Вячеслав Хватов – Вторжение (страница 48)

Пока наверху кипел бой, на земле тоже было жарко. От орудийных выстрелов стонала земля. Перекрещенные следы противотанковых ракет терялись в облаках дыма, которые то и дело пронзали нитки трассеров крупнокалиберных пулеметов.

Остатки второго полка четвертой механизированной дивизии США вели бой с изрядно поредевшими частями двадцать третьей омсбр. Но к шести вечера русские неожиданно оттянулись назад. Скорее всего, из-за стоящей над полем густой пелены едкого черного дыма и многочисленных костров из горящей брони американские операторы вовремя не заметили русский БПЛА-корректировщик "Типчак". А когда ззаметили, первые кумулятивные суббоеприпасы дивизионов РСЗО уже рвали башни их "Абрамсов".

Проигран бой, но не проиграно сражение.

В этот день коалиция потеряла под Бузулуком двадцать семь танков и сорок пять единиц другой бронетехники, против четырнадцати и двадцати двух соответственно у русских. Потери в живой силе: восемьсот семьдесят два против трехсот пятидесяти четырех безвозвратных.

Пожалуй, это был первый урок для миротворцев, привыкших громить туземные войска, воюющие на древней советской технике во главе с продажными генералами. Конечно, последних у русских тоже хватало, иначе они не смогли бы оказать организованное сопротивление лишь возле Урала. И устаревшей техники, как ранее у югославов, иракцев и иранцев у них хватало. Поэтому-то войска коалиции и расслабились, гоняя по лесам и полям разрозненные группы оказывающих сопротивление военных и расстреливая с воздуха колонны разношерстной техники, оставшейся без прикрытия авиацией.

В битве под Бузулуком впервые дала сбой АСУБ, настроенная по тем же лекалам иранской победоносной кампании. Ее электронные мозги не смогли просчитать отчаянное сопротивление русских солдат, выдумку и находчивость русских офицеров, запредельные параметры русского оружия, заложенные еще советскими конструкторами. Все то, что "армии XXI века" не смогли противопоставить ее предыдущие противники. НАТО, EUFOR и войска ООН получили урок и уже не так самоуверенно и энергично двигались на восток. Хотя на северо-востоке нижегородской области обстановка сложилась по-другому. Там части второй бронекавалерийской дивизии США, семнадцатой мотострелковой бригады Чехии и пятого танкового полка австралийских ВС двигались по направлению к Кирову, пытаясь сломить сопротивление остатков ульяновской дшбр и тридцать первой бригады ВВ.

Капитан Зюмченко в этой группе был самым старшим по званию. Возможно и не только здесь, но и на многие километры вокруг. Сто тридцать два бойца — это то, что осталось от первого батальона тридцать первой бригады внутренних войск, и это те люди, с которыми он никуда с этой станции не уйдет.

Потери у батальона были не только боевые. Больше десятка солдат не выдержали напряжения последних дней и ушли. Правда, появилось много добровольцев. Едва ли не еще на один батальон, но Зюмченко совершенно не знал, что делать с этой толпой пузатых, лысеющих вояк. Были среди них и ветераны третьей чеченской, но большинство — это, либо ведомые чувством мести местные жители, потерявшие кого-то из близких, либо романтичные юноши, про которых говоят "в поле ветер, в жопе дым". Крутились по близости и какие-то мутные типы. Капитан не сомневался, получи они оружие, только их и видели. Скорее всего, для этого и явились. Только нетути у него лишних стволов. Едва ли треть добровольческого войска удалось вооружить, да и то в основном трофейными стволами. Да что там говорить, если сам Зюмченко разъезжает на отбитом у американцев "Страйкере"!

Но хуже всего, что капитан знать не знал, что творится вокруг. Вроде бы на правом фланге были какие-то казаки. Чуть ли не с Запорожья. А на левом, десантура. Но как там и что сейчас, хер его знает. Да и какие фланги к ебене фене. Очаги сопротивления.

Сегодняшнее утро началось бодренько, с воздушной тревоги. Местное население уже третьи сутки не вылезало из подвалов, а бойцы его батальона укрывались только тогда, когда слышали шум авиационных движков. Бояться надоело. Наступило какое-то безразличие и опустошение.

Только-только рассвело, а уже есть убитые. Первый — это тот самый корреспондент из Иркутска, что лазал везде со своим здоровым фотоаппаратом. Все хотел донести до мира правду об этой войне. Снимал, закачивал какими-то обходными путями свои репортажи и фотки в сеть, которую на территории России уже давно прикрыли американцы, снова снимал, переправлял флешки с оказией, если ему все же не удавалось проникнуть в сеть со своего планшета. И ведь бывалый вроде был парень. Говорили, прошел всю третью чеченскую, карабах-2 и очередную абхазско-грузинскую, взял интервью аж у Имама всея Кавказа и две недели жил в Таджикистане на базе у талибов, а тут так глупо подставился. Все изображал из себя объективного нейтрального журналиста, парящего над схваткой. Рассказывал, что освещая события, нужно понять и передать читателям и позицию той стороны. Для этого и поехал в сторону Нижнего. Там, в небольшом поселке командование второй бронекавалерийской дивизии США каждый день устраивало пресс-конференции для всех желающих журналистов.

