Вячеслав Гот – Самозванка (не) для босса (страница 3)

Я вылетаю из переговорной и мчусь по офису, как угорелая. Влетаю в кабинет гендиректора (дверь не заперта, что странно), хватаю первый попавшийся блокнот (кожаная обложка, дорогой, наверное, стоит как моя зарплата за месяц) и ручку, которая оказывается тяжёлой и явно не из супермаркета.

На обратном пути я чуть не врезаюсь в ту самую девушку, Свету, которая встречала меня утром.

– Осторожнее! – говорит она, а потом смотрит на блокнот в моих руках и округляет глаза. – Это… это блокнот Александра Сергеевича. Личный.

– Я знаю, – бросаю я на бегу. – Он сам велел.

Света открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже не слышу. Я влетаю в переговорную, плюхаюсь на стул и открываю блокнот на первой чистой странице.

– Я здесь, – выдыхаю я.

Воронцов смотрит на блокнот, потом на меня.

– Начнём сначала, – говорит он, и мне кажется, что в его голосе проскальзывает что-то вроде насмешки. Но, возможно, мне просто кажется.

Планерка длится час.

Час, который я запомню надолго. Я пытаюсь записывать хоть что-то, но моя рука движется по бумаге, выводя каракули, которые даже я сама не могу разобрать. Слова вроде «бюджет», «сроки», «дедлайны» перемежаются с моими личными заметками: «не паниковать», «выяснить, что такое CRM», «купить блокнот, свой собственный».

К концу совещания я чувствую себя выжатой как лимон. Мой мозг перегрелся, пальцы болят от ручки, а в голове шумит, как в старом радиоприёмнике.

– Всем спасибо, свободны, – говорит Воронцов, и я слышу в этих словах музыку.

Люди поднимаются, расходятся, и я тоже встаю, собираясь сбежать, пока меня не попросили остаться.

– Алиса, задержитесь.

Слишком поздно.

Я замираю на месте, когда дверь закрывается за Иваном, и мы остаёмся вдвоём. Воронцов сидит во главе стола, крутит в руках свою ручку (дорогую, чёрную, с золотым пером) и смотрит на меня.

– Садитесь, – говорит он.

Я сажусь. Снова.

– Как прошёл первый день? – спрашивает он, и я слышу в его голосе искреннее любопытство.

– Всё отлично, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Разбираюсь понемногу.

– Вы не записывали протокол, – замечает он.

– Я…

– Вы сидели и рисовали кружочки, – перебивает он, и я понимаю, что он заметил. Всё заметил. – Я видел.

Я открываю рот, чтобы соврать что-то про усталость или плохое самочувствие, но он опережает меня.

– Не нужно оправданий, – его голос становится жёстче. – Я нанял вас, потому что в вашем резюме говорилось, что вы работали с аналитикой, отчётностью и имеете опыт работы ассистентом руководителя. Я ожидаю, что вы будете справляться с базовыми обязанностями. Это сложно?

– Нет, – говорю я, и внутри всё сжимается. – Не сложно.

– Хорошо, – он поднимается, и я тоже вскакиваю. – Тогда завтра я жду от вас структурированный протокол сегодняшнего совещания. И, Алиса…

Он останавливается у двери и смотрит на меня через плечо.

– Кофе я пью без сахара, чёрный, средней крепости. Температура – ровно шестьдесят градусов. Не горячее. Не холодное. Справитесь?

Я сглатываю.

– Конечно.

Он кивает и выходит из переговорной, оставляя меня одну.

Я падаю на стул и закрываю лицо руками.

Шестьдесят градусов. Кто вообще измеряет температуру кофе? Он что, термометром проверяет?

Я сижу так несколько минут, пытаясь унять дрожь в коленях. Потом поднимаю голову, смотрю на свои каракули в его дорогом блокноте и понимаю, что у меня есть ровно одна ночь, чтобы научиться делать то, о чём я соврала в резюме.

Я достаю телефон и пишу Ленке:

«Срочно. Нужно освоить Excel, CRM-систему и научиться варить кофе с точностью до градуса. До завтра. Спасай».

Ответ приходит через минуту:

«Ты влипла?»

Я смотрю на дверь, за которой скрылся мой босс, и пишу:

«Кажется, да. И, кажется, это только начало».

В ту ночь я не спала.

Я сидела в своей однушке, укутавшись в плед, с чашкой растворимого кофе (кто вообще в здравом уме пьёт растворимый?) и смотрела видеоуроки на YouTube. Ленка скинула мне ссылки на курсы по Excel, и я впивалась в них, как утопающий в спасательный круг.

К трём часам ночи я более-менее разобралась, как делать сводные таблицы. К пяти – освоила базовые функции. К шести – поняла, что всё равно ничего не понимаю, но хотя бы знаю, какие вопросы задавать.

В семь утра я стояла перед кофемашиной в офисе с термометром для мяса (одолжила у соседки под предлогом, что буду готовить утку) и пыталась поймать идеальную температуру.

Пятьдесят пять – холодно.

Шестьдесят пять – горячо.

Шестьдесят два – почти.

Шестьдесят – идеально.

Я выдохнула, налила кофе в чашку (белую, тонкую, из тех, что стояли в шкафчике над кофемашиной) и понесла в кабинет.

Воронцов уже был на месте.

Он сидел за столом, что-то печатал в ноутбуке, и даже не поднял головы, когда я вошла.

– Кофе, – сказала я, ставя чашку на стол.

Он поднял глаза, посмотрел на чашку, потом на меня.

– Вы сегодня рано.

– Хотела подготовиться к рабочему дню, – ответила я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Он взял чашку, сделал глоток, и я замерла в ожидании приговора.

Ничего не сказал. Просто поставил чашку обратно и вернулся к ноутбуку.

– Протокол будет готов к обеду, – добавила я, когда тишина стала невыносимой.

– Жду, – коротко бросил он, и я выскользнула из кабинета, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Я сделала это. Я сварила идеальный кофе.

Теперь оставалось освоить всё остальное.

Добро пожаловать в ад, Алиса. Ты сама сюда напросилась.

Глава 3. Мой первый рабочий день (или как я сломала принтер и чуть не подожгла офис)

Я сижу за своим столом ровно двадцать семь минут, и за это время успеваю: