Вячеслав Букур – Поиск-87: Приключения. Фантастика (страница 41)
Кратов отдернул ладони, и наваждение оборвалось. Он снова ощутил себя человеком, а не командным придатком к серой туше, до краев преисполненной любви и преданности.
— Хочешь, я стану звать тебя Чудо-Юдо-Рыба-Кит? — спросил он.
Биотехн пришел от этой мысли в щенячий восторг.
— Тогда летим, — сказал Кратов.
— Куда? — с готовностью осведомился Чудо-Юдо.
— Сто метров прямо, — решительно произнес Кратов. — Посадка на зеленой лужайке для спортивных игр.
Его развеселила предложенная им система координат, и он ожидал, что биотехн выразит удивление. Но тот оказался сообразительным и приступил к исполнению. Он торжественно, неспешно всплыл над платформой, разворачиваясь тупым носом в указанном направлении.
Пока Чудо-Юдо-Рыба-Кит набирал высоту, Кратов спрашивал у себя, правильно ли он поступает. И тут же сам себе отвечал, что иначе нельзя. Кто-то должен был действовать.
— Мама! — вскрикнула Руточка, отшатнувшись и закрывая в испуге лицо загорелыми руками.
В двух шагах от нее, возникший из пустоты, на траву мягко шлепнулся чудовищный биотехн, подрагивая лоснящимися боками. Из люка высунулась светящаяся удовольствием физиономия Кратова.
— Вы делаете поразительные успехи, — упавшим голосом сказала Руточка.
— Ни к чему комплименты, — заявил Кратов. — Полезайте в кабину.
— Зачем?!
— Потом как-нибудь объясню, — он почти силой втащил ее вовнутрь и усадил рядом, в предупредительно расширившееся кресло.
Затиснутая тяжелым кратовским плечом, Руточка в полной растерянности наблюдала за его манипуляциями. Кратов нежно поглаживал пульт, губы его беззвучно шевелились, по лицу блуждала блаженная улыбка. На экране перед ним стремительно проваливался вниз привычный пейзаж Парадиза.
— Что происходит, Костя? — строго спросила Руточка.
— Ничего особенного, — пояснил тот. — Я вас похитил.
Руточка не выдержала и рассмеялась.
— И что же вы сделаете со мной? Потребуете выкуп?
— Не исключено, — серьезно сказал Кратов. — Мне стало известно, что все свое личное время вы посвятили благополучию Парадиза и населяющих его неблагодарных ксенологов. Что вы, требуя от Энграфа и его коллег уважительного отношения к их здоровью, пренебрегаете собственным. В частности — не посещаете Землю в полагающиеся вам периоды отдыха. Я считаю такое положение вещей ненормальным и под свою ответственность направляю вас в отпуск, вернуться из которого вы имеете право не ранее чем через месяц.
— Ого! — удивилась Руточка. — Уж не на Землю ли мы летим?
— Вот именно.
Руточка окаменела от неожиданности. Затем отчаянно попыталась высвободиться из своего угла.
— Остановите это чудовище! — воскликнула она. — Я хочу выйти!
— Ну что вы, Руточка, — мягко сказал Кратов. — Из этого вида транспорта нельзя выскакивать на ходу. Тем более что мы удалились от Сфазиса парсеков на пятьдесят.
— Вы соображаете, что вы наделали?! — закричала Руточка. — Плоддер несчастный! Кому от этого станет хуже? Они и не заметят моего отсутствия, а за садом и огородом нужен уход, пора делать прививку яблоням, подвязывать виноград, пропалывать грядки! А кто будет чистить пруд от тины? Коза Машка со дня на день ждет потомство, какой может быть отпуск?!
— Да, я бывший плоддер, — многообещающим тоном произнес Кратов. — И не советую со мной пререкаться. Иначе я запрещу вам появляться на Сфазисе в течение года.
— Первым же рейсом я вернусь, — упрямо сказала Руточка.
— А я снова вас умыкну.
— Все равно.
— Нет, не все! — рявкнул Кратов. — Вы что — нянька этим великовозрастным сорванцам?! Может быть, носы будете им вытирать? Даже мне видно, что им доставляет удовольствие принуждать вас бегать за ними. А вы терпите, когда вас ни во что не ставят. Ничего страшного за время вашего отсутствия не произойдет, могу вас заверить. Разве что ксенологи обнаружат, как им недостает вашей заботы. И коза отлично разрешится без вашего надзора, как поступали ее предки тысячи лет… Послушайте, Рута, у вас есть семья?
— Родители в Укмерге. Какое это имеет значение?
— Если вы захотите… — Кратов замялся. — В общем, если у вас появится настоящая семья, то я добьюсь продления вашего отпуска на любой срок. — Он стиснул зубы и уставился в мерцающий экран перед собой. — Потому что… работа работой, но женщине положено иметь детей!
— Костя… Вы думаете, что это так просто — создать семью, нарожать детей?
— Нет, я так не думаю. Но гораздо проще, чем вы подозреваете. Не надо только сидеть сложа руки и сетовать на горькую судьбинушку!
Руточка вдруг прыснула и расхохоталась.
— Нет, это невозможно! — всхлипывая сквозь смех, вымолвила она. — Мальчик, который агукал и пускал пузыри на радость папочке с мамочкой, когда я впервые поцеловалась, учит меня жизни! Костик, я же старше вас, неужели не видно?!
— Что с того? Что вы, собственно, такого пережили на своем Сфазисе, в компании Полкана да Мавки, за бесконечными прививками, прополками и козьими проблемами?
— А что пережил ты? — оборвала веселье Руточка. — Детство, отрочество, юность? Ну, был звездоходом, угодил в плоддеры, подался в ксенологи. Я тоже не родилась на Сфазисе, у меня есть свое прошлое!
— Толку-то что? — пожал плечами Кратов. — Наверняка донимали своими заботами кого-нибудь еще. А избыток внимания вреден даже детям — у них от того капризы начинаются. Разве удивительно, что Энграф у вас научился капризничать? «О вас помнят, о вас заботятся!» — передразнил он. — Океаны любви, сплошной розовый сироп. Даже тошнит!
Биотехн вынырнул из экзометрии в верхних слоях земной атмосферы и пошел на снижение. «Никогда такого не видел, — ворчал он. — Все незнакомое…» Он пробил плотные пегие облака и теперь медленно опускался на дневную сторону планеты, чуть покачиваясь в восходящих потоках воздуха.
— Хочу напомнить вам, Рута, — сказал Кратов. — Как и положено, по прибытии на Землю вы обязаны представить своему руководству полный и объективный отчет о состоянии дел на Сфазисе. Надеюсь, вы ни о чем не умолчите.
— Я тоже, — вздохнула Руточка. — Надеюсь.
Чудо-Юдо-Рыба-Кит спланировал в густой ковыль, посреди бесконечной дикой степи, в ложбину между двумя полуобрушившимися курганами. Он продолжал бухтеть и жаловаться, но Кратов уже не слушал его. Он выскочил наружу и, стоя по пояс в сырой траве, жадно впитывал ее трудный шелест, далекие крики всполошенных птиц, раскаты удалявшегося грома. Только что здесь прокатилась гроза, и еще накрапывал мелкий дождик.
— Пяти дней не прошло, — сказал Кратов. — А я успел соскучиться.
Он помог Руточке выкарабкаться из кабины, и теперь они стояли рядом, держась за руки, мокрые и немного встревоженные оттого, что и им передалась грозовая тревога самой степи.
— Где это мы плюхнулись? — спросила Руточка.
— Честное слово, не знаю. Неподалеку я видел автостраду. Если хотите, я вас провожу.
— Не хочу. Здесь я сама. Выберусь на дорогу и вызову какой-нибудь транспорт.
Руточка пошла вперед, раздвигая ковыль руками, оступаясь на невидимых бугорках. Через каждый десяток шагов она оборачивалась, и в ее взгляде Кратову мерещилась неуверенность. Тогда он шутливо грозил ей пальцем.
Потом он вернулся в кабину и долго сидел у открытого люка, молча улыбаясь собственным мыслям.
— Мальчик, — наконец пробормотал он. — Сопляк. Тоже выбрал время…
Он закрыл глаза, и память услужливо вернула ему все накопившиеся за неполные сутки Руточкины образы. Вот она тайком хихикает над его суетливым усердием в освоении премудростей сфазианского быта. Вот она атакует разнеженного Энграфа. Вот она безразлично бредет по тропинке среди земных вишен и яблонь под чужим бессолнечным небом…
«Послушай, звездоход, — подумал он. — Когда ты окончательно повзрослеешь? Уж как тебя жизнь ни мотала, ни била об острые углы… Пора бы тебе на четвертом десятке отучиться влюбляться во всех красивых женщин Галактики. И вообще — биографию Галактического Консула, — при этой мысли он сардонически усмехнулся, — уместно было бы открыть каким-нибудь настоящим делом!»
Он закрыл люк.
— Чудушко, — величественно приказал он. — Домой, Китяра.
Когда биотехн, ворча на донимавшее атмосферное электричество, всплывал над степью к зашторенному низкими тучами небу, Кратову помстилось, будто на обочине автострады одиноко застыла женская фигура.
Он стиснул зубы, отвел взгляд от экрана и не смотрел на него до самого Сфазиса.
— Я слушаю вас, Григорий Матвеевич, — сказал Кратов, неслышно возникая в дверях.
Энграф лежал в кресле, закутавшись во все тот же грандиозный халатище. Он был сердит и нахохлен.
— Где Руточка? — спросил он мрачно.
— Я отправил ее на Землю, — с готовностью сообщил Кратов. — Надолго.
— Вы с ума… — начал было Энграф, но натолкнулся на полный ледяной безмятежности взгляд Кратова и осекся. Помолчав, он буркнул: — Вы могли бы приличия ради иногда согласовывать свои решения со мной. Как-никак я руковожу представительством.
— Согласовывать? — кротко переспросил Кратов. — Зачем?
— То есть как? — опешил Энграф. — Вы самовольно лишаете наш коллектив одного из его членов, обрекая на произвол все наше достаточно хрупкое экологическое благополучие. И потом — хотелось бы предварительно поговорить с человеком, отбывающим на Землю. Вы же знаете, как все мы ценим и любим нашу Руточку.