Вячеслав Егоров – Дело № 2. Атомная станция (страница 4)

***

Лейтенант прибыл на станцию как раз вовремя. Не успел он пройти все «круги ада», то есть его обнюхали – в буквальном смысле – собакой, тщательно проверили его документы и позвонили куда надо. В итоге лейтенант успел только определиться с жильем и, забросив в комнату свои вещи, так сказать с ходу или с корабля на бал был представлен иностранцем как ведущий и главный или даже наиглавнейший специалист, по ядерной тематике, несмотря на свой возраст, и это даже хорошо, что молодой – посчитали вундеркиндом. Лейтенант, зная текущую действительность в современных реалиях, к докладу вообще не готовился. Его знаний практически в любой области как военной, так и народного хозяйства могли сравняться разве что с большой советской энциклопедией. Поэтому, как только руководитель станции предоставил слово лейтенанту, так тот это самое слово попользовал по полной программе…

Недолго думая лейтенант решил сосредоточиться на самых простых аспектах станции: управлении. Никаких там урановых стержней, ядерных отходов и подобных наиболее любимых журналистами острых тем не было. Он говорил об элементах, о которых радиолюбительский мир знал вот уже лет сорок или даже поболее…

– Наша схема управления силовой нагрузкой предполагает применение тиристоров отечественного производства, – вдохновенно вещал лейтенант, часто делая паузы, заостряя внимание на своих словах, и тряся указательным пальцем. – Это первое. Второе: особенностью схемы является наличие в силовых цепях демпфирующий цепочек! – на последние слова особо акцентируя внимание, лейтенант сделал ударение и повысил голос.

Сразу после первых же фраз лейтенанта члены иностранной делегации-комиссии заметно поскучнели. Слушать технические подробности схем управления станции интересные разве что специалистам было невыносимо скучно. Им бы сейчас в бар с кондиционером и с девушками, не особо отягощенными лишней одеждой. Мечта!

Однако ничего поделать члены комиссии не могли. Потому что на станцию послали абы кого. Кто проштрафился за пьянство, кто убежал от харасмента ну и разные подобные неудачники – всех их направили в посольство, где для солидности разбавили сей невзрачный творческий ансамбль третьим послом, да к тому же еще азиатом-китайцем. Понятно, что никто из комиссии не жаждал этой командировки в морозную страну с эвил ке-джи-би, но приказ есть приказ. – «Сначала бизнес, потом энджой», – так сказал им представитель, не нуждающейся в представлении организации, с названием созвучному русскому глаголу, обычно отвечающему на вопрос, когда надолго застрял в сортире: – Что ты там так долго делаешь?!

Но будет ли потом этот энджой, никто сказать не мог, а вот что надо идти – это да! Тут так – не сделаешь и все то, от чего убежал, придет само и еще для довеска добавит в виде сопутствующего с отягощением – мало не покажется. Поэтому весь этот около разведывательный сброд столпился возле лейтенанта, морща лбы, в тщетных попытках сделать умное лицо, даже не пытались понять, о чем говорит молодой военный.

А молодой военный – лейтенант, почувствовав себя в своей стихии как на экзамене, словно откровение излагал информацию, которую можно подчертнуть в любом радиолюбительском справочнике:

– Как известно тиристоры помимо основных параметров, – лейтенант обвел внимающих его иностранцев суровым взглядом, словно ища того, кто невнимательно его слушает. – Предельное допустимое напряжение и максимально допустимый ток… – лейтенант сделал внушительную паузу, в очередной раз, заостряя внимание на важности слов. – Имеют еще два не менее важных параметра… – лейтенант резко выбросил вперед руку в жесте означающий как «виктория» так и цифру два.

Все. Слушателей можно выносить. Привезенный делегацией с собой переводчик оказался технически неграмотным и с трудом успевал подбирать за лейтенантом слова, поэтому для иностранцев переведенный текст, представлял собой нагромождение технических терминов. А в это время лейтенанта несло:

– А именно… Скорость нарастания напряжения в зависимости от времени-и-и… – лейтенант выдержал очередную эффектную паузу. – Отношение дельта времени на дельта допустимого напряжения! И-и-и… – лейтенант оглядел унылые лица комиссии. – И скорость нарастания тока в зависимости от времени! То есть… – лейтенант приглашающее развел руками, словно предлагая всем желающим закончить за него предложение. Но желающих не оказалось, все промолчали и старательно отводили глаза. – То е-е-есть… – лейтенант осуждающе покачал головой, продолжая выдерживать паузу, затем быстро выпалил: – Отношение дельта времени на дельта допустимого тока!

– Ф-у-у-у-х! – с облегчением все выдохнули, интуитивно предположив по тону лейтенанта, что лекция закончилась. Но не тут то было:

– И поэтому! – провозгласил лейтенант торжественно. – Во избежание утечек тока свойственным параллельным демпфирующим цепочкам… – проговорил лейтенант выдержал торжественную паузу, а затем вдохновенно закончил, чеканя каждое слово: – Мы! Применяем! Последовательные! Снабберы!!! И-и-и!!! – некоторые члены комиссии стали посматривать по сторонам, им явственно послышалась отдаленная барабанная дробь. – ВАРИСТОРЫ!!!! – мощно выдохнул лейтенант.

Два члена комиссии, американцы – «Лысый» и «Толстый», уловив момент, что уже можно, тут же одновременно захлопали. Больше слушать россказни молодого специалиста было совсем уж невмоготу. Лучше уж на флот инспектировать – предлагали же, и чего они отказались? Остальные члены комиссии видимо тоже доперли и, подхватив инициативу американцев, принялись незабвенно хлопать, демонстрируя натянутые улыбки.

Вокруг этой клоунады на отдалении нарезали кругами темные личности в костюмах и представляющие… а черт их знает, кого они представляли, но раз были здесь, то значит, кого-то представляли, того, кто имеет быть представленным. Такая вот промасленная масленица для масленого масла в масленицу, блин…

Лейтенант, стоя в лучах славы и срывая аплодисменты, плавно переходящие в овации не забывал посматривать по сторонам. На отдалении и чуть левее концентрация костюмов вдруг стала увеличиваться. – «Кого там нелегкая принесла», – подумал лейтенант, как костюмы расступились и на «сцену» вышел Атом Иванович Нуклеаров. Его сопровождало два видных безкостюмных индивидуума в одинаковых черных свитерах обслуживающего персонала. Один с усами, другой с бровями.

Появление широко известного во всех мыслимых около ядерных кругах ученого моментально привлекло внимание иностранной делегации. Откровенно говоря, лейтенант всех уже утомил, а тут такой повод…

Хотя «гаспадин Нуклеарофф» тоже не подарок и за словом в карман никогда не лез, но все же он никогда не грузил слушателей техническими подробностями, а все больше шуточками да прибауточками…

– Гутен таги ди Мушкутэн¹², – широко улыбаясь, двусмысленно поздоровался Нуклеаров с иностранной комиссией. – Ви дайн нехтс? (Как ваше ничего) Нохмаль похмаль? (Опять с похмелья?) – международно пошутил Атом Иванович.

– Херр Нуклеарофф, как ми рады, – натянуто улыбаясь, выступил вперед австрийский дипломат, поняв подтекст приветствия. – Ми есть зольдатен на слюжбе вельикий госьюдарство. Куда пожлют туда и едим…

– Хер, говоришь? Пошлют, говоришь? – ехидно поинтересовался Нуклеаров, разглядывая лица «послов» делегации. – Мой младший коллега… – Нуклеаров слегка обозначил наклон головы в сторону лейтенанта. – Раскрыл вам информацию, которая еще полгода назад была под грифом совершенно секретно, а Вам я вижу это не интересно. – Взгляд Атом Ивановича пробежался по шикарным и абсолютно белым «дружелюбным» оскалам комиссии. – Поэтому я загадаю вам загадку. Идет? Победителю интервью со мной.

– Я, я, йес, йес, натурлих, – заголосили «дипломаты». – Ми зоглазны…

– Еще бы они были не согласны, – сбавив тон, проговорил Нуклеаров лейтенанту который подошел к ученому. – Молодой человек есть что сказать?

– Загадку? – спросил лейтенант. – Ну конечно…

– Излагайте…– изящно взмахнул рукой Атом Иванович, лучезарно улыбаясь делегации. – Но так что бы с подтекстом…

Лейтенант кивнул и хмыкнул, широченно улыбаясь:

– Вечнозеленое тропическое растение из Южной и Юго-Восточной Азии, а также Австралии, – громко продекламировал лейтенант, сдерживая ехидную ухмылку.

– О-о? – встрепенулся Нуклеаров. – Интересно. Дальше я сам… – остановил он лейтенанта. – Три варианта ответа, – сообщил он дипломатам. – Кто, какой выберет тот туда и пойдет… – сверкая как начищенный пятак, Атом Иванович скалился не хуже голливудской звезды: – Хойя¹³, Нахойя, Похойя…

***

– Э-э-э, Шрайбигус. Комен зитцен зигаретте. Цвай унд цванцух, драй унд дранцих. Цурюк, цурюк¹⁴… – отмахиваясь шваброй от толстого как боров австрийца, уборщица, демонстрируя весь свой запас школьного немецкого языка. Член делегации пытался пройти в дверь с надписью «Ж». – Вот глупый… Я же говорю сюда нельзя здесь женский туалет… Атом Иванович! – уборщица заметила ученого приближающего в сопровождении костюмов. – Ну, скажите ему…

– Не беспокойтесь милочка, скажем, – отреагировал Нуклеаров, подходя к австрийцу: – Ауф айнмаль пассирт вас Унглаублихес. Их трау’ майнен айгенен Ауген нихт¹⁵ херр Шлёйхт, – мелодично пропел Атом Иванович, с интересов наблюдая за австрийцем. – Ролль ауф дер Писте¹⁶? – поинтересовался он у толстого члена комиссии и заговорщицки подмигнул.