Вячеслав Белогорский – Системный Барон #2 (страница 3)

— Поверьте, я могу быть и непредсказуемым.

Анна положила свою ладонь в мою. Её прикосновение было лёгким.

Интерфейс тут же попытался предложить помощь:

[Анализ базовых па вальса…].

Я мысленно отключил его. Вспомнились насмешки младшей сестры Анастасии, которая была фанаткой исторических танцев и какое-то время тренировалась на старшем брате. Тогда я ворчал, но сейчас мысленно сказал ей спасибо. Современное чувство ритма, помноженное на когда-то заученные движения, сделали мой танец нестандартным. Я не просто кружил партнёршу, я чувствовал её и вёл за собой.

— Вы умеете удивлять, барон, — прошептала девушка, легко следуя за моим поворотом. — В лабиринте — дикарь, а на паркете… настоящий придворный.

Она сделала особый акцент на последнем слове. «Придворный».

Что она имела в виду?

Придворный интриган?

Или нечто большее?

Наш танец превратился в фехтование намёками. Девушка задавала точные вопросы.

— Говорят, ваше детство прошло вдали от родительского дома?

— Можно и так сказать, — парировал я, ловко ведя её в вальсе. — Хотя мои воспоминания об этом… будто в тумане. Как будто это была не моя жизнь.

— Как интересно. А ваша семья? Соловьёвы всегда славились своей… закрытостью.

Я отвечал уклончиво, но не лгал ей и не раскрывал карт. Эта девушка была невероятно умна и проницательна, и это меня заводило.

Флирт нарастал. Понимал, что играю с огнём, но азарт и влечение перевешивали чувство самосохранения.

— Вам не кажется, что здесь стало невыносимо душно? — наклонился я к её уху. — Все эти маски, церемонии… Давайте найдём место, где можно поговорить наедине? По-настоящему. Без этих наигранных личин.

Анна откинулась назад, чтобы посмотреть мне в глаза. Её взгляд был прямым, изучающим, полным скрытых обещаний и опасности.

— Вы очень рисковый человек, барон Соловьёв.

— А вы нет? — парировал я.

На губах девушки играла хищная улыбка, которая сводила меня с ума.

— Хорошо, пойдёмте, — она сдалась.

Я крепче сжал руку Анны и уверенно повёл её из зала, оставляя за спиной музыку, свет и притворство. Мы вышли в ночной парк при цитадели, где в темноте мерцали магические фонари, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Глава 2

Твёрдый матрас скрипнул под весом моего тела. Разболтанные от постоянного раскачивания винты стонали, тоскливо жалуясь на свою участь. Настойчивый запах ромашки витал в воздухе.

Мне так не хотелось открывать глаза. Хотелось лежать и наслаждаться долгожданным отдыхом, вдыхать приятный аромат, будораживший сознание. Простой полевой цветок был навязчиво сладким, словно специально пропитал собой воздух, чтобы заглушить все другие ароматы.

— Пора, — донеслось до меня.

Я закряхтел и глубже зарылся в подушку, не желая выплывать из уютного забытья.

— Вставай давай, — настойчиво повторили, стягивая с меня тёплое одеяло.

— Степан, ещё минуту, ну я же заслужил, — возразил слуге.

— Поезд прибывает через сорок минут, — продолжал настаивать старик, — а тебе ещё одеться надо и привести себя в порядок.

— Хорошо, — буркнул я в ответ, приподнимаясь на локтях, — встаю.

Я буквально влетел в уборную, обогнав пухлую проводницу, и под её возмущённые крики закрыл дверь изнутри.

Настроение было просто замечательным. Казалось, я готов свернуть горы и повернуть реки вспять. Напряжение, которое давило на меня весь последний месяц, наконец-то отступило.

Умывшись ледяной водой, заглянул в мутное зеркало. На меня смотрел молодой человек с лёгкой щетиной и довольным взглядом, как у сытого кота.

