Всеволод Воеