Вячеслав Грацкий – Сердце ангела (страница 26)
— О да, — заулыбался Эрик и тотчас осекся. Он, кажется, решил спасти мага? — Прости, Ган, я готов работать на тебя, но сначала я должен спасти моего… моего приятеля Берсона. Если ты не хочешь помогать, может, хотя бы дашь оружие и доспехи?
Эрик и сам пришел в ужас от своих слов. Высказанное почти что в шутку желание вызволить друга внезапно стало приобретать вполне конкретные черты. Оружие, доспехи… Он что, и впрямь собирается вломиться в «желтый дом»? В одиночку? И вообще, что это с ним? Он ли это говорил? Может, это проснулся в нем воитель Дитус?
Эрик тяжко вздохнул. Нет, пожалуй, Дитус тут ни при чем. Это что-то в нем. Что-то, о существовании чего он и не подозревал до последнего времени.
— Доспехи и оружие? Все так серьезно?
Эрик вздохнул еще тяжелее и кивнул. В конце концов, у него есть Дитус. Так что еще неизвестно, чья возьмет!
— Не нужно меня недооценивать, — сказал он Гангелю. — Правда, я несколько ослаб за последнее время, давно не упражнялся, но это не беда. Если поможешь с вооружением, клянусь, ты увидишь незабываемое зрелище.
— Даже так?
Гангель долго вглядывался в него, ища признаки слабоумия, не найдя, покачал головой:
— Разум подсказывает мне вытолкать тебя взашей. Как недоумка. А чутье… Странный ты парень, Эрик. Очень странный.
— Так что, поможешь?
— Что происходит, господин бургомистр?
Каспар перешагнул порог, постоял немного, привыкая к темноте. Несмотря на близость письменного стола к камину, Риллан перебрался к нему еще ближе, в кресло, стоявшее почти вплотную к каминной решетке.
Каспар бесшумно двинулся по толстому ковру.
— Господин Брун, вы слышите меня?
Каспар остановился за спинкой кресла. Бургомистр невозмутимо разглядывал пляшущие языки пламени, как будто не замечая «тайного». Каспар усмехнулся. Очень многие недооценивали возможности специального эмиссара ОСА. Очень многие думали, что их высокое положение в обществе дает какие-либо гарантии. И машинально отметил близость шеи бургомистра. Хватит одного удара.
— Я хорошо вас слышу, господин Геллер, — медленно отозвался Риллан. — Но я не понимаю, что вас так встревожило.
В руках бургомистра закопошилась черепашка, как было известно Каспару, единственное живое существо, к которому Риллан Брун питал слабость.
— Как это что? Завтра, то есть уже сегодня утром, у вас назначено заседание городского совета. Кажется, вы собирались выступить с заявлением по поводу набега мутантов. И обратиться к королю с просьбой раз и навсегда покончить с агрессией Финмара. Кстати, именно для этого в город неделю назад прибыл генерал Анвель де Майрен с целым батальоном «серебряных». Я ничего не упустил?
— Да, так и будет. Что же вас смутило?
— А вы не понимаете?
— Откровенно говоря, нет.
Бургомистр говорил так медленно и текуче, что Каспара клонило в сон.
— Я говорю о двух колдунах, одного из которых вы схватили и которому предъявили обвинение в убийстве баронов фон Лабер.
— Что же здесь предосудительного? Нашелся свидетель, который видел, как они расправились с бароном…
— Сударь! — Каспар повысил голос. — Вы что, действительно не понимаете?
— Господин Геллер, я не люблю играть в загадки. Если у вас есть какие-то замечания, какое-то недовольство нашей работой, говорите прямо.
— Хорошо. Вы разве не понимаете, что, если обвинение в резне на Стене и замке будет предъявлено этим двум магам, вы не сможете просить короля о помощи против мутантов?! Понимаете, что ваша речь на совете летит в тартарары?!
— Позвольте, господин Геллер. Что мешает мутантам и этим магам объединиться? Мы же знаем, что в Финмаре скрывается немало ренегатов, между прочим, ускользнувших от вашей службы.
— О ренегатах знают только те, кому положено знать. Простые же люди знают, что Финмар населяют кровожадные звери. Тупые, безмозглые мутанты, которые ненавидят и пожирают людей. С кем, по-вашему, маги заключили союз? Со зверями?
— Предлагаете освободить пойманного мага из-под стражи? И куда девать свидетеля? Он уже разболтал свою историю всему городу.
— Да, господин Брун. Разболтал. По вашей вине, между прочим.
Бургомистр поморщился.
— Господин Геллер, знаете, почему черепахи так долго живут?
— О чем это вы?
— Чем дольше я живу, тем лучше понимаю это древнее и мудрое существо. Приобрети я дворянский титул, знаете, какое животное я поместил бы на свой герб? Именно ее, черепаху.
— И в чем же состоит величайшая мудрость этого существа? — с иронией осведомился Каспар.
— Они никуда не торопятся.
Каспар нахмурился:
— Что вы хотите этим сказать?
— Только одно. Ситуация действительно сложная. И давайте не будем грызть друг другу горло. Давайте сотрудничать. Давайте вместе искать выход.
— Я за этим и пришел. Мне нужно срочно увидеться с пойманным магом.
— Кто же вам не дает? — вскинул брови Риллан. — Кто осмелится не пропустить «тайного»?
— Видите ли, господин бургомистр, ваши люди проявляют потрясающую тупость. Мне нужна бумага с вашей подписью.
С такими, как маг со странным именем Берсон, отцу Лансаку еще не приходилось иметь дело. В «желтый дом» попадали разные люди. Еретики, маги, безумцы. Некоторые признавались сразу и во всем, едва переступали порог подземелья. Иные держались вплоть до применения пыток. И только истинно сумасшедшие способны были выдержать пытки. Но причинять боль отец Лансак не любил. Настоящих безумцев он распознавал сразу, однако Регламент Особых Мер все же исполнял в точности.
Берсон оказался крепким орешком. Мало того что он не ответил ни на один вопрос, он сам забрасывал отца Лансака вопросами. Обо всем. О нем самом. О Суде Святой Инквизиции. О королевстве Армания. О вере и церкви. О Спасителе. Иной раз вопросы поражали своей наивностью, а иногда удивляли мудростью и умением видеть суть. Причем маг был настолько искренен, в нем просматривался настолько жадный интерес, что отец Лансак волей-неволей стал ему отвечать. Конечно же не на все вопросы. На иные и сам святой отец не знал ответов, а на некоторые отвечать было просто нельзя, ибо ответы граничили бы с ересью и богохульством. И все же отец Лансак старался удовлетворить любопытство мага. Святой отец надеялся наладить доверительные отношения с этим Берсоном и получить все необходимые показания. Но…
Берсон упорно не отвечал на вопросы. Ни на какие. Вместо этого он вновь и вновь задавал свои. Спустя час после начала допроса отец Лансак, считавший себя весьма терпеливым человеком, ощутил зачатки гнева.
— Сын мой, — сказал он, — вы хоть понимаете, что своим нежеланием отвечать на мои вопросы, вынуждаете меня прибегнуть к особым мерам?
— Искренне жаль вас, — невинно улыбнулся маг, — но служба есть служба. Делай, что должен, говорят у нас, и получи, что заслужил.
Святой отец вздохнул и поднялся на небольшое возвышение, где стояли столы и стулья для инквизиторов и писаря. Там же, возле двери, сидел дюжий монах — опытный мастер заплечных дел.
— Брат Альфид, — сказал отец Лансак, — приступайте с богом.
— Давно бы так, — проворчал тот. — А то говорите и говорите, а разве с этими можно вот так, без железа-то… Они ведь только железо признают.
Подойдя к жаровне, на которой раскалялись инструменты, Альфид надел толстые войлочные перчатки.
— Брат Альфид, может быть, начнем с «сапожек»?
— Как скажете.
Маг изменился в лице, и отец Лансак приободрился. Мало кто дотягивал непосредственно до пыток. Подавляющее большинство подозреваемых сознавались при одном только виде пыточных инструментов.
— Отец Лансак, куда же вы так торопитесь? Мы только что познакомились. Признаюсь, с момента моего появления в этой стране вы первый, с кем было приятно поговорить. Скажу честно, я ничуть не жалею, что попал сюда.
Святой отец вздохнул, жестом остановил брата Альфида. Тот недовольно что-то пробормотал и уселся на скамью для растягивания, прижимая к себе железный «сапог», будто младенца.
— Вы даже не сказали, откуда прибыли, сын мой.
— А зачем вам, святой отец? Ну какая разница, откуда я?
— Большая, сын мой. Разве не понимаете, вы пришли не на философский диспут, вы находитесь под следствием Святой Инквизиции.
— А что мешает проведению, как вы изволили выразиться, диспута именно здесь?
Святой отец снова вздохнул и кивнул Альфиду. Монах с бурчанием двинулся к магу, но, не дойдя до него нескольких шагов, неожиданно споткнулся и упал, ударившись головой о каменную ступень. По плитам медленно расползлось темное пятно.
— Господи, как же это… — Недоумевая, отец Лансак подошел к монаху, проверил пульс.
— Живой? — обеспокоенно спросил маг.
— Потерял сознание… — растерянно пояснил отец Лансак. — Крепко головой прило… — Святой отец запнулся. Резко встал, смерил прикованного к железному креслу мага с головы до ног. — Это невозможно, — прошептал он. — Святое благословение… Мы под защитой Господа и архангела его Уриэля.