Вячеслав Белогорский – Несгибаемый. Во власти системы (страница 5)

— Ещё раз. Что ты говоришь? Я тебя не понимаю, – вкрадчиво спросил мужчина.

— Произошел с-с-случайный мутуализм, – собравшись с духом, произнес толстяк. – Симбионт человека и Теней. Тени представляют собой сгусток энергии, не имеющий постоянной формы. Они вселяются в одноклеточные организмы, чтобы иметь возможность передвигаться. Их мозгом является искусственный интеллект, который ими управляет.

Маленькая капля пота упала на пол с дрожащего носа толстяка, оставив мокрый след на дорогом ковре. Тот судорожно припал к полу, тщетно стараясь стереть пятно носовым платком.

— Оставь! – скомандовал мужчина, сидевший за столом, – продолжай!

Толстяк вскочил на ноги и, срываясь на истеричные нотки, продолжил:

— Кинжал имеет свойства впитывать энергию любого типа. Возможно, под действием радиации и резким выбросом кварков произошёл …

— Короче! – перебил его мужчина.

— Бэливер смог заполучить Тени в качестве симбионта! – выпалил толстяк, прижав носовой платок к груди.

Мужчина медленно встал из-за стола. На его лице невозможно было увидеть какие-либо эмоции. Он снова подошёл к окну, вынужденно щурясь от морозного солнца:

— Какие меры были предприняты? – спросил он, стоя спиной к собеседнику.

— Он появился в сети только сейчас, и мы попробовали внедрить в его нейронные клетки вирус, – произнес толстяк, не совсем понимая, стоит ли ему продолжать бояться разряда или же гроза прошла.

— И как успехи?

— Пока мы не можем ничего сказать наверняка. Вирус должен сначала укрепиться в нервной системе.

— Хорошо, – произнес мужчина, не поворачиваясь и удовлетворенно кивая головой, – что с Аникой?

Толстяк нервно выдохнул. Всё-таки, кажется, гроза прошла стороной:

— Она слишком хитрая девочка. Её сигнал не прослеживается ни в одном из миров.

— Вы выяснили, кто её родители?

Со стороны казалось, что мужчину больше не интересует его собеседник, и все вопросы он задает лишь для поддержания разговора, но толстяк очень хорошо знал своего хозяина и старался как можно четче отвечать на них:

— Марк Рид, но в трех мирах он ещё не родился, а в четырех других уже мёртв.

— Даже в Невир-орбис? – удивился мужчина, повернувшись лицом к толстяку.

Тот судорожно закивал, подтверждая свою информацию.

— Как интересно... А что же мать?

— Её личность мы ещё не установили.

Мужчина легким движение руки махнул в сторону толстяка, тем самым подтверждая, что разговор окончен и он может идти. Отчего его собеседник непроизвольно выдохнул, и, семеня толстыми ножками, попятился к выходу, учтиво закрывая за собой дверь.

⁎⁎⁎

Положив последний камень на могилу Марка, мы ещё долго стояли, отдавая дань умершему товарищу. Солнечные лучи только показались на горизонте, отогревая промерзшую от морозной ночи землю.

— Что будем делать с танком? – произнес Кейли, не поднимая головы от надписи на деревянной дощечке, бережно водруженной над могилой.

Рафф всю ночь скоблил по дереву, стараясь успеть к рассвету сделать хоть что-то пристойное, чтобы не оставлять Марка лежать безымянным. Мы ночевали прямо в танке. Пустошники ещё пару раз пробегали мимо нас в точно в заданное время с учетом всех поправок, внесённых Раффом.

Танк временами пошатывало, потрясывало, а иногда и подкидывало, когда твари пустоши неслись мимо, не разбирая дороги. Ошибок во времени их появления больше не было, и нам, как ни странно, под весь этот гул всё же удалось нормально выспаться.

— Не думаю, что спустя полгода Гейл ещё ждёт его возвращения, – высказал свою мысль Барса.

Мы снова замолчали. Кроме Марка, никто из нас не имел возможности управлять танком. Парень был единственным чипированным среди нас.

— Я могу попробовать подключить тебя к панели управления через чип Марка.

Произнесла система, и мне показалось, что её голос был слишком грустным для искусственного интеллекта. Возможно, она подстраивается под моё настроение? А настроение у меня действительно было не очень.

Даже Малой сочувственно поглядывал на меня, стараясь держаться подальше. Ментальное существо было слишком чувствительным: оно безошибочно считывало моё душевное состояние.

— Я попробую завести танк, – сказал я друзьям и, не дожидаясь ответа, пошёл в его сторону.

По данным Раффа пустошники должны появиться через четыре часа, и у нас ещё был небольшой запас времени на незапланированную возню.

Четырехместный бронированный танк внутри выглядел как доисторическое ископаемое, без каких-либо удобств и излишеств. Как выразилась система, для того, чтобы воевать, удобства не нужны. Я мог только согласиться, садясь на жесткое кресло, обтянутое грубой кожей.

— Что делать? – спросил я, обращаясь к системе и разглядывая непонятные кнопки, рычаги и прочую ерунду, которая должна заставить этот металл двигаться.

— С правой стороны должен быть отсек для чтения съемных носителей. По сути, чип является таким носителем и его сигнал должен совпасть с приемником .

Я выполнил указание системы, и перед глазами послушно развернулся экран, заменяющий танку лобовое стекло.

— Теперь посмотри под рычагом. Там должен быть отсек для отпечатка пальца. Он не сработает, если чип не подключён.

Я с замиранием сердца провел пальцем по нужному отсеку, но машина выдала ошибку: «Данные пользователя не принадлежат носителю чипа». Мне оставалось только вздохнуть с сожалением. Однако система ничуть не расстроилась:

— Отлично, – заявила она, радуясь результату, – мы её включили. А теперь вытаскивай чип из отсека.

Выполняя указание системы, я, кажется, начинал понимать, что она делает. Принцип вора. Сначала отвлекаешь внимание человека, а потом выдаешь ему желаемое за действительное.

Тут принцип был тот же: система дала технике команду, что за рулем чипированный пользователь, а потом подменила код авторизации не на отпечаток пальца, а на введение пароля. При этом паролем оказался серийный номер чипа, который знает обычно только пользователь. Железный конь послушно загудел.

Вылезая из заведённого танка, я уже собирался порадовать друзей, но столкнулся нос к носу с Барсой. Святой отец, не ожидавший моего появления, сначала смутился, а потом произнес:

— Пойдем поговорим.

Мы отошли в сторону, отдалившись от компании. Разглядывая Альтвэр в лучах восходящего солнца, Барса казался каким-то потерянным, чего раньше за ним никак не наблюдалось. Я внимательно смотрел на монаха, ожидая его слов, но он всё никак не мог решиться начать разговор.

— Послушай, Барса, – произнес я, пытаясь разрядить обстановку.

— Погоди, – перебил меня он, собираясь с мыслями, – ты можешь объяснить, что за тварь в тебе сидит?

— Конкретно что это, я не знаю. Они выглядят как Тени, но не причиняют никакого вреда. Пока я вижу только пользу, – ответил я Барсе, кивая в сторону Раффа, – Посмотри на него. Лично я рад, что он жив. Жалко только, что не смогли спасти Марка.

Барса кинул быстрый взгляд на стоящего возле танка друга. Рафф выглядел уже практически здоровым, лишь легкие круги под глазами выдавали его недавнее недомогание:

— Эта, тв… эммм, субстанция, – стараясь тактичнее подбирать слова, чтобы не называть меня тварью, монах тут же поправился, – она не управляет тобой?

Я улыбнулся, пытаясь успокоить Барсу, и взглянул в его взволнованные глаза:

— Нет, – возразил я другу, похлопав по плечу, – иначе ты бы точно это заметил. Ведь никто не знает меня лучше, чем ты!

Монах удовлетворённо хмыкнул. Мне показалось, что я не смог разубедить его, так как сомнения во взгляде ещё читались. И всё-таки Барса немного успокоился, что немаловажно для такого скептика, как он.

Мы ещё немного постояли, не зная, что сказать друг другу. Несмотря на высказанные мысли, между нами всё равно осталась некая неловкость.

— Ладно, – сказал Барса, – пора возвращаться.

Он направился в сторону танка, попутно давая распоряжение братьям Милосердия, а меня в этот момент посетила одна очень хорошая идея. Предварительно уточнив у системы возможна ли моя задумка и получив удовлетворительный ответ, я громко крикнул Раффу, который возился с гримби:

— Рафф! Хочешь порулить?

Друг обернулся, и я увидел насколько сильно загорелись его глаза.

⁎⁎⁎

— И что ты собираешься делать дальше? – спросил меня отец Эвард, потягивая в бокале подогретое монастырское вино с ароматными травами.

Мы сидели напротив разожжённого камина, слушая, как трещат дрова. Я отхлебнул предложенного напитка и недовольно скривился. Приторное вино неприятно обожгло горло. Отец Эвард улыбнулся, исподтишка наблюдая за мной.

— Не знаю, – ответил я, ставя бокал на место.