До американцев он так и не доехал. Пропал. А сегодня спозаранку привезли его разведчики на своем БМП. Зюмченко подошел к телу, лежащему на броне и завернутому в какую-то занавеску. Головы нет, и множественные ожоги покрыли все тело. Похоже, его жгли заживо. Знакомый почерк. У "той стороны" русские журналисты среди неприкосновенных не значились. Кончился искатель какой-то своей особенной правды. А главное, правда эта никому не нужна. В России разбираться что к чему будут потом, когда вышвырнут миротворцев вон, а всему остальному миру до того, что тут происходит нет никакого дела. Даже в нейтральных странах вроде Италии, Франции, Германии сидят себе бюргеры с чипсами и пивом возле телека, и, поглощая очередную серию очередного сериала, щелкая каналами во время рекламы, случайно натыкаются на новости из каких-то там российских ебеней. На экране мелькают кадры с беженцами, усеянные трупами обочины дорог…

— "Ох, какой ужас. Бедные дети. Они, наверное, так голодны"

— "Да, дорогая. Пойду, сделаю себе сэндвич."

— "Хорошо, доогой. Только возвращайся скорее. Сейчас Магдалена наставит рога своему скупому мужу со своим начальником. Представляю, что будет, когда Марта откроет ему на это глаза".

Щелк.

Бах.

Разорвавшаяся неподалеку мина вернула Зюмченко к действительности. Это чехи на своих похожих на гробы броневиках пытаются прорваться по левому флангу, и, на ходу лупят из минометов, установленных на броне.

Ничего, для них парочка зарядов "Корнетов" припасена.

Боеприпасов катастрофически не хватало. Вчера он снарядил экспедицию в Урень. Туда должны были увезти тела погибших, чтобы положить их в большой промышленный холодильник на местном химкомбинате, а обратно грузовики привезли бы ящики с ракетами, гранатами и патронами. Но возле моста через Усту маленькая колонна напоролась на засаду из двух КАМАЗов. С грузовиков начали резво спрыгивать вооруженные до зубов пацаны в спортивных костюмах. Это так называемая военная полиция ООН, состоящая в основном из боевиков удмуртских, бурятских, грузинских и азербайджанских криминальных кланов и русской гопоты. Когда все это началось, в нижегородской и кировской областях объявилось множество банд, как на дрожжах разбухающих, пополняясь зеками из разбежавшихся колоний, которых тут выше крыши. Высадившиеся войска коалиции быстро прибрали их к рукам, довооружив "калашами" и РПК с захваченных складов. Напрямую нападать на подразделения тридцать первой бригады эти банды военной полиции не решались. Но вот так вот устроить засаду на небольшую группу военных, это всегда пожалуйста.

Бандюки, тем временем, укрылись за насыпью и открыли огонь.

Бух.

Граната от РПГ ударила в борт БРДМ, сопровождавшего грузовики. Их тоже обстреляли, устроив общий погребальный костер телам погибших недавно бойцов.

От "бардака", впрочем, граната срикошетила в бетонку. Опытный мехвод тут же увел машину из-под обстрела, вырулив под защиту кирпичного забора. Тут же стали собираться уцелевшие бойцы. Раненых положили сверху на броню, остальные, укрываясь за пятившимся БРДМом, отступили узкими улочками села. Полицаи не стали их преследовать. Возможно, у них просто был приказ не пропускать федералов к Урени, а, может, не захотели подставлять свои шкуры под крупнокалиберный пулемет броневика.

Экспедиция за боеприпасами сорвалась.

Сейчас БРДМ — то немногое, что осталось у Зюмченко из бронетехники, прикрывал из пулемёта пехоту, очень быстро расходуя боекомплект из четырёх последних коробок. Тысяча патронов, тысяча смертей для непрошенных гостей и еще вчерашних оскотинившихся сограждан. Жаль, не каждая пуля найдет свою жертву. Дороги они сейчас. Ох, как дороги.

Всё происходило очень быстро, минут сорок-пятьдесят интенсивной стрельбы и желания заткнуть максимальное количество огневых точек. Их было очень много. Стреляли со всех сторон: обгоревший поезд дальнего следования, водонапорная башня, откуда велся прицельный огонь снайпером, из-за насыпи, из-под разрозненных товарных вагонов, отовсюду… Потеряв часть брони (оставшаяся отошла назад), миротворцы яростно огрызались огнем. Их там было очень много. Голову не давали поднять. Но лупили они как-то хаотично и беспорядочно. Это чехи. Они те еще бойцы. Но вот как-то сразу всё выровнялось и упорядочилось. Никак амеры подошли. Ну почти. Слева вдоль железки поползли четыре "Абрамса" с австралийскими флажками на башнях. Справа же подтянулись бронекавалеристы. Чувствуется командиры у тех и у других опытные.