Вячеслав Белогорский – Несгибаемый (страница 35)

— Давай добавим перчику к нашему поединку? – я сделал ложный выпад, проверяя соперника.

Барса плавно скользил по арене, свободно уходя от моей атаки. Движения монаха завораживали.

— Продолжай, – произнес он.

— Проигравший выпивает кувшин вина, – вспомнив нелюбовь Барса к алкоголю, предложил я.

Глаза монаха сверкнули в лучах восходящего солнца. Выпад. Подставив свою гарду под меч Барса, я сдержал атаку святого отца отбрасывая его от себя. Первый звон мечей разнесся по арене. Толпа парней за моей спиной загудела.

— Хочешь заставить святого отца упасть в глазах своих послушников? – в голосе Барсы послышались металлические нотки.

Я перешел в атаку, замахиваясь на противника, чтобы нанести удар сверху вниз. Монах легким рывком перехватил движение моего меча, направив его в сторону. Прыжок - и мы снова кружили по арене, глядя друг другу в глаза.

— А ты уже заранее сдался? – хмыкнув, я следил за монахом, чтобы предугадать его следующий шаг.

— Ну что ж, будет забавно посмотреть на твою пьяную рожу! – принял мое предложение святой отец.

Вот теперь потанцуем! Ускоряя темп, я взвился в воздух, пытаясь пробить защиту Барса. Монах снова ушел от атаки, незаметно уклоняясь в сторону. Однако, предвидя его маневр, уже в движении менял направление меча, целясь Барсе в ногу. Святой отец явно этого не ожидал, парировав мой меч в последний момент.

Кувырок – и я уже в боевой готовности ожидаю ответный удар противника. Барса не заставил долго ждать. Прицел. Атака. Колющий удар в один бок, в другой, и сразу в сердце. Я уклоняюсь от первого и второго, уходя в сторону, парирую третий, принимая клинок монаха на гарду. Прыжок.

Барса довольно улыбнулся. Барса улыбнулся? Нет, это просто отвлекающий маневр, так как в следующее мгновение я уже уворачивался от режущего удара по ногам, прыгая, словно девчонка через скакалку.

Со стороны наблюдающих за нами парней послышались восторженные возгласы. Интересно, чему они так радуются? Моему поражению?

В этот момент святой отец сместил направление атаки: он целился снизу вверх, стремясь разрезать меня от бедра до ключицы. Ещё немного – и меч коснется мой плоти. Вновь зазвенела сталь. Рывок – и я увожу клинок Барсы в сторону, усиливая движение по инерции, заставляя его сделать полный круг. Меч выскальзывает из пальцев монаха и взлетает ввысь.

Робкий вздох слышится за моей спиной. Меч угрожающе смотрит остриём в сонную артерию святого отца. Барса медленно поднимает руки, будто не веря своему поражению.

Я устало опустился, держась за колени: теперь можно восстановить дыхание. Пот льет ручьем, но я доволен как никогда. Барса всё же остался на ногах, и, кажется, он мне благодарен, что позволил сохранить лицо перед учениками. Хотя, присмотревшись, я заметил, как сильно дрожат его руки.

На тренировочной площадке появился Рафф и внимательно осмотрел присутствующих. Заметив нас, он махнул рукой и быстрой походкой пошел в нашу сторону.

Барса же сел рядом со мной, сомкнув руки на коленях:

— Знаешь, чего бы я хотел повидать в своей жизни? – спросил Барса, глядя в небо на проплывающие мимо облака.

— Нет! – на выдохе произнес я, втягивая воздух полной грудью.

— Я хотел бы увидеть океан, – неожиданно для меня произнес он. – Почувствовать брызги морской воды на своем лице, услышать ритмичный шум прибоя и понаблюдать за бесконечным горизонтом - это все, о чем я мечтаю.

— К чему ты это говоришь? – не понял я.

— Если когда-нибудь у тебя выпадет шанс, выполни мою мечту?

— Когда-то я тебя уже хоронил, – ответил я, глядя на Барса, – и ты уже произнес своё посмертное желание! Если у тебя ещё завалялась парочка, давай сам будешь их исполнять?

Глава 19

Рафф выглядел встревоженным. Подойдя к нам, он внимательно посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Барсу:

— У нас небольшая проблема.

— Что случилось? – озабоченно спросил Барса, вставая на ноги.

— Пропал весь мятлик, собранный за прошлый месяц. Кухарка клянется, что ещё вчера вечером он был на месте, – с серьезным видом произнес Рафф.

Я громко заржал, стараясь сдержать выступившие слезы. Пол, видимо, настолько хотел помочь гримби открыть ментальный глаз, что решил пойти на преступление.