В дверь настойчиво постучали.

— Молодой человек, выходите немедленно! Мы уже подъезжаем! — раздался недовольный голос проводницы.

— Уже иду! — бодро отозвался я, наскоро вытирая лицо полотенцем.

Расправив плечи и подмигнув себе в зеркале, я распахнул дверь. Проводница, красная от злости, отступила, что-то бормоча про нахальных молодых людей.

Степан уже собрал наши вещи. Его проницательный взгляд скользнул по моему лицу.

— Вижу, ты в форме.

— В самой что ни на есть боевой, — уверенно кивнул я, разглядывая проплывающую за окном местность.

Архангельск.

Сердце радостно ёкнуло от предвкушения. Меня ждёт новый уровень. Новый квест.

Поезд с грохотом замер. Мы вышли в коридор, пропуская вперёд спешащих пассажиров. Я никуда не торопился и наблюдал за суетой на перроне.

Через стекло было видно, как у вагона уже собралась небольшая группа встречающих.

Двери открылись.

— Ну что, Степан, — сказал я, поднимая с пола багаж. — Пора наводить порядок в моём имении? — и шагнул на залитый солнечным светом перрон.

Глубоко вдохнул, ловя носом свежий воздух с примесью морской соли. Никаких тебе паров бензина и кислого запаха шаурмы, характерных для вокзалов моего мира.

Старик лишь хмыкнул в ответ. Ромашка, подаренная Аней на прощанье, так и осталась лежать на нижней полке.

— Господин Соловьёв! — послышалось откуда-то сбоку.

Я обернулся, ища источник голоса, и увидел спешащего ко мне на всех парах Окорокова. Его строгий мундир был слегка помят, а на лице читалась почти искренняя радость.

— Господин Соловьёв! Как я рад снова вас видеть, — запричитал толстяк, тяжело дыша и вытирая платком вспотевший лоб. — Как только узнал о вашем прибытии, сразу же бросил все дела! Не мог позволить, чтобы вы остались без должного приёма!

Удивлённо приподнял бровь, оценивая его театральное выступление. Этот человек из тех, кто и пальцем не пошевелит без личной выгоды.

— Вы меня тронули, Алексей Николаевич, — сказал я с лёгкой насмешкой. — Прям до глубины души.

Он продолжал улыбаться, натянув на лицо маску радушия.

— Что вы, что вы! Я с нетерпением ждал вашего возвращения! — мужчина сделал паузу, сменив тон на более деловой. — Мы же с вами партнёры?

Окороков многозначительно посмотрел на меня, ожидая ответа. Вот ради чего всё это и затевалось! Я молчал, делая вид, что не понимаю, о каком партнёрстве идёт речь. Время нашего сотрудничества истекло, как только я отдал дознавателю последние дела и уехал на испытание.

— Партнёры? — наконец переспросил я, намеренно с лёгким недоумением. — Алексей Николаевич, вы, кажется, что-то путаете. Наши деловые отношения были строго ограничены временными рамками, и они истекли.

Улыбка на лице офицера застыла. Он нервно провёл платком по шее.

— Ну как можно так говорить, Дмитрий Григорьевич! — запричитал он, пытаясь вернуть панибратский тон. — Преступления продолжают совершаться, а ваш гениальный ум способен их раскрыть. Я не могу поверить, что вам всё равно, когда на улицах Архангельска процветает преступность!

Последнее слово он произнёс с особой значимостью.

Не то чтобы его слова меня задели, но я вдруг подумал над тем, что Архангельск теперь является моим городом. И я действительно не хочу, чтобы тут бродили такие личности как Лютый или Лиска. Тем более, что дело Аверина до конца ещё не раскрыто, и именно Окороков может в этом помочь.

— Так что вы предлагаете? — глядя прямо в глаза дознавателю, спросил я.

Тот засиял как рождественская ёлка: