Вячеслав Грачев – Overflow: Любовь вне системы (страница 2)

— Мама, это не свидание. Это промышленный шпионаж с элементами самопознания, — огрызнулся Макс, выуживая со дна шкафа старые треники, оставшиеся со времен физкультуры в университете.

— Шпионаж — это когда ты в кустах с биноклем. А когда ты идешь к женщине, которая преподает искусство наслаждения, это называется «последний шанс не стать кактусом», — Роза Марковна критически осмотрела его треники. — Надень эти. У них коленки вытянуты так, будто ты в них уже три года медитируешь. Сойдешь за бывалого.

Спустя сорок минут Макс стоял перед дверью с табличкой «Студия потока: Лотос и Молния». Из-за двери доносились звуки, которые заставляли его программистский мозг выдавать ошибку 404: смесь индийских ситар, тяжелых басов и периодических выкриков, похожих на клич раненого тюленя.

Он вошел. Воздух в студии был настолько густым от ароматических свечей, что его можно было нарезать ломтиками. Повсюду висели разноцветные ткани, а на полу, в позах самой разной степени анатомической невозможности, сидели люди.

— Ты — Зануда? — раздался голос прямо над его ухом.

Макс подпрыгнул, едва не выронив коврик, который он взял напрокат на ресепшене (коврик пах чужим потом и надеждой). Перед ним стояла Лена. Вживую она была еще более… дестабилизирующей. Её рыжие волосы были завязаны в небрежный узел, из которого выбивались непослушные пряди, а на лбу блестели капельки пота. Короткий топ открывал татуировку на ребрах — какую-то сложную геометрическую фигуру, которая, как Макс сразу отметил, была построена с нарушением золотого сечения.

— Я… я Максим. Я писал по поводу системных ошибок в чувствах, — выдавил он, стараясь смотреть ей исключительно в глаза, что было трудно, учитывая, что Лена стояла в позе, максимально подчеркивающей её атлетичное телосложение.

Лена обвела его медленным, изучающим взглядом. Она подошла ближе — настолько, что Макс почувствовал запах имбиря и чего-то дикого, лесного.

— Максим, значит. Ну что ж, Максим, ты выглядишь как человек, который боится даже собственной тени, если она упадет не под прямым углом. Твой «Амур» прислал тебя ко мне?

Макс замер.

— Откуда ты… ты знаешь про «Амура»?

Лена рассмеялась, и этот смех был похож на звон колокольчиков, попавших в шторм.

— Глупый. Твое приложение за утро закидало меня уведомлениями: «Рядом находится идеальный объект для калибровки!». Я думала, это вирус. А это, оказывается, ты. Ну что, калибровщик, готов рассыпаться на атомы?

— Я бы предпочел остаться в твердом агрегатном состоянии, — сухо ответил Макс, пытаясь вернуть себе контроль. — Я здесь для того, чтобы понять, почему алгоритм выбрал именно тебя. С точки зрения логики, мы — две несовместимые переменные.

— О, логика — это первая вещь, которую мы здесь сожжем, — Лена внезапно схватила его за руку. Её ладонь была горячей. — Иди на коврик. Мы начинаем практику «Дыхание ягуара».

Следующий час стал для Макса персональным адом, спроектированным в очень ярких тонах. Лена не давала ему поблажек.

— Дыши! — кричала она, прохаживаясь между учениками. — Макс, ты не дышишь, ты пытаешься экономить кислород! Выпусти зверя!

Макс, стоя в позе «собаки мордой вниз» (которая у него больше напоминала «табуретку с подломанной ножкой»), чувствовал, как пот застилает очки.

— Мой зверь — домашний хомяк, он сейчас в коме! — прохрипел он.

Лена подошла к нему сзади. Макс почувствовал её руки на своих бедрах. Это было не просто прикосновение — это был электрический разряд силой в пару киловольт.

— Расслабься, программист, — прошептала она ему на ухо. — Если ты не отпустишь контроль, твои данные никогда не станут истинными. Ты пытаешься вычислить любовь, а её нужно почувствовать кожей.

В этот момент его треники, те самые «бывалые» штаны от Розы Марковны, не выдержали идеологического давления и с характерным звуком рвущейся ткани разошлись по шву прямо на пятой точке.

В зале наступила тишина. Даже ситары в колонках, казалось, смолкли.

Макс замер. Его мозг лихорадочно вычислял вероятность того, что он сейчас просто провалится сквозь пол в подвал к крысам.

Лена заглянула ему за спину, хмыкнула и громко объявила:

— Вот видите! Вот это я называю «открытостью миру»! Макс решил не мелочиться и сразу освободил энергию.

По залу прокатился смешок. Макс, красный как перезрелый помидор, попытался выпрямиться, прикрываясь ковриком.

— Это… это была запланированная декомпрессия, — пробормотал он.

— Конечно, — Лена подошла к нему вплотную, и в её глазах Макс увидел не насмешку, а странное, жгучее любопытство. — Знаешь, Макс, у тебя ужасные штаны, нулевая гибкость и слишком много мыслей в голове. Но твой алгоритм не соврал в одном — у тебя чертовски высокий потенциал искренности. После занятия не уходи. Будем чинить твою «систему».

Запах пачули и пота постепенно оседал на зеркалах студии, оставляя мутный налет. Группа «просветленных» разошлась, бросая на Макса сочувственные, а порой и откровенно веселые взгляды. Он сидел в углу на своем коврике, завернувшись в него, как в римскую тогу, пытаясь скрыть позорный разрыв на штанах.

Макс чувствовал себя как старый мейнфрейм, в который залили литр вишневого сиропа: всё липкое, перегретое и выдает странные звуки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.