Вячеслав Белоусов – История одной дуэли (страница 46)
Недобрым огнём горели глаза приехавших столичных функционеров, навестили они его не за просто так. По всей стране разъехались, разбежались разведать обстановку на местах, проверить готовность кадров, просчитать резервы, прочувствовать дух. Годунова угнетала ситуация: на фоне задиристости верхов, люди в регионе бежали из партии, жгли партбилеты на публичных кострах. И если это не докатилось ещё до глубинки, то в городе процветали разброд и уныние. И не было силы всё это остановить…
Анализируя действительность и фантазии приезжих, Годунов сегодня был особенно мрачен. Сидя в машине, он не к месту обругал водителя, зазевавшегося на светофоре, чего никогда себе не позволял. А когда тот попробовал весело отшутиться, резко оборвал и совсем испортил себе настроение.
Не обманули его недобрые предчувствия, не зря болела голова: ещё не доезжая до здания обкома, он обратил внимание на большую толпу возле сверкающих на солнце знакомых стеклянных дверей. Там творилось неладное. Годунов присмотрелся: нет, народ шумел, бузотёрил не чужой, свой, обкомовский. К машине, не успела она остановиться, бежал его помощник Василий, вот и секретари обернулись на «Волгу», заведующие отделами недалеко в кучке собрались, женщины из канцелярии, машбюро, инструкторы снуют. Весь обком партии на улице перед дверьми! Времени десятый час, а они прохлаждаются! Что бы это могло быть? Что за митинги?
– Василий! Что происходит? – опередил он помощника, выскочив из автомобиля.
– Герман Александрович, беда! Не пускают нас!
– Как не пускают?
Помощник развёл руки в стороны и сморщился, будто проглотил что-то кисло-солёное.
– Кто? Почему?
– Милиция! Говорят, приказ у них!
– Что ты мелешь?
– Закрыли нас!
– Как закрыли? Что? Ну-ка, пошли! – Годунов двухметровыми прыжками пронёсся сквозь отхлынувшую толпу, не здороваясь, не замечая знакомых, рванулся к дверям и не заметил, как внезапно упёрся в преграду.
Что-то маленькое внизу груди мешало ему идти. Он опустил голову, а вместе с ней пылавшие яростью глаза на препятствие. Перед ним, внизу, прижавшись к стеклянным дверям, ссутулившись, словно прячась от удара, пялил на него выпученные зрачки в круглых очках мужичок в милицейской форме. Тело его подёргивалось от заметного испуга, стёкла очков пошли пятнами от потных рук, которыми он то и дело поправлял очки, спадающие на нос. Выкатив глаза на громадного первого секретаря обкома, возвышающегося над ним, сержант неловко выцарапал из кармана видавший виды платок и потянулся к очкам протереть стёкла. Очки выскользнули у него из рук и, звонко ударившись о камень, разбились. Бедняга подслеповато заводил глазами, не видя ничего перед собой.
Годунов с изумлением обозрел нелепое создание. Раньше, проходя пост у дверей, он и не замечал особо, кто там стоит. Но со временем и то благодаря своему помощнику начал обращать внимание, а потом и привык здороваться. Бросался в глаза шустрый лейтенант Эдик, браво козырявший ему с яркой улыбкой и горластым приветствием на губах. Странно, но его забавляло, как чисто тот выговаривал за считанные секунды полное наименование его должности. Это веселило и трогало. Запомнились две девчушки, Василий их так и называл: Ирочка и Мариночка. Одна была блондинка, вторая, наоборот, чернявая, но обе на подбор: статные и приметные, генерал для него постарался, а Василий потерял голову и каждую свободную минуту пропадал на первом этаже.
А сегодня вдруг ни с того ни с сего это недоразумение. Откуда появился этот сморчок, да ещё в очках? Ему где-нибудь в архивах копаться, а он с пистолетом да у запертых обкомовских дверей! Специально генерал дундука поставил, чтобы никого не узнал? Уши и глаза в очках! В общем, фиг-фок на один бок, а не милиционер. И, на тебе, дороги не даёт!
– В чём дело? Что здесь происходит? – гаркнул Годунов.
Особа в форме сержанта собралась с духом, коснулась пальцами козырька фуражки и выдавила из себя:
– Пропустить не могу в здание. У меня приказ.
И совсем не перепугана оказалась эта ничтожного росточка козявка в фуражке. Довольно наглая внутри! И вообще…
– Давай свой приказ!
– Да что такое, чёрт возьми! – дёрнулся за спиной Василий, стараясь достать до милиционера.
– Где приказ? – напирал и Годунов, оттесняя помощника (не натворил бы делов).
– Назад! У меня приказ! – почти крикнул милиционерчик.
– Ты русский язык понимаешь? – схватился за пуговицу кителя сержанта Годунов. – Где приказ? Показывай!
– Приказ вас не пускать! Обком закрыт и опечатан!
– Вот даже как! Нет! Вы посмотрите на него! – Годунов готов был дико хохотать, если бы всё не выглядело так нелепо; он обернулся к подчинённым за его спиной.
