Вячеслав Букур – Поиск-87: Приключения. Фантастика (страница 29)
— А ты мне что, просто так не веришь? Тогда зачем обещание?
— Верю, — неожиданно легко отстал Андрей, но Сергей все равно почувствовал себя давшим слово молчать.
А вечером позвонил Тимур.
— Слушай, ты на меня не сердись, ладно? Я в тот день замотался вконец и не позвонил, Я тебе был нужен зачем-то?
«Как легко — взять и рассказать все сейчас, и пусть он думает. И плевать на Андрея, ведь не дал же я ему обещания молчать. Светка? И черт с ней. Кто виноват, что у нее такой братец? Она старшая, должна воспитывать…»
— Да я просто так позвонил, хотел узнать, как ты живешь. С весны ведь не виделись.
— Спасибо, не очень плохо. — И пояснил на всякий случай: — Это я так шучу.
— Как жена?
— Нормально. Заходи в гости, я вас познакомлю.
— Как, — Сергей попробовал вспомнить, как же зовут Тимурова сына, но безуспешно, — пацан?
— О, он у меня совсем взрослый, осенью в старшую группу пойдет.
Взрослый разговор о совсем взрослых заботах. Тех самых заботах, что и ему, возможно, скоро предстоят. В этой серьезной нормальной жизни с женами, детьми, ремонтами квартир и служебными неприятностями не оставалось места для непутевого Светкиного братца и странного их объединения с нелепо-выспренным названием. Это были совсем разные жизни совсем разных людей, и пересекаться им ни к чему. Каждый сам выбирает себе дорогу, как там, в Гришином алгоритме: всякий выбор определяет функцию принятия следующего решения, и потому ничего не происходит вдруг. Он, Сергей, выбрал жизнь как у всех нормальных людей. А она возьми да пересекись с «легионом» и его деятельностью.
Разговор угас незаметно, после клятвенного обоюдного заверения вот-вот, ну, в крайности на той неделе, созвониться и встретиться.
Была среда, вечер, значит, пора было отправляться на разведку.
Он все правильно рассчитал. Так правильно, что подумал даже: стоят ли восхищения книжные сыщики? Умный человек должен уметь просчитать любую задачу.
Из всех «подозреваемых» школ окна спортзала светились лишь в одной. Осталось только найти место, с которого были бы видны и главный вход, и маленькая боковая дверца. А потом дождаться, когда окна погаснут и выплеснется на улицу шумная ватажка.
— …Ты не тужься напрасно-то. Руку свободно веди…
— …а третья не в жилу пошла, я раз — и вырубился…
— …я ей говорю — захвати подружку и на тачку…
И Андрюшкин голос:
— …«Рамка» опять затяжелела. Меньше чем за полтинник сдавать не буду…
А это, похоже, вышел главный, потому что все тут же потянулись за ним к переулку, а за дверью стукнул железный засов.
Стараясь не выходить из тополиной тени, Сергей пошел следом. Разговоров он больше не слышал, только отбивала ритм расстроенная гитара, перебиваемая таким же расстроенным хором.
«Клякса, бир, который приходится платить, теперь вот чекист на вышке. Это все идет из одного места. Друг детей Дима? Не похоже. Он может быть даже пожизненным консулом, но на блатнягу не тянет. Да и слабоват (Сергей вспомнил дряблую ладонь). А вот что Андрюша выболтал про т р е н е р а? Кандидат в мастера, ездил на республиканское первенство, а потом произошла неприятность, о которой он не захотел говорить. Может, в тюрьму сел? У кого же можно про это узнать?»
Он начал вспоминать, кто из его друзей имеет хоть какое-то отношение к спорту.
Песня впереди кончилась, там уже прощались шумно и расходились не спеша.
Сергей тоже пошел домой. Он сообразил, куда поедет завтра утром.
Здесь можно было простоять целый день, и никто из пробегающих или проходящих степенно мимо, из кабинета в кабинет, не спросил бы: а кто ты, собственно, такой и чего тебе здесь надо? Сергей не первый раз заходил в редакцию областной «молодежки» и привык к этому. Он только старался теперь встать так, чтобы на него не очень часто налетали. Он договорился встретиться со своим приятелем ровно в девять, сейчас была уже половина десятого, приятеля все не было, но и этому Сергей не удивлялся. Он знал, что когда-нибудь тот появится все-таки и расскажет очередную историю о необычном событии, задержавшем его немного. Обычно во всем виноваты бывали благодарные читатели, прямо на улице хватавшие его за рукав, чтобы сказать необычайно теплые слова или призвать к очередному выступлению против несправедливости. «Что-то повстречалось ему сегодня?» — подумал Сергей, и в это время его приятель вышел из лифта.
— Уже ждешь? Понимаешь, какая штука: еду в троллейбусе, а на передней площадке какой-то тип…
— Вообще-то про типа на передней площадке ты мне уже пару раз рассказывал, — осторожно соврал Сергей. Его приятель задумался.
— У тебя случилось что? Чем помочь?
— Ты ведь спортом занимаешься по-прежнему? В смысле — пишешь про спорт?
— Во-первых, не только пишу, но и гирьками балуюсь. А во-вторых, пишу про него. Пока. Как только место в отделе освободится, сразу перейду. Мне шеф точно пообещал.
— Я тебе сейчас назову ряд, так сказать, идентификаторов, а ты попробуй определить, о ком идет речь. Из спортсменов.
— Наших, татищевских?
— Думаю, что наших. Итак: кандидат в мастера, каратэист, участник республиканских соревнований, угодивший за решетку и недавно оттуда вернувшийся.
— А когда он это…
— Не знаю, думаю, что не очень давно.
— А лет ему сколько?
Сергей представил силуэт на темной улице:
— Двадцать три — двадцать пять. Рост где-нибудь метр восемьдесят, может, с копеечками. Усы чумацкие. Довольно плотный.
— Килограммов на девяносто пять?
— Не взвешивал, — удивился Сергей.
— Сейчас-то он, может, и поднабрал, а тогда в нем было ровно девяносто пять килограммов. Только он самбист. Каратэ они занимались, но неофициально. А так все сходится. Это Павлюк. Юрий Павлюк. Знаю я его. А что случилось? — сделал он стойку. — Снова что-нибудь учудил? Для газеты подойдет? — он изо всех сил старался походить на проныру-газетчика из французского фильма.
— Нет, для газеты не подходит. Дело сугубо интимное.
Приятель громко рассмеялся:
— Не вздумай вызывать его на дуэль. Возьмет за ноги и напополам запросто разорвет.
— Так уж и разорвет?
— Ты у него лапищи видел? Здоров до ужаса. Его здоровье и погубило, я считаю. Другим приходится знаешь как тренироваться? А Юрик мог и вполсилы качаться — все равно на татами всех кидал. И с этого дела, — звонко чпокнула под пальцем шея, — не болел. Вечером примет порцию, а к утру как огурчик. Ну и подзалетел однажды.
— А сел-то он за что?
— Да из-за ерунды. Ехал вечером в автобусе, на поддаче, разумеется. А на остановке контролер билетик потребовал. В общем, кончилось тем, что ему впаяли двести шестую, часть третью. Это было… Да уж года три назад.
— И ты до сих пор все помнишь?
— Ты что, мне это до пенсии вспоминаться будет. Я тогда чуть не пролетел. Я ведь писал о нем. Перед областными дал зарисовочку, потом сделал интервью как с членом сборной. Нормально прошло. Попотел, конечно. А когда они с соревнований вернулись, я решил очерк сделать. Про него, вообще-то, было что написать. Родом из деревеньки северной, кончил пэтэу, в институте учился…
— В каком? В педагогическом?
— Ты что? У нас же всех борцов сельскохозяйственный собирает. Там лучшая секция. Вот. И учился он на экономическом. Правда, когда с преподавателями решил побеседовать, один вредный мужик попался, приволок экзаменационные ведомости… А ребята — те четко усекли: мол, спорт дело общественное, Юрий у нас и собранный, и активный, и товарищ хороший — все с примерами. Вот такой очерк получился, честное слово! Я там на такие проблемы вышел! Прихожу к редактору, он мне с ходу: «Про Павлюка писал?» — «Писал», — говорю. Хорошо, что про очерк сказать не успел. «Раз ты начал, — говорит шеф, — тебе и заканчивать. Под суд твой Павлюк попал». Мать моя девочка! Полтыщи строк в корзину! Я так на него за это разозлился…
— На редактора?
— Почему на редактора? На Павлюка, конечно. И такой судебный очерк отгрохал! Может, помнишь?
— Назывался-то он как? — сделал вид, что припоминает, Сергей. Он никогда не читал в газетах про спорт.
— «Волевой прием». Я поищу в подшивке. Тебе будет интересно. Я там всю его жизнь вывернул. Крепко получилось, самому понравилось. Честно. Мне даже дали с Павлюком встретиться. Уже после суда. Он резко скис, даже противно стало. Ко мне, как к родному, кинулся: мол, пусть газета заступится. А чего за него заступаться, и так по минимуму дали. Но он-то понимал, что наверх ему больше не выплыть — лучшие-то годы уйдут. А кому он нужен без чемпионства? Вот он сопли и распустил. Да и понять можно — после такой жизни и в зону.
— Какой — «такой»?
— Жил он будь здоров как! «Колеса» купил, кооператив к свадьбе сделали, жену себе подобрал этакую фанечку. Она с ним сразу после суда и развелась, кстати сказать. В общем, красиво жил.