Вячеслав Белоусов – Темнее ночь перед рассветом (страница 32)
— Но Влад один, а хищников много и все неизвестны!
— Сын не один. Мы рядом.
— Тебя не изменить, Данила.
— На переправе, как говорится…
— Удачи тебе, прокурор!
Первые звонки больших неприятностей
— Давай команду, Иван! Пора! — Прыгающий от нетерпения начальник районного уголовного розыска капитан Дыбин подтолкнул щуплого паренька в мундире прокурорского работника с двумя звёздочками на зелёных погонах, и тот, сжав губы, неуверенно взмахнул форменной фуражкой над вихрастой головой:
— Поднимай!
Мощная стрела многотонного МАЗа, вздрогнув, натужено напряглась, устремилась вверх, толпа зевак, снующих у берега, заволновалась, сгрудилась, заворожённо не спуская глаз с выползающего из воды металлического троса.
Был полдень. Палила невыносимая жара. На бревенчатом, заезженном и разухабистом деревенском мосту без перил и ограждений командовал процессом следователь районной прокуратуры Иван Шатохин, усиленно обтиравший платком струйки пота, катившиеся с лица. Ивану приходилось туго. Форма, которую он надел впервые неделю назад, стискивала его тощую маленькую фигурку во всех самых неудобных местах. Галстук тисками сжимал тонкую шею, нещадно давили жёсткие полуботинки, фуражка то и дело спадала козырьком на нос, хоть он и старался задирать голову, отчего уже начинала ныть шея. Но главное — за два месяца после его назначения это было единственное серьёзное происшествие, на которое ему довелось выехать! И как всегда бывает в таких случаях, ему чертовски не повезло! Мало того что в прокуратуре никого не оказалось: прокурор — на совещании в райисполкоме, помощник прокурора — на проверке в колхозе, — случай оказался чрезвычайным.
Совсем некстати, когда перед небольшим зеркалом в приёмной у районного прокурора Иван с восхищением под охи и ахи завканцелярией Марии Афанасьевны любовался служебным одеянием и, поскрипывая новыми полуботиночками, не чуя беды, расхаживал туда-сюда, влетел, словно ошпаренный, Семён Дыбин. Не передохнув, прямо с порога он заорал благим матом, как обычно в своей «уголовке» перед началом «пятиминутного разгона»:
— Чепэ у нас! Степан Гаврилыч на месте?
— Прокурор в исполкоме, — побледнела Мария Афанасьевна, повидавшая много, но остолбеневшая от внезапного появления капитана милиции, примчавшегося будто с пожара.
— Выход один, — упал на стул Дыбин, сражённый ответом. — Надо звонить в управу и просить помощи у полковника Квашнина. Самим нам не справиться.
— Что произошло? — попытался вмешаться Шатохин, всем нутром почуявший самое худшее.
— Митяй Серёгин, двоечник известный, который на учёте у нас стоит, вместо того чтобы в школе… — Дыбин запнулся, задохнувшись от такой длинной тирады, выпущенной одним духом, и, набрав воздуха, обречённо завершил: — Выловил под мостом машину с покойниками…
— Как выловил? На удочку разве можно? — подогнулись ноги у завканцелярией, и грохнулась бы она на пол, не подхвати её Шатохин.
— Подбирайте слова, товарищ капитан. — Следователь помог старушке опуститься на стул.
— Э-э-эх! — махнул рукой тот и бросился накручивать диск телефона. — Следственный отдел? Начальника мне! Да, да! Петра Ивановича Квашнина!.. Да не кричу я… Чепэ у нас! — Капитан сбавил тон. — Вызовите товарища полковника с совещания. Очень прошу.
Разговор по телефону был коротким, но вразумительным, после чего капитан живо вскочил на ноги, словно его подзарядили энергией, и уставился на следователя.
— Что? — неуверенно спросил тот.
— Высылает оперативную группу Пётр Иванович. До её приезда приказал действовать самим. Так что займёмся предварительным осмотром местности, опросом граждан, ну а если к этому времени группа не подкатит, начнём подъём машины.
Обстановка усложнялась не только стокилометровым расстоянием райцентра от города (а до места происшествия — деревни Глухари — было ещё двадцать пять), много времени терялось на паромной переправе, так что прав оказался капитан Дыбин — надеяться надо было только на собственные резервы. К полудню были завершены необходимые для подъёма работы. Только Дыбин объявил перекур перед решающими действиями, кто-то из оперативников заметил пыль из-под колёс появившегося вдалеке милицейского «козлика». Подоспела и обещанная начальством помощь — старший лейтенант Ковшов и судебный медик Егоров.
— И всё? — разочарованно спросил Дыбин, пожимая руки незнакомым помощникам. — Негусто. Даже криминалиста не нашлось?
— Заняты оба на убийстве, — буркнул неразговорчивый оперативник из управы. — А к тебе, капитан, роту сыщиков гнать?
Тон старлея не понравился Дыбину, но поведение человека, приехавшего от самого Квашнина, подсказывало капитану, что лучше ему промолчать: за допущенное происшествие виноват не виноват, а спросят прежде всего с тех, на чьей территории оно совершено.
Когда следователь Шатохин с подсказки Дыбина начал подъём машины, старлей вообще сошёл с моста и устроился рядом с судебным медиком в тени деревьев, закурив на пустых ящиках. Но заинтересованный происходящим капитан уже перестал обращать на них внимание, он вцепился в плечи подростка-рыбачка, не отпуская того от себя ни на миг.
— Ты как же рассмотрел в салоне утопленников? — в который раз допытывался Дыбин. — Не померещилось тебе с перепугу, Митяй?
— Я не псих какой-то! — с возмущением отвечал тот, солидно выпятив нижнюю губу и с присвистом сплёвывая в воду с моста. — Вода в речке прозрачная, как слеза. Да и неглубоко в этом месте. Метра три-четыре. Я нырнул по леске, чтобы зацеп снять, крючок пожалел терять, такие только в городе купить можно, а там кабина! И стекло заднего окошка приспущено. Крючок как раз в том месте и зацепился.
— Ну?
— Гну! К стеклу носом ткнулся, а внутри два человека под потолком скукоженные.
— Врёшь ведь!
— Щас сами увидите.
— Ты и рожи их разглядел?
— Не видал я никаких рож. Раздутые они. Я наверх сразу дёрнул. Вам бы такое! — Митяй плюнул с моста и ткнул рукой. — Вон, смотрите! Врать я стану!
— Она ещё и сгорела! — ахнул Дыбин, но его подтолкнул локтем оказавшийся уже рядом старлей Ковшов; он, уверенно замахав рукой водителю МАЗа, закричал так, что у капитана зазвенело в ушах:
— Леонтий, стоп! Вирай теперь помалу, только после моего сигнала!
То, что когда-то звалось «жигулями», приподнялось тросом наполовину из воды и застыло. Внутри что-то бесформенное и тёмное зловеще оседало по мере того, как из приоткрытого окошка сливалась вода.
— Держи стрелу, не болтай машину! — закричал, остерегая крановщика, Ковшов, принявший решение командовать подъёмом сам. — Легонько подними над водой и дай остаткам стечь!
— Заела ручка… Или перепугались… — прошептал бледными губами следователь, незаметно прижавшись к Ковшову.
— Да что ты, Ваня? — пробурчал Ковшов и полез за сигаретами. — Их же сожгли сначала… Металл весь чёрный, от огня покорёжился. Ты что же, не видишь?..
— Вот сволочи! — не сдержался Дыбин. — Такого в нашем районе я и от старожилов не слыхал.
— Обрадую я полковника Квашнина, — задымил сигаретой старлей. — Теперь запрягаться придётся по полной программе всему уголовному розыску, пока на след не выйдем.
Звонки, обращающиеся в звон
День, незаметно перевалив жаркую свою середину, заполненную напряжёнными хлопотами по извлечению зловещей находки у деревушки Глухари, теперь стремительно продвигался к вечерней прохладе, но, как ни приятны были эти изменения, в особенности слетевший невесть откуда свежий ветерок, Владислав мрачнел от мыслей, что закончить начатый осмотр полусожжённого автомобиля, а тем более трупов двоих мужчин, обнаруженных в нём, засветло не удастся. С учётом важности результатов продолжать следственные действия в надвигающихся сумерках было бы вредным для дела. Не задумываясь, он принял решение остановиться на сделанном, загрузить остатки «жигулей» вместе со всем их содержимым в грузовик и транспортировать в город, где тела сдать в бюро судебно-медицинских экспертиз для дальнейшего исследования, а то, что осталось от автомобиля — криминалистам. Следователь Шатохин, радуясь, принял его предложение, довольным остался и Дыбин, освобождавшийся таким образом от обязанности сопровождать груз в город, — Ковшов вместе с медицинским экспертом приняли эти обязанности на себя.
Заехав по пути в районную прокуратуру, Владислав позвонил отцу, уже извещённому Квашниным о происшествии, объяснил, чтобы не ждали к ужину и вообще ложились отдыхать без него.
— Ночевать собрался в управе? — хмуро буркнул Данила. — Поговори тогда сам с матерью, успокой.
— У тебя лучше получается, отец, — схитрил Владислав. — Машина за окном уже сигналит. — И, положив трубку, он выбежал на улицу, но как ни торопился, номера синего москвичонка, промелькнувшего мимо, приметить ему не удалось.
— Знакомый? — спросил водитель, заметив его волнение. — Догнать?
— Грузовик с «жигулями» и трупами надо контролировать, — мотнул головой Ковшов. — Может, паром задержится, там и пообщаемся с чересчур любопытными из этого «москвича».
— Вряд ли. До парома пилить километров десять, а с таким прицепом, — водитель мрачно кивнул на грузовик, — особенно не разогнаться.
Он не ошибся: когда подрулили к очереди и требовательно засигналили, включив для верности мигалки, паром миновал уже большую часть реки.