Всеволод Выголов – Памятники русской архитектуры и монументального зодчества (страница 43)

Живописная имитация архитектуры в иконостасах встречается в то время, когда русское зодчество проходит фазы барокко, раннего и зрелого классицизма. На новом этапе — в период позднего классицизма — реальная архитектурная основа иконостаса целиком подчиняет себе и живопись и прикладное искусство. Как и в фасады зданий, в архитектуру иконостаса входит мотив триумфальной арки. Так почти через 100 лет возрождается не получившая развития схема иконостаса Петропавловского собора в Петербурге. Этот тип иконостаса чаще всего встречается в памятниках первой трети XIX в., но создавались они и в 1840-е годы, например иконостас Казанской церкви с. Шаблыкино Краснохолмского р-на Калининской обл. (дата его сооружения — 1844 г.— обозначена на пяте арки).

На территории Верхнего Поволжья мотив триумфальной арки не получает широкого распространения. Основным типом остается иконостас в формах классицизма с применением некоторых барочных элементов.

Одним из лучших иконостасов начала XIX в., выполненным в виде триумфальной арки, можно считать иконостас Казанской церкви в с. Скнятиново-Языковых под Ростовом Великим. Он относится, очевидно, к концу 10-х годов XIX в. Иконостас сделан в виде высокой арки. Справа и слева от царских врат поставлены небольшие двухколонные портики с треугольными фронтонами. Архитектура иконостаса очень проста. Тем не менее иконостас производит сильное впечатление. Этот эффект достигается декоративной отделкой, исполненной с большим художественным вкусом. В силуэте иконостаса еще можно почувствовать барочные мотивы. Волюты в верхнем ярусе помогают сопряжению верхнего яруса с расширенным основанием арки. Эти волюты соседствуют с пилястрами, которые превратились в прямоугольные вставки. Царские врата сами образуют как бы арку. Легкость их расцветки — белое с голубым и немного золота — дополняется перетеканием малинового тона в катапетасме. Все это создает особый колорит той свежести и легкости, которая не была свойственна барокко. В иконостасе полностью отсутствует скульптура. Деревянная резьба становится ажурной и утонченной. В некоторых частях она словно теряет материальность. Особенно это чувствуется в резьбе царских врат и растительной гирлянде, перекинутой под аркой. Тонкой резьбой украшены овальные рамы праздничных икон.

Довольно близок к иконостасу в с. Скнятиново по форме и отделке иконостас Троицкой церкви 1816 г. в с. Верхне-Никульское Некоузского р-на Ярославской обл. (см. илл.). Хотя он и был создан почти одновременно с иконостасом в с. Скнятиново, но не столь удачен. Декоративная отделка царских врат и арки здесь более скупая. В целом иконостас не кажется законченным и выглядит утяжеленным, несмотря на арочную композицию. Большие незаполненные участки мешают остальному.

Иконостас начала XIX в. из церкви Флора и Лавра начала XIX в. Ивановская обл., с. Ярлыково.

Из всех сохранившихся иконостасов в виде триумфальной арки только один выделяется оригинальностью. Это иконостас церкви Флора и Лавра в с. Ярлыково Ивановского р-на Ивановской обл. (см. илл.). Датируем его 20-ми годами XIX в. — временем постройки церкви. В интерьер храма очень умело вписана перспективно сокращающаяся арка. Эффект перспективы подчеркнут архитектурным сокращением радиуса арки в сторону алтаря храма. Завершается арка небольшим треугольным фронтоном. Сам же иконостас находится на заднем плане — т. е. композиция иконостаса состоит из двух частей: самой арки и небольшой алтарной преграды. Декоративное оформление иконостаса довольно скупое. Почти вся резьба сосредоточена на карнизах арки и ее опорах. Весьма оригинально решен свод арки. Он покрыт крупными восьмигранными кессонами, одновременно являющимися рядами иконостаса — праздничным и деисусным. С каноническими рядами иконостаса происходят удивительные перемещения. С обязательного строго вертикального расположения они перемещаются на вогнутую поверхность арки. Главная композиция иконостаса дополняется двумя симметричными малыми иконостасами боковых приделов. В миниатюре они повторяют центральную часть и вместе с ней объединяют обширное трехнефное пространство храма в единое целое. Перед нами не просто зрелый образец иконостаса первой четверти XIX в. в виде триумфальной арки, а уникальный памятник иконостасного искусства вообще.

Что касается цветового решения иконостасов позднего классицизма, то здесь продолжают использовать различные цвета. Сплошная барочная позолота забывается, и встретить ее можно лишь в элементах ордера и царских вратах. Преобладающим цветом становится белый и лишь в отдельных случаях — темно-бордовый (иконостас в с. Ярлыково) (см. илл.).

Постепенно, к концу 1820-х годов, иконостас классицизма все более мельчает в формах и полностью теряет свою былую тектоничность. Для этого времени характерен иконостас Крестовоздвиженской церкви 1827 г. в с. Поводнево Сонковского р-на Калининской обл.

Во второй четверти XIX в. интерьер русских храмов существенно меняется. Повсеместно распространяется масляная стенопись в суховатой академической манере, формально еще близкой к классицизму, но постепенно теряющая его героический пафос. Спокойствие гладких поверхностей иконостасов, чередующихся с немногочисленной резьбой, сменяется переусложненными профилями и назойливыми рельефными накладками. Видимо, в представлении многих заказчиков и художников тех лет многократный повтор элементов как бы компенсировал огрубленность очертаний каждого звена. Потеря классицизмом ясности при переусложнении форм предвещает его закат. Он становится старомодным и скучным. Его сменяет романтическая эклектика, которая во второй половине XIX в. приобретает характер древнерусских и византийских мотивов, очень приблизительных по набору форм и совершенно чуждых духу прототипов. Богатая и грубая резьба найдет соответствие в тяжеловесной живописи. Масштабная несоразмерность архитектуры, проникшая и в иконостасы, ознаменует торжество ремесленной добротности над художественным чутьем.

О своеобразии архитектуры русских провинциальных городов в 1840-е—1910-е годы

А. И. Власюк

Статья посвящена особенностям планировки и застройки городов русской провинции, где своеобразно сказались процессы, характерные для этого сложного, интересного, но весьма противоречивого периода русского зодчества.

Архитектура этого времени, непосредственно предшествующего советскому зодчеству, долго оставалась в тени, и к ней не было проявлено должного внимания. Ее историческое значение недооценивалось, и она сравнительно с другими периодами остается до сих пор наименее исследованной. Особенно мало изучено зодчество провинциальных городов; в трудах по истории архитектуры оно почти не освещено, его своеобразие не раскрыто. Если по архитектуре Москвы, Петербурга и других крупных центров за последние годы появились исследования[358], то в городах провинции архитектурные памятники этого времени в большинстве своем даже не выявлены.

Между тем архитектура провинциальных городов имеет свои характерные особенности. В провинции, например, в других условиях и масштабах, чем в столицах, своеобразно, нередко со значительным отражением местных традиций, проводилась застройка городов, формировались новые типы зданий, складывались художественные направления. Сохранившаяся в нашей стране историческая застройка городов более чем на 60% состоит из зданий, выстроенных в рассматриваемый период. Эти сооружения в значительной степени и ныне определяют облик центральных районов многих городов.

В данной статье делается попытка рассмотреть лишь один вопрос обширной темы архитектуры городов провинции 40-х годов XIX—начала XX в.— проследить формирование местных особенностей, преимущественно в части планировки и типологии зданий и стилевой направленности архитектуры, в городах с различными архитектурными традициями. Статья в основном базируется на архивных изысканиях и на обследованиях сооружений в натуре, т. е. на новом фактическом материале, дающем представление об эволюции планировки и характера застройки ряда городов провинции.

Что касается выбора объектов изучения, то здесь ставилась задача исследовать архитектуру некоторых типичных городов РСФСР, различных по историческим судьбам, а также по социально-экономическим и природным условиям. В их число вошли торговые, промышленные и административные города центральной части России, северные и южные Урала и Поволжья (Владимир, Нижний Новгород, Астрахань, Саратов, Самара, Архангельск, Екатеринбург, Таганрог и др.).

В планировке и в стиле архитектуры Астрахани, Владимира, Нижнего Новгорода, Смоленска и сходных с ними городов, сложившихся до XVIII вв., в определенной мере сказывались в XIX — начале XX в. преимущественно традиции древнерусского зодчества.

В Екатеринбурге, Калуге, Перми, Саратове, Ростове-на-Дону, Таганроге, т. е. в городах, сформировавшихся в период классицизма, и в 1830-е—1910-е годы ярко проявилось воздействие традиций этого стиля.

Примером городов с традициями северного деревянного зодчества взят Архангельск; городов, не имевших отчетливо выраженных определенных традиций,— Самара.

Астрахань. Первый план Астрахани был утвержден в 1769 г. Этот план создавался с учетом сложившейся в XVI—XVII вв. планировки и придавал ей, согласно новым требованиям регулярного градостроительства, более строгую упорядоченность с укрупненными кварталами, разветвленной системой площадей и геометрически выравненными улицами. Город расширялся главным образом в южном направлении вдоль канала на широкой полосе свободной территории от берега Волги до Кутума. В последующих планах — 1774 г. и 1811 г.[359] — по существу, проводилось урегулирование плана 1769 г., в который вносились изменения, обусловленные ростом города и необходимостью в связи с этим детализации и уточнения его планировки.