Вячеслав Гот – Попаданец. Древний Египет. Проклятие фараона (страница 9)

Не человеческие. Не звериные. Следы, похожие на отпечатки птичьих лап, но с шестью пальцами. И между ними – капли чего-то тёмного, похожего на смолу.

Он нагнулся, коснулся пальцем. Смола была тёплой. И пахла ладаном и чем-то металлическим – кровью.

– Что там? – спросил Пентавер, выглядывая из шатра.

– Следы. И… – Максим замолчал. На песке, рядом со следами, был выдавлен знак: глаз с расколотой радужкой. Тот же, что на амулете.

Он поднял голову. В темноте между колоннами мелькнула тень – высокая, худая, без лица. Та самая, что он видел у финикового дерева.

Тень остановилась. Повернулась. И хотя у неё не было глаз – Максим почувствовал: она смотрит на него. Не враждебно. Не дружелюбно. Оценивающе.

Потом тень исчезла.

– Ты видел? – спросил Пентавер.

– Да.

– Тогда слушай внимательно. – Жрец схватил его за руку. – Глаз фараона не выбирает сторону. Он выбирает равновесие. Если ты поможешь империи выжить – он станет твоим союзником. Если начнёшь играть в бога – он станет твоим палачом. Эти следы… это не угроза. Это предупреждение. Ты на пороге. Сделай шаг вперёд – и Глаз примет тебя. Сделай шаг назад – и он забудет тебя. Но если сделаешь шаг в сторону… – Пентавер не договорил. Не нужно было.

Ночью Максим не спал.

Он сидел у входа в шатёр, держа в руках амулет с расколотым зрачком. Луна плыла по небу, отражаясь в лазурите. И в какой-то момент ему показалось – зрачок шевельнулся. Не иллюзия. Не игра света. Зрачок повернулся и посмотрел на него.

Максим не испугался. Он понял.

Глаз фараона – это не орден. Не шпионы. Это нечто большее. Возможно – сама сущность времени в этом месте. Сгусток внимания истории, наблюдающий за теми, кто пытается изменить её течение.

Он вспомнил гробницу под храмом Птаха. Слова на стене: «Не спасай сына. Спаси реку». Тень в саркофаге с его лицом. След спутника на небе.

Всё было связано.

Он не случайно оказался здесь. Его привели. И Глаз фараона – не страж порядка. Он – проводник. Или испытатель.

Когда взошла луна Сотис – Сириус, звезда, предвещающая разлив Нила, – Максим поднялся и пошёл к храму Птаха. Без стражи. Без разрешения. Просто шёл.

У входа в подземелье его ждал Неби.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал юноша. – Я видел тебя в своих снах. Ты шёл по коридору, держа в руках глаз. И тень шла за тобой – не следом, а впереди, как будто знала путь лучше тебя.

– Ты видишь будущее?

– Нет. Я вижу возможности. Как ты. Только мои – меньше. Твои – больше. Но мы оба видим.

Максим кивнул. Он больше не чувствовал себя одиноким.

Они спустились в гробницу вместе. Факел в руке Неби трепетал, отбрасывая танцующие тени на стены. Текст на камне выглядел иначе – знаки сдвинулись, образовав новые слова:

«Глаз видит дважды: прошлое и будущее. Сердце видит один раз: настоящее. Выбери сердце – и спасёшь людей. Выбери глаз – и спасёшь историю. Но не сможешь спасти и то, и другое».

Максим прочёл слова вслух. Неби молчал, глядя на саркофаг.

– Там кто-то есть, – прошептал он.

Максим подошёл к саркофагу. Крышка была сдвинута шире, чем в прошлый раз. Изнутри пахло не бальзамами – свежестью ночного воздуха.

Он заглянул внутрь.

Саркофаг был пуст.

Но на дне лежал новый предмет: зеркало из полированной бронзы. Максим поднял его. И увидел в отражении не своё лицо.

Он увидел фараона – но не Меренру Второго. Другого. С более тёмной кожей, с короной, которой ещё не существовало в этом времени. И на шее фараона висел амулет – глаз с расколотой радужкой.

Зеркало потеплело в руках. Отражение дрогнуло. И Максим увидел себя – но в короне фараона. С амулетом на груди. С лицом, иссечённым морщинами власти и боли.

Видение исчезло. В зеркале снова было его лицо – чужое, напуганное, настоящее.

– Что ты увидел? – спросил Неби.

Максим медленно опустил зеркало.

– Выбор, – сказал он. – И цену этого выбора.

Где-то в глубине храма зазвенел колокольчик – тот самый, что предвещал смерть жреца. Но на этот раз звук был другим: не одиноким, а многоголосым. Как будто сотни колокольчиков звенели в унисон.

Глаз фараона открывался.

И он смотрел на Максима.

Глава 8. Слово, которое не должно быть сказано

Рассвет пришёл с вестью о смерти.

Ещё до того, как первый луч солнца коснулся вершины обелиска, в покои Максима ворвался гонец – мальчик лет десяти, запыхавшийся, с разорванной на плече одеждой и пеплом на лбу. В руках он держал глиняную табличку, запечатанную воском с оттиском скарабея.

– Хнумхотеп мёртв, – выдохнул он. – Верховный жрец Амона… найден в святилище без головы. А на стене… написано твоё имя.

Максим замер. Сердце ушло в пятки. Он не убивал жреца. Но знал: в этом мире невиновность не спасает. Виновен тот, на кого укажет палец власти.

– Кто нашёл тело? – спросил он, сдерживая дрожь в голосе.

– Стражники. Но… – мальчик понизил голос до шёпота, – …они говорят, что головы нет не потому, что её отрезали. А потому что… её никогда не было. Тело лежало без головы с самого начала. Как статуя, которой не доделали лицо.

Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил тень с шестью пальцами. Следы смолы. Амулет с расколотым зрачком. Это было не убийство. Это было сообщение.

– Фараон требует тебя в храме Амона, – добавил гонец. – Сейчас. Без стражи.

Храм Амона изменился за ночь.

Воздух, обычно густой от ладана и молитв, теперь пах железом и страхом. Стражники стояли у каждой колонны – не для защиты, а для наблюдения. Их копья были направлены не наружу, а внутрь. На него.

Максим шёл по центральному проходу, чувствуя тяжесть взглядов на спине. У алтаря стоял фараон – без короны, в простом белом одеянии, но с кинжалом у пояса. Рядом – Пентавер, бледный, с запекшейся кровью под ногтями. И толпа жрецов младшего ранга, смотрящих на Максима с открытым враждебным страхом.

Тело Хнумхотепа лежало на каменном помосте перед алтарём. Накрытое белой тканью – но контур был ясен: плечи, грудь, руки… и пустота там, где должно быть лицо.

– Подойди, – сказал фараон. Голос был ровным, но в нём слышалась сталь.

Максим остановился в трёх шагах от тела.

– Ты не убивал его, – сказал фараон. Не вопрос. Утверждение.

– Нет.

– Но ты знал, что он умрёт?

Максим заколебался. В этом был весь ужас его положения: каждое «да» делало его соучастником, каждое «нет» – лжецом.

– Я знал, что кто-то умрёт после вчерашнего совета. Не знал – кто.

– Почему?

– Потому что равновесие нарушено. Ты дал югу автономию. Жрецы Амона потеряли власть. Сторонники Сета получили шанс. В такой момент всегда проливается кровь. Чтобы восстановить баланс. Или окончательно его разрушить.

Фараон кивнул. Подошёл к телу и откинул ткань.

Максим сдержал дыхание.

Конец ознакомительного фрагмента.