Вячеслав Гот – Попаданец. Июнь 1941: который мы изменим (страница 7)

Дым над поляной постепенно рассеивался, уступая место едкому запаху пороха и горелого масла. Артиллеристы капитана Громового лихорадочно готовили орудия к отходу. Они понимали: немецкая разведка теперь знает их координаты. Следующий залп будет на корректировку, и тогда спасения не будет.

Алексей сидел на колоде, перебирая патроны. Рядом лежали тела немецких диверсантов. Их форма была слишком чистой для передовой, документы – слишком аккуратными. Это были не обычные солдаты вермахта. Это были профессионалы, заброшенные заранее.

– Товарищ сержант, – к нему подошёл капитан Громовой. – Спасибо вам. Без вашей пехоты мы бы стали мясом для их автоматов.

– Не за что, товарищ капитан. Но вам нужно уходить. Через полчаса здесь будет артиллерия немцев.

– Уходим на запасные позиции, как вы и советовали. – Громовой помолчал, закуривая самокрутку. – А вы куда? По плану вы должны соединиться с полком.

Алексей кивнул. Именно это его и тревожило.

В этот момент из леса донёсся рёв мотора. Все мгновенно вскинули оружие. Алексей поднял руку:

– Стоп. Свой.

Из-за деревьев выскочила чёрная «эмка». Машина была слишком чистой для этого ада. Она резко затормозила у поляны, поднимая столб пыли. Из кабины вылез лейтенант в новенькой форме, с портфелем в руке. Ни царапины, ни пыли на сапогах.

– Кто здесь старший? – громко спросил он, оглядываясь.

Алексей поднялся.

– Младший сержант Корж. Временно исполняю обязанности командира взвода.

Лейтенант поморщился, будто ожидал увидеть хотя бы капитана.

– Где командир полка?

– Погиб. Штаб разбомблен.

– Понятно, – лейтенант достал из портфеля свёрнутый лист бумаги. – Тогда вам. Приказ командира полка. Срочно сосредоточиться в районе железнодорожной станции Домачево. Занять оборону у моста.

Алексей взял лист. Рука дрогнула.

Домачево.

В его памяти, в знаниях из будущего, эта точка горела красным флажком. Именно туда утром 22 июня немцы нанесли массированный удар авиации. Именно там должен был пройти клин 17-й танковой дивизии. Отправлять пехоту туда сейчас – это подписывать смертный приговор.

– Товарищ лейтенант, – медленно сказал Алексей, сворачивая приказ. – Это самоубийство. Там нет укрытий. Открытое пространство. Немецкие танки будут там через час.

Лейтенант сухо улыбнулся.

– Вы будете выполнять приказ, сержант. Не ваше дело оценивать стратегию.

– Моё дело – жизни солдат, – отрезал Алексей. – Почему приказ идёт через вас, а не по связи? Почему письменный, когда телефон работает с перебоями?

Лейтенант напрягся. Его рука незаметно скользнула к кобуре.

– Вы сомневаетесь в подлинности приказа? Это бунт.

– Я спрашиваю о логике, – Алексей сделал шаг вперёд. За его спиной тихо щёлкнули затворы винтовок. Сидоров и Морозов уже взяли лейтенанта на прицел. – Штаб полка уничтожен. Я видел пожар. Кто подписал этот приказ?

– Полковник Иванов. Он эвакуировался в запасной командный пункт.

Алексей знал фамилию Иванова. По истории, он погиб в окружении через два дня. Но сейчас, в эту минуту, он должен быть мёртв или в бегах. А этот лейтенант слишком спокоен.

– Покажите удостоверение, – потребовал Алексей.

Лейтенант резко выпрямился.

– Вы забылись, сержант. Я офицер Генштаба. Я доставляю особые распоряжения.

Генштаб. Это слово повисло в воздухе. В первые дни войны хаос был таким, что любой мог претендовать на что угодно. Но интуиция Алексея, отточенная годами в спецназе, кричала об опасности.

– Особые распоряжения не отправляют младших сержантов на смерть без поддержки, – тихо сказал Алексей. – Вы ведёте нас в котёл.

– Выполняйте приказ! – взвизгнул лейтенант. – Или я прикажу расстрелять вас на месте за дезертирство!

Алексей посмотрел ему в глаза. В них не было решимости офицера, отправляющего людей в бой. Там был страх. И что-то ещё. Холодный расчёт.

«Предатель, – пронеслось в голове. – Или провокатор.»

Кто-то в штабе знал, где будут немецкие клинья. Кто-то направлял советские части прямо под удар. Это было не просто некомпетентность. Это была работа.

– Лейтенант, – сказал Алексей, понижая голос. – Вы поедете дальше. А мы пойдём своим путём.

– Вы не имеете права!

– Имею. Согласно уставу, если приказ ведёт к бессмысленной гибели подразделения и связь с вышестоящим командованием утрачена, командир обязан проявить инициативу.

Алексей кивнул Сидорову.

– Проводите товарища лейтенанта. Пусть едет дальше. Один.

– Ты меня арестуешь? – побледнел лейтенант.

– Нет. Я спасаю своих людей. Уезжайте. Пока я не передумал.

Лейтенант посмотрел на дула винтовок, потом на невозмутимое лицо Алексея. Он понял, что силы не равны.

– Вы ответите за это, – прошипел он, садясь в машину. – Трибунал вас ждёт.

– Пусть ждёт, – ответил Алексей. – Если мы доживём.

«Эмка» рванула с места, уносясь обратно в лес. Алексей проводил её взглядом.

– Товарищ сержант, – подошёл Морозов. – Что делать? Приказ есть приказ.

– Приказ был фейковый, – сказал Алексей. – Или составлен идиотом. Но я думаю, первое.

– Вы думаете, свои стреляют? – ужаснулся молодой боец.

– Я думаю, что война началась не только на границе, – ответил Алексей. – Кто-то хочет, чтобы мы погибли здесь. Чтобы не мешали.

Он развернул карту, которую взял у убитого немецкого офицера в предыдущем бою. Она была подробнее советской. На ней уже были нанесены красные стрелки. Направления ударов.

Алексей ткнул пальцем в точку, куда их гнали.

– Видите? Здесь узел дорог. Если мы встанем там, немцы разрежут нас на части. Мы пойдём сюда.

Он провёл линию через лес, в обход дороги.

– Там болото? – спросил Громовой.

– Там трудно. Но там нет немецких танков. Мы выйдем к реке чуть ниже. Там переправа безопаснее.

– Это самовольство, – заметил капитан.

– Это жизнь, – парировал Алексей. – Товарищ капитан, вы идёте со мной? Или будете ждать трибунал вместе с этим лейтенантом?

Громовой усмехнулся.

– Мои пушки мне дороже устава. Веду людей за вами, сержант.

Алексей кивнул. Он чувствовал на себе взгляды солдат. Они видели, как он спорил с офицером. Они видели, что он идёт против системы. Но они также видели, что он прав. После боя с диверсантами его авторитет вырос.

– Сбор! – скомандовал он. – Через десять минут выступаем. Маршрут меняю.

Когда люди разошлись готовиться, к Алексею подошёл лейтенант, который был с ними с начала боя (тот самый, что принял его командование).