— Пойдем, – отсмеявшись, позвал я за собой братьев Милосердия, – покажу вам, где мятлик

Войдя в комнату, я, как и ожидал, застал возле спящего гримби болтающих Пола и Марка. Вся келья была пропитана запахом мятлика. Преступник, ни о чем не подозревая, рассказывал Марку о силе молитвы Святому Клиэмэйну: почему пустошники обходили храм стороной. Кстати, этот вопрос интересовал и меня, поэтому я с интересом заслушался, напрочь забыв о происшествии:

— Во время молитвы создаются вибрации, которые отпугивают пустошников, и, чем вибрации сильнее, тем меньше тварей из пустоши приближаются к храму.

— То есть нет никакой магии? – уточнил Марк, внимательно слушая послушника.

— Магия только в силе слова, – таинственным голосом произнес Пол.

Увидев нас, малец замолчал, испуганно вскакивая на ноги.

— Что ты тут делаешь, Пол? – озадаченно спросил Рафф, увидев мальчика.

Послушник растерянно уставился на брата Милосердия, и, увидев за его спиной отца Барса, сразу виновато поник.

— Значит, прогуливаем, – жестким голосом сказал святой отец.

Пол молчал, опустив голову. Однако Марк решил заступиться за мальца, вставив свое слово в разговор:

— Вообще-то Пол спас меня от голодной смерти, – возмущенно произнес он.

— Спасал он как раз меня, а не тебя, – смеясь, напомнил я парню, – и мне бы очень хотелось знать причину такой заботы обо мне? – глядя на послушника, спросил я.

— Кажется, причина как раз не в вас, а в животном, – тихо произнес Барса, принюхиваясь.

Пол всё это время молчал, боясь обрушить на себя гнев святого отца.

— Кстати, а зачем тебе понадобился мятлик? – спросил Барса, обращаясь к Раффу.

Тот, улыбаясь, мягко потрепал Пола по блондинистой шевелюре:

— В принципе, по той же причине, по которой он понадобился Полу.

Дружный смех раздался в маленькой кельи, заполняя собой пространство вокруг. Когда уже все решили покинуть мою комнату, я тихонько напомнил Барсе:

— С тебя должок!

⁎⁎⁎

Утро добрым не бывает! Я проснулся с дикой головной болью и долгое время никак не мог понять, где же всё-таки нахожусь. Кажется, что лежу на полу в трапезной, под моей спиной почему-то был веник, неудобно впившийся под лопатку. Перед моими глазами мелькали добротные деревянные доски с обратной стороны стола. Трапезную сотрясал жуткий храп. Казалось, звук раздается сразу со всех сторон, определить источник было невозможно.

Медленно выбираясь из-под стола, я наткнулся на пять пустых кувшинов. Запах алкоголя неприятно ударил в нос. Горло скрутил спазм, и я тут же отвернулся, прикрывая рот ладонью.

Туго соображая, я начал загибать пальцы: «Барса, Марк, Кейли, Рафф - итого четыре». Арифметика явно страдала. Чувствуя, что где-то совершаю ошибку, я повторил подсчет, но снова получил цифру четыре. Тамтамы в голове заиграли с новой силой.

Бросив неблагодарное занятие, неспешно, стараясь не шевелить головой, я выполз из-под стола. В трапезную, стуча каблуками, вошла грузная женщина лет пятидесяти в сопровождении трех монахов.

— Вот они! – строго произнесла она, тыча в меня пальцем.

Стоя на четвереньках, я внимательно посмотрел на вошедших, смутно узнавая в женщине нашу кухарку Бернас. Здоровенные монахи в длинных рясах, ухмыляясь, двинулись в мою сторону.

— Погодите! – сказала Бернас, увидев, что я пришел в себя, – сажайте-ка его за стол.

Монахи снова дернулись в мою сторону, но, видимо, прочитав на моем лице: «Ещё шаг – и лежать будете вы!» – остановились, почёсывая макушки. Пользуясь их замешательством, я самостоятельно встал на ноги, хоть и придерживая больную голову рукой.

Женщина неодобрительно прогудела, беря меня за руку и усаживая за стол:

— И как только не стыдно! Такие уважаемые люди! Устроили пьяный дебош. И где? В монастыре самого святого Клиэмэйна.

Под столом зазвенели кувшины. Я тщетно пытался вспомнить, а что же всё-таки было вчера, но память категорично указала на табличку «Совершенно секретно», как в старых архивах профессора Артона.

— Ну не так уж мы много выпили, – вспомнив количество кувшинов под столом, произнес я виноватым голосом. – Всего пять кувшинов с вином на четверых.

— Как же! Не на четверых, а на пятерых! – строго перебила мои рассуждения Бернас. – И не пять кувшинов, а пятнадцать! – она указала на дальний угол трапезной, где лежала приличная горка разбитых черепков.

Я снова принялся считать:

— Марк, Барса, Кейли и Рафф.