– Да уберите вы его! – ерепенился рядом здоровяк Василий. – Герман Александрович! Позвольте немного в сторонку, я его сейчас налажу отсюда!
– Гоните его в шею!
– Произвол!
– Что они себе позволяют! И ещё милиция! – напирали остальные.
– Президент Ельцин закрыл обкомы! – выкрикнул перед собой, в разъярённую толпу прижатый к дверям сержантик.
Беснующиеся замерли. Охолонуло внутри и у Годунова. Василий развернулся от сержанта, схватил за лацканы пиджака Годунова и влип ему в глаза, не закрыв рта.
– Что за бред? – не услышав ничего от Годунова, опять бросился помощник на сержанта. – Чего несёшь, балбес? Пошёл вон!
– Не пущу! Приказ! – защищался тот, но силы были неравны.
Секунду-другую понадобилось Василию, чтобы отпихнуть сержанта от двери и освободить проход.
– Стоп! – взмахнул рукой Годунов и оттащил помощника от милиционера. – Назад, Василий!
Бледный сержант трясущимися руками, озираясь по сторонам, шарил пальцами по кобуре.
– Ты дашь приказ или мне генералу звонить? – рявкнул на него, не сдерживаясь, Годунов. – До худого людей доведёшь!
– Звоните начальнику управления! Приказ у Сербитского!
– Кто-нибудь слышал об этом? – Годунов оглянулся в толпу.
Люди ошалело уставились друг на друга. Ни мысли, ни проблеска на лицах. Сплошное оцепенение и замешательство.
– Кому что известно? – ещё раз крикнул Годунов. – Может, ночью что передавали?
– Опять гэкачеписты на нашу голову! – вырвалось у кого-то.
– Да при чём тут они? – ответили сердито.
– Знал бы, башки порубал! – ругнулся Василий, ни на кого не глядя, сплюнул под ноги сержанту и начал выбираться из толпы.
– Та-ак, – протянул Годунов, не получив ответа на свои вопросы. – А вы не слыхали, Павел Романович?
Второй секретарь и рядом стоящий завотделом отрицательно замотали головами.
– Валентин Дмитриевич! – окликнул без всякой надежды Годунов председателя парткомиссии. – Ты у нас всегда в курсе дел…
– Не готов что-либо сказать, – выпалил тот, как в строю.
– Ничего такого не передавали, Герман Александрович, – подскочил тут как тут Сундучков.
– Слушать тогда меня! – Годунов строго посмотрел на сотрудников обкома. – Я сейчас иду в облисполком. Позвоню оттуда нашим в Москву. Одним словом, выясню. Ждите меня здесь.
Он устало махнул рукой, словно указав, где его следует дожидаться, ещё раз оглядел всех, не останавливаясь на лицах, и зашагал через дорогу. Идти всего ничего – облисполком рядом.
– Никому не расходиться, – добавил он, не повернувшись.
– Герман Александрович, я с вами, – бросился за ним помощник.
– Жди здесь. Проследи, чтобы никто никуда, – остановил его Годунов.
В облисполкоме, как обычно, толпился народ, сновали челноками клерки, до Годунова никому не было дел, даже рядовым пацанам, которые проносились мимо него, не замечая, здоровались, уже пробежав, через плечо. «Уже знают что-то, поэтому и не здороваются, та ещё мразь, – мелькнуло в голове возбуждённого Годунова, – раньше за версту кланялись. Для таких только упади, они ещё и подтолкнут с удовольствием, и по твоей голове наверх полезут!» Ему ненавистны были их самодовольные рожи, невидящие глаза, задранные носы. Как назло никого знакомого!
Так, озираясь по сторонам, добрался он до приёмной Жербина, однако и здесь его ждала неприятность. Петрович, оказывается, срочно выехал, не предупредив, куда и на сколько. Этого за ним никогда не замечалось. Секретарша Верочка Лесовская только поводила плечами и смущённо прятала глаза. И её поведение не понравилось Годунову. Все как будто сговорились против него! Но Петрович-то куда мог подеваться? Может быть, его срочный и загадочный выезд тоже связан с тем, что происходило возле обкома партии, а раньше этого началось в Кремле? Сплошной бред!
Годунов заглянул в дверь к помощнику Жербина, но тот, как и положено, отсутствовал.
– Уехал с Анатолием Петровичем, – подсказала Верочка и вся зарделась.
«Врать ещё не научилась», – подтвердился в своих догадках Годунов и бухнулся в кресло. Ему ничего не оставалось, как ждать. Но сидеть, сложа руки, он не мог. На улице у обкома толпился народ, ожидавший от него вестей, в голове сплошной сумбур от происходящего, Петровича нет, ясности никакой!.. Годунов вскочил, схватился за правительственный телефон на столе секретарши, но под её испуганным взглядом опустил трубку.
«Чего людей булгачить раньше времени», – опомнился он, а Верочке сказал:
– Извини. Набери-ка сама, радость моя, мне ЦК. Постарайся найти Кривякова или Борисова.
– Из организационного отдела? – спросила она.
Годунов только качнул головой и вышел в коридор, посмотреть знакомых.