VUS HAAR – Космология джайнизма (страница 5)

Таким образом, тени доарийской древности, которые проступают сквозь археологические слои, оказываются не просто туманными призраками, а реальными предтечами той великой традиции, которая получила полное развитие в учениях Махавиры и его последователей. И хотя многие тайны этой эпохи ещё не раскрыты, каждое новое открытие приближает нас к пониманию того, как именно сформировался тот уникальный синтез космологии, этики и метафизики, который мы сегодня называем джайнизмом. И это понимание, в свою очередь, помогает нам по-новому взглянуть на самих себя, на своё место в бесконечной череде поколений и на ту Вселенную, которая, как учили древние мудрецы, существует вечно, не имея ни начала, ни конца, и лишь меняет свои обличья в ритме космического танца времени.

Глава 3. Вардхамана Махавира: жизнь, странствия и рождение общины

Был ли он человеком, или в нём воплотилась некая высшая сила, которую смертные не способны до конца постичь? Этот вопрос веками занимал умы джайнских богословов, но для историка Вардхамана остаётся прежде всего человеком — плотью от плоти своего времени, своим народом и своей землёй. В шестом столетии до нашей эры, когда политическая карта долины Ганга представляла собой калейдоскоп соперничающих царств и республик, когда от Афганистана до Бенгалии гремели колесницы и звенели мечи, на свет появился ребёнок, которому было суждено изменить духовный ландшафт не только Индии, но и всего человечества. Впрочем, тогда никто не знал об этом, и даже астрологи, которые непременно составляли гороскопы для знатных семейств, вряд ли могли предвидеть ту невероятную судьбу, которая ожидала новорождённого.

Махавира, как его называют сейчас, появился на свет не в бедности и безвестности, а среди роскоши и власти, в семье, где каждое желание удовлетворялось прежде, чем оно успевало оформиться в слова. Его отец Сиддхартха был не просто местным правителем, а главой могущественного клана Джнати, чьи владения простирались вдоль берегов реки Ришукула, притока Ганга. Мать Тришала, происходившая из легендарного дома Личчхавов, славилась своей мудростью и благочестием, а потому именно её выбрали боги, чтобы она выносила будущего спасителя. В джайнских текстах подробно описываются знамения, предшествовавшие его рождению: сны, в которых Тришала видела белого слона, золотого льва и прекрасную богиню, предвещавшие, что её сын станет властелином мира. Но то был властелин не над царствами и городами, а над собственными страстями и привязанностями.

Первые годы жизни Вардхаманы протекали в атмосфере всеобщего обожания. Он рос крепким и любознательным мальчиком, легко усваивал науки и воинские искусства, был любим слугами и наставниками. Однако с самого раннего детства в нём угадывалась какая-то особая отстранённость от мирских радостей. Когда другие дети веселились на праздниках, он часто уединялся в саду, под сенью баньяна, и подолгу смотрел на полёт птиц или на движения облаков, словно пытался разгадать тайну, скрытую за повседневностью. Родители не придавали этому значения, полагая, что с годами он перерастёт свою задумчивость и станет достойным наследником престола, мудрым правителем, который сможет расширить границы отцовского государства и приумножить его богатства.

Юность Вардхаманы была безмятежной, как вода в озере, которое никогда не знало ветра. Он женился на Йашоде, прекрасной девушке из соседнего царства, и вскоре у них родилась дочь, которую назвали Приядаршиной. Казалось, что жизнь идёт по накатанной колее, как и у всех его сверстников из высшей знати: управление хозяйством, участие в военных походах, религиозные церемонии и светские развлечения. Но Вардхамана с каждым годом всё больше чувствовал, что эти занятия не дают ему настоящего удовлетворения, что за ними скрывается пустота, которую не заполнят ни победы, ни пиры, ни даже любовь близких. Он начал замечать страдания, которые были скрыты от поверхностного взгляда: болезни, старость, смерть — вечные спутники человеческой жизни, о которых принято не говорить, но которые в любой момент могут разрушить все наши планы и надежды.

Смерть родителей стала тем поворотным моментом, который перевернул всю его жизнь. Он увидел, как власть и богатство бессильны перед лицом неумолимого времени, как даже самые могущественные цари превращаются в прах, и тогда Вардхамана принял решение, которое поразило его подданных не меньше, чем если бы он вдруг превратился в птицу и улетел в небо. В возрасте тридцати лет, в день, который джайны называют дикша-кальянак, он торжественно отказался от трона, от семьи, от всех земных привязанностей и стал странствующим аскетом. Согласно легенде, он раздал всё своё имущество бедным, снял драгоценные украшения, остриг волосы и, облачившись в простую одежду, покинул дворец, никем не замеченный, кроме нескольких верных слуг, которые безуспешно пытались его удержать.

