Вячеслав Гот – Попаданец. Моонзунд. Я изменил приказ (страница 6)
– Скажу.
Халепский вышел. Каюта опустела.
Андрей подошёл к карте. Взял карандаш. И впервые за всё время написал не координаты, а дату – двумя календарями:
17 октября 1917 (ст. ст.) / 30 октября 1917 (н. ст.)
Под датой – цифры, которые он знал с точностью историка:
10:23 – первый залп «Кёнига»
10:35 – попадание в правую башню
11:02 – гибель эсминца «Гром»
11:47 – крен «Славы»
Он смотрел на цифры и понимал: это не пророчество. Это – мишень. Цель, которую он должен промахнуться. Изменить каждую цифру – на минуту, на час, на исход.
За иллюминатором туман сгустился ещё больше. Где-то вдали прогремел первый раскат грома – предвестник шторма. Андрей закрыл глаза и вдруг услышал – не ушами, а кожей – далёкий гул артиллерии. Не настоящий. Из будущего. Из того, что должно было случиться.
Бум. Бум. Бум.
Три залпа. Точный расчёт немецких артиллеристов. Попадание в кормовую часть.
Он открыл глаза. Гул исчез. Остался только ветер за бортом и тиканье часов.
Но в кармане гимнастёрки что-то шевельнулось. Андрей сунул руку – и нащупал фотографию Катьки. Только теперь на обороте, где раньше было чисто, появились новые буквы – тонким, неровным почерком:
«Андрей, вернись. Я жду. К».
Он замер. Этого не было вчера. Он проверял фотографию трижды.
Сердце заколотилось. Не от страха. От осознания: время не линейно. Оно – живой организм. И каждое его изменение отзывается эхом в прошлом и будущем.
Первый выстрел в темноте уже прозвучал. Не из орудия. Из самой ткани реальности.
Андрей сложил фотографию, спрятал обратно в карман. Подошёл к иллюминатору. Смотрел в туман – теперь уже не как на помеху, а как на союзника.
Завтра он изменит историю. Но сегодня ночь принадлежала тишине. И предчувствию.
Где-то в коридоре заскрипели сапоги вахтенного. Где-то в машинном отделении стучали кочегары, поддерживая пар. Где-то в России рушилась империя.
А на борту «Славы» двое мужчин – один из прошлого, один из будущего – договорились о спасении тех, кого история обрекла на гибель.
Первый выстрел в темноте был сделан.
И он достиг цели.
Глава 6. Манёвр без приказа
Ирбенский пролив, 17 октября 1917 года, 04:17
Рассвет не пришёл – он просочился.
Серая мгла над водой медленно разбавилась бледно-розовыми разводами на востоке, но туман не рассеялся – лишь стал плотнее, превратившись в молочную пелену, скрывающую горизонт. Ветер к утру усилился, швыряя брызги солёной воды на палубу «Славы». Андрей стоял на мостике, вцепившись в холодный металл поручня. В ушах стоял гул – не моторов и не волн, а собственного сердца, отсчитывающего минуты до точки невозврата.
04:30. Подъём экипажа. Скрип койко-мест, глухие голоса матросов, запах крепкого чая из камбуза. Никто ещё не знал, что этот день войдёт в историю – или не войдёт, если всё получится.
04:55. Халепский поднялся на мостик. Лицо его было сосредоточенным, почти каменным. Без лишних слов кивнул Андрею – знак: готов? Андрей кивнул в ответ. Готов.
05:00. Свисток боцмана. «К отбытию!»
Машины «Славы» взревели – глухой, мощный рокот дизелей, сотрясающий палубу под ногами. Корабль, семь тысяч тонн брони и стали, медленно оторвался от причала в бухте Арро. Андрей смотрел на удаляющийся берег – на силуэты домиков, на маяк с погашенным огнём, на одинокую фигуру рыбака у воды. Последний взгляд, – подумал он. – Если ошибусь – это будет последнее, что увидят эти люди.
– Курс? – спросил Халепский, встав рядом.
– Север-северо-восток, девяносто пять градусов, – ответил Андрей, не глядя на компас. Цифры горели в памяти – из дневника мичмана, из архивных карт будущего. – Держать до глубины двенадцать саженей. Потом – резкий поворот на северо-запад к мысу Пурку.
Старший штурман – пожилой лейтенант с седыми висками – нахмурился.
– К Пурку? Там нехоженые воды, товарищ капитан. На картах – «опасно».
– На картах много чего не отмечено, – спокойно ответил Андрей. – Включая фарватер, который спасёт нам жизни.
Штурман хотел возразить, но Халепский поднял руку.
– Курс девяносто пять градусов. Исполнить.
Корабль плавно развернулся, устремив нос в туман. Андрей смотрел на лаг – стрелка ползла вверх: пять узлов… шесть… восемь. «Слава» набирал ход, оставляя за кормой пенящийся след. Впереди – пустота. История. Смерть. Или спасение.
05:47. Глубина под килем – двенадцать саженей. Андрей подал знак рулевому.
– Лево руля! На тридцать градусов!
Корабль кренился, поворачивая к северо-западу. Мостик напрягся. Все смотрели на Андрея – не на Халепского. В этот момент он был не штурманом. Он был лоцманом в неизведанные воды. Проводником между жизнью и смертью.
– Глубина? – спросил Халепский у вахтенного у лота.
– Одиннадцать саженей… десять с половиной… десять…
Сердце ухнуло. Слишком мелко. По расчётам должно быть четырнадцать. Ошибка? Обман лоцмана? Или течение занесло песок за ночь?
– Держать курс! – приказал Андрей, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Девять саженей! – крикнул вахтенный.
Халепский повернулся к Андрею. В его глазах – не упрёк. Вопрос. Ты уверен?
Андрей кивнул. Одним коротким движением. Уверен.
– Восемь саженей! – голос вахтенного сорвался.
«Слава» дёрнулся – не резко, но ощутимо. Андрей сжал поручень до побелевших костяшек. Сели? Нет. Просто течение. Или камень на дне. Но корабль шёл дальше. Машины не заглохли. Глубина не упала до нуля.
– Семь с половиной!.. Семь!.. Шесть с половиной!..
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.