Вячеслав Белоусов – История одной дуэли (страница 42)
Видно было, больших трудностей ей стоило пробиться до него сквозь бушующую толпу, только и осталось сил вымолвить это короткое слово.
– Ты как здесь? – хмыкнул он, ещё не соображая и не оценивая её поступок.
– Спрашиваешь…
– Где была?
– Ты же пить хотел? – засмеялась она.
– Я уже забыл.
– Забыл?
– Мы тебя потеряли все.
– Все? А ты?
– И я, – он сделал спасительный глоток.
– Холодная, – улыбнулась пигалица. – Я попробовала.
– Самый раз.
– Не волжская, как у вас, но настоящая.
– А что, – задурачился он, приходя в себя, – ненастоящая водится?
– Всякая бывает, – кольнула она его глазами.
– Отравить хочешь?
– Угадай с трёх раз, – сделалась она серьёзной.
– Пить будешь? – смутился он, протягивая ей бутылку.
Взрослый мужик, не парень молодой, а с этой пигалицей ему с некоторых пор стало приятно и как-то не по себе: не мог догадаться, что она вытворит в следующую минуту. Ещё там, в здании, все ноги ему оттоптала, Лёха так и не понял: случайно или нарочно, и всё в глаза лезет заглянуть, а когда он рот пытался открыть, глядела так, что он язык проглатывал и холодок пробирал, как в юности, когда приметную девчонку на танец приглашал…
– Пей! – напомнила она ему, возвращая бутылку, опорожнив её наполовину. – Слышал, что Борис кричал?
– Что это ты так?
– Как?
– Запросто… Борис?.. – протянул он.
– У нас его ещё дедом называют. Но это те, из команды. А Борисом вся Москва кличет после конференции, где они с Лигачёвым поцапались. Помнишь, «Борис, ты не прав»?
– А ты что же, там работаешь? – кивнул он в сторону Белого дома.
– Сомневаешься?
– Молодая…
– Не так уж и молода, – крутанулась она лихо, волосы совсем разметались веером вокруг круглой головы, превратив её в подсолнух, отчего Лёха совсем застеснялся своего возраста.
– Имидж Борису создаём, – доверительно шепнула она, стрельнув глазами.
– Парикмахер, что ли? – удивился он.
– Вроде того. А ты что думаешь, президент по ателье бегает?
– Ну, не думаю, – смутился он.
– Хорошо стричься не вредит, – снова чуть ли не в самое ухо шепнула она, прислонившись грудью и куснула его, громко щёлкнув белыми зубами. – Хасбулатова стрэжем, брээм, Руцкой и тот спускается к нам гвардейские усы ровнять.
– А я что-то не приметил в вашей комнате этих…
– Чего?
– Ну, причиндалов разных…
– Парикмахерская у нас этажом ниже. Это я у Магдалены гостила, – хохотнула пигалица.
– У рыжей?
– Угу. Может, и тебя стригануть? Неухоженный ты какой-то, – она смело взъерошила его вихры.
– Обойдусь…
– Смотри. Жалеть будешь.
– Меня на пятом ждут, – допил он воду и засобирался.
– Серьёзный этаж, – заскучала пигалица. – Нас туда не пускают без дела.
– Что так?
– Президентский.
– Предупредили уже.
– Зачем ты им понадобился?
– Да велел один тут…
– Велел – развелел, – беззаботно запрокинула голову девица, – успеешь. Там, знаешь, какая суматоха!
Она попыталась взять его за руку.
– Пойдём, я тебе стрижку стильную устрою. Попадают все мужики от зависти.
– Слушай, – отважился он, – вы все, столичные такие?
– Какие? Красивые?
– Во, во…
– Не. Я одна, – она просверлила его синими глазищами. – Нравлюсь?
Лёха не из пугливых, с нахальными не то видеть приходилось. Его Елизавета почище, может быть, была, понахрапистей. Старше, конечно, поблёкла сейчас, но тоже настырностью его взяла в молодости. И сейчас, окажись здесь, ещё неизвестно, что сотворила при виде этой плутовки. Причесала бы их обоих. Заодно и постригла. Лизавете пальца в рот не клади. Она его и настропалила сюда, в столицу, пятно сводить с репутации. А он глазки строит с первой встречной…
– Куда же ты запропастился, земеля? – навалился на него сзади Серёга и облобызал от счастья, окутав крепким коньячным духом. – Весь этаж обошёл. Тебя не найти. А это что за краля?
– Даша, – опередила Лёху синеглазая и протянула подполковнику ладошку. – Гуляют войска?
– Серёжа, – заблестел глазками подполковник и потянулся целоваться.
Синеглазая ловко увернулась и спряталась за Лёхину спину.
– Серёг, ты где же успел? – удивился Лёха.
– Всё чётко, дружок. Всё по делу… – язык начал его подводить.
– А Шахрай?
– Михалыч занят. Но ничего! Управимся. Свернём голову гидре.
– Кому?