Началось двенадцатилетнее странствие, которое стало для Вардхаманы школой невыносимых испытаний и одновременно величайшего духовного роста. Он бродил по лесам и горам, по деревням и городам, не имея никакой цели, кроме одной — найти ответ на вопрос, который терзал его с детства: как освободиться от страданий, как разорвать цепь бесконечных перерождений и достичь того состояния, которое не знает ни боли, ни печали? В те годы по всей Индии скитались тысячи таких же отшельников, и Вардхамана встречался со многими из них, вступал в беседы и споры, перенимал их методы аскезы, но ни один из них не давал ему полного удовлетворения. Все они либо слишком полагались на ритуалы и жертвы, либо впадали в крайний аскетизм, который губил тело, но не приносил покоя душе.

Вардхамана избрал для себя самый суровый путь — тот, который джайны называют «самопожертвованием без предела». Он отказывал себе в пище, доводя себя до истощения, спал на голой земле, в самую жаркую погоду стоял неподвижно, глядя на солнце, а в зимнюю стужу сидел на льду рек. Он позволял жужжащим насекомым садиться на своё тело и не сгонял их, дабы не нарушить принципа ненасилия. Он переносил насмешки и оскорбления от невежественных людей, которые считали его безумцем или одержимым. И с каждым днём его внутреннее зрение становилось всё более ясным, а душа — всё более светлой, подобно золоту, очищенному от примесей в плавильном тигле.

И всё же эти двенадцать лет не были временем полного одиночества. Вокруг Вардхаманы постепенно начали собираться ученики и почитатели, которых привлекала не только его репутация великого аскета, но и его удивительная способность говорить просто и ясно о самых сложных вещах. Он не использовал туманных метафор и не прятался за авторитетами; его слова были прямыми, как стрела, и проникали в самую суть любого вопроса. Люди чувствовали, что он знает то, о чём говорит, и что его знание основано не на книжной учёности, а на личном опыте, выстраданном годами лишений. Вокруг него стало формироваться небольшое, но преданное сообщество, которое и стало зародышем будущей джайнской общины.

Наконец, на тринадцатый год своего странствия, Вардхамана достиг того, что джайны называют кевала-джняна — полного и совершенного знания, которое не оставляет ни малейшего сомнения в природе реальности. Это событие произошло неподалёку от города Джурипура, на берегу реки Рижухали, когда он сидел в медитации под деревом сал. В тот миг, как говорят предания, все завесы упали, и он узрел Вселенную в её истинном виде: все прошлые, настоящие и будущие рождения, все миры от самых низших до самых высших, все законы кармы и все пути освобождения открылись его внутреннему взору. С этого момента Вардхамана стал Джиной — Победителем, ибо он победил все внутренние враги: гнев, гордыню, алчность и иллюзию. И с этого момента он начал проповедовать своё учение, которое он назвал ниргрантха-дхармой — религией свободных от оков.

Что же это было за учение, которое оказалось способным перевернуть умы столь многих людей? В своей основе оно было невероятно простым и одновременно бесконечно глубоким. Махавира, как его теперь называли, учил, что каждая душа, джива, по своей природе чиста, божественна и обладает бесконечным знанием, бесконечной силой и бесконечным блаженством. Однако эта изначальная чистота скрыта под слоями тонкой материи, которую мы называем кармой. Карма — это не просто абстрактный закон воздаяния, а реальное вещество, которое прилипает к душе в результате наших действий, слов и даже мыслей. Чем больше мы привязаны к мирским вещам, чем больше мы испытываем гнев, жадность или гордость, тем больше кармы накапливаем, и тем дальше уходим от своего истинного состояния.

Освобождение, согласно Махавире, состоит не в том, чтобы умилостивить каких-то богов или совершить жертвоприношения, а в том, чтобы полностью остановить приток новой кармы и очиститься от старой. Это достигается через строгое соблюдение пяти великих обетов: ахимса — ненасилие по отношению ко всем живым существам, сатья — правдивость, астея — неприсвоение чужого, брахмачарья — целомудрие и апариграха — нестяжательство. Эти обеты были известны и раньше, но Махавира придал им абсолютное значение, распространив их не только на людей, но и на животных, растения и даже на землю и воду. По его учению, каждое действие должно быть совершено с осознанием того, что оно может причинить вред другому существу, и поэтому человек должен постоянно контролировать свои движения, слова и мысли.