Вячеслав Гот – Прах между страницами (страница 5)

Он смотрел на братию — на эти десятки лиц, скрытых капюшонами. Кто из них? Кто забрал книгу из библиотеки? Кто запер дверь кельи брата Феличе? Кто стоял рядом с ним вчера вечером у тела и молчал?

Настоятель служил сам. Его голос — тихий, но отчётливый — вёл молитву, и монахи отвечали ему хором. Маттео наблюдал за ним сквозь полуопущенные ресницы. Старик стоял прямо, не горбясь, и лицо его было спокойным — слишком спокойным для человека, чей монах умер прошлой ночью.

Когда служба закончилась, монахи начали расходиться. Маттео шагнул к выходу вместе с ними, но его остановил брат Ансельмо.

— Настоятель хочет вас видеть, — сказал он. — В своей келье.

Маттео кивнул. Он ждал этого.

Келья настоятеля находилась в западной башне — самой старой части аббатства. Маттео шёл за братом Ансельмо по винтовой лестнице, и каждый шаг отдавался эхом в каменном колодце. Наверху, у тяжёлой двери, брат Ансельмо остановился.

— Входите, — сказал он. — Я подожду здесь.

Маттео толкнул дверь.

Келья настоятеля оказалась неожиданно просторной. Окно — широкое, без решётки — выходило на ущелье. Сквозь мутное стекло виднелись горы, укрытые туманом. У стены — узкая кровать, простая и жёсткая. Пюпитр с раскрытой книгой. Стол, на котором стоял кувшин с вином и две чаши. И — что удивило Маттео больше всего — полки с книгами. Не библиотека, но десятка три томов. Некоторые он узнал — те же, что видел внизу.

Настоятель сидел у окна, глядя на горы. Когда Маттео вошёл, он не обернулся.

— Садись, — сказал он. — Вон там, на стул.

Маттео сел. Молчание затянулось. Настоятель всё смотрел в окно, и лицо его было неподвижным, как у человека, который давно перестал удивляться чему-либо.

— Ты был в библиотеке ночью, — сказал он наконец.

Это был не вопрос.

— Да.

— Искал книгу.

— Да.

Настоятель медленно повернулся. Глаза его были усталыми — очень усталыми.

— Ты нашёл футляр, — продолжил он. — Книги там нет. Я забрал её.

Маттео напрягся.

— Почему?

— Потому что она убивает тех, кто её читает.

Слова прозвучали просто, без пафоса. Настоятель говорил так, как говорят о вещах очевидных и неизбежных — о дожде, о зиме, о смерти.

— Брат Феличе переписывал её, — сказал Маттео. — Он умер.

— Да.

— И вы знали, что он умрёт?

Настоятель помолчал. Потом взял со стола чашу и отпил вина.

— Я знал, что это возможно, — ответил он. — Я предупреждал его. Он не послушал.

— Что это за книга?

— Ты не поймёшь.

— Попробуйте объяснить.

Настоятель посмотрел на него долгим взглядом. Потом вздохнул.

— Эта книга... — начал он, — написана не человеком.

Маттео ждал продолжения.

— Вернее, — настоятель помедлил, подбирая слова, — она написана человеком, но не тем, кем он был. Или — не только им. Я не знаю, как это объяснить. Я читал её. Один раз. Много лет назад. И то, что я там увидел... — он замолчал.

— Что вы увидели?

— Я увидел, — сказал настоятель тихо, — что мир не таков, каким мы его считаем. Что история, которую мы знаем, — ложь. Что церковь, которой я служу всю жизнь, основана на... — Он оборвал себя. — Нет. Больше я ничего не скажу.

Он поставил чашу на стол. Рука его дрожала.

— Отец настоятель, — сказал Маттео. — Брат Феличе умер не своей смертью. Его убили.

— Я знаю.

Маттео замер.

— Знаете?

— Дверь была заперта изнутри, — сказал настоятель. — Но засов можно отодвинуть снаружи. Тонким предметом. Пером. Я знаю это. Я сам так делал, когда был молодым послушником и хотел пробраться в библиотеку ночью.

Он слабо улыбнулся — впервые за всё время.

— Значит, вы знали, что кто-то мог войти и выйти.

— Да.

— И всё равно сказали, что это несчастный случай?

— Я сказал то, что должен был сказать. — Настоятель снова стал серьёзным. — Если бы я объявил, что в аббатстве убийца, братия впала бы в панику. Начались бы поиски. Подозрения. Монахи стали бы бояться друг друга. А убийца... — он покачал головой, — убийца стал бы осторожнее. Или убил бы снова.

— Но он и так убьёт снова, — сказал Маттео. — Если это связано с книгой...

— Да, — согласился настоятель. — Убьёт. Потому что книга не закончена. И тот, кто её убивает, хочет её закончить.

Маттео нахмурился.

— Закончить? Что это значит?

Настоятель встал и подошёл к пюпитру. На нём лежала раскрытая книга — та самая, с гербом Ареццо. Маттео узнал переплёт.

— Брат Феличе переписывал её, — сказал настоятель. — Не всю. Только фрагменты. Он говорил, что оригинал повреждён, что некоторые страницы утрачены, а другие — испорчены. Он хотел восстановить текст. Собрать его заново. — Он помолчал. — Я не должен был позволять ему. Но я... — Настоятель снова замолчал, потом закончил: — Я хотел узнать правду. Так же, как и ты.

Он повернулся к Маттео.

— Ты спрашивал, что это за книга. Я отвечу. Это Евангелие. Но не то, которое ты знаешь. Это Евангелие, написанное от лица... — он запнулся, — от лица того, кого церковь называет предателем.

Маттео почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

— Иуды, — прошептал он.

Настоятель кивнул.

— Евангелие от Иуды. Оно было осуждено как ересь ещё в четвёртом веке. Считалось утраченным. Но здесь, в этом аббатстве, оно хранилось — веками. В тайне. — Он посмотрел на книгу. — И теперь кто-то хочет его уничтожить. Или — завершить. Я не знаю.

Маттео встал. Ноги его были как ватные.

— Кто ещё знает о книге?

— Брат Феличе знал. Теперь — ты. И убийца. — Настоятель помолчал. — И, возможно, ещё один человек. Тот, кто был здесь до тебя. Учёный из Флоренции. Он приезжал два месяца назад. Работал в библиотеке. Потом уехал — внезапно, ночью. Я не знаю, что он нашёл. Но после его отъезда брат Феличе начал вести себя странно. Он говорил, что за ним следят. Что кто-то роется в его бумагах.

— Вы сообщили об этом?

— Кому? — Настоятель горько усмехнулся. — Епископу? Он бы сжёг и книгу, и меня вместе с ней. Церковь не любит, когда в её подвалах находят то, что она когда-то сожгла.