он не знал капитального ремонта. За тридцать лет и без того раздолбанные полы обзавелись многочисленными прорехами под растрескавшимся паркетом. Я без труда отковырял пяток почерневших дощечек и просунул свернутый в кулек пакет с пистолетом в дыру между досок деревянного покрытия. При желании в зазор между ним и бетонной плитой можно было затолкать пару автоматов и не один ящик патронов россыпью. Примостив паркетины обратно, нырнул обратно в кровать, досматривать оставшиеся сны.

Разбудил нас настойчивый трезвон в дверь. Через глазок на меня таращился чей-то вылупленный глаз. Еще был виден причудливо изогнутые нос и правое ухо.

— Кто? — спросил я, подавляя зевок.

— Открывай, Гришин. Милиция. — ответил ранний визитер и отступил в сторону от двери. Теперь мне стала видна заплывшая жиром физиономия нашего участкового.

Щелкнули замки, и в квартиру ввалились четверо. Помимо участкового, это еще капитан милиции и двое в штатском.

Я не стал их ни о чем спрашивать, предоставив возможность объясниться самим.

— Оружие сам отдашь или мы поищем? — без раскачки начал участковый, которого за глаза звали Пузырь. То ли из-за фамилии Пузыревский, то ли из-за объемной фигуры.

— На даче.

— Как на даче? — булькнул Пузырь, не ожидавший столь быстрого признания.

— А где еще держать топоры и лом, в квартире что ли?

— Остришь? Про огнестрел тебя спрашивают. Поступил сигнал, что у тебя есть пистолет Макарова. ПМ. Слышал про такой?

— Кто же это вам сказал такую чушь?

— Неважно. Ты давай добровольно отдавай. Сам понимаешь.

Я сел в кресло и покосился на снующих туда-сюда гражданских. Капитан стоял в комнате возле окна, куда он проперся в грязных ботинках, и со скучающим видом рассматривал дом напротив.

Женька в самом начале с невозмутимым лицом проследовала на кухню. Молодец. Хотя я точно знаю, что переживает.

Пузырь в сущности был неплохим мужиком. Ну имел денюжку за слив инфы похоронным агентствам и всякие дела с прописками и регистрациями, но вместе с черными риэлторами бабушек на тот свет не отправлял. А сейчас он просто выделывался перед этим капитаном и двумя в штатском. То, что это никакие не понятые, я понял сразу. Они выписывали круги по квартире, как бы невзначай заглядывая за диван, открывая шкафы и вообще суя свои носы повсюду. Обыск конечно, но какой-то странный. Больше похоже на самодеятельность.

Я сидел и думал: потребовать у них ордер или не умничать? Решил посмотреть, что дальше будет и правильно сделал. Еще немного потоптавшись, четверка ретировалась, пообещав мне на прощание кару небесную и половину статей УК.

Мне же только оставалось сокрушаться по поводу испорченного утра незапланированного выходного.

Ну, надо же, милиция наша! Когда убивают, ищи их свищи, а вздумал сам себя защитить — тут как тут. Боится власть своего населения. Ох, как боится!

Покрутил краны горячей и холодной воды. В ответ лишь шипение. Взял телефон, послушал тишину в трубке.

Ну да, какую на хрен Скорую я вчера собирался вызывать?

Послонялся по квартире. Заняться елки нечем и чаю горячего охота. Пойти прогуляться? Не получится. Без пистолета на улицу не выйдешь. И с пистолетом тоже. Хотя за водой все равно идти надо.

Послушав через дверь что твориться на лестничной клетке и понаблюдав пару минут в глазок за обстановкой там же, я решился на вылазку.

В единственном на всю улицу магазине, где можно было купить китайскую тушенку и ветчину, а так же непотребного вида морепродукты оттуда же, встретил соседку с первого этажа. Окно ее кухни выходит прямо на подъезд, и она целыми днями сидит возле него, отслеживая всех входящих и выходящих. Значит, вчера вполне могла видеть все мои подвиги. Ей, конечно, далеко до бабы Маши, но в магазин она ходит как раз, чтобы пообщаться в очереди в кассу. Никакой пенсии, чтобы тут отовариваться у нее, конечно, не хватило бы. Вот и топчется соседка в душном зале с упаковкой сухой лапши на дне корзины заодно с народом. Очень не хотелось бы, чтобы бабуля озвучила вчерашнее происшествие. Но нет. Лишь скользнула по мне взглядом и, увидев свою знакомую из третьего дома, поспешила к ней. Я же продвинулся ближе к консервам. Вода подождет, а вот отвезти хавчика на дачу надо бы. Все равно в субботу туда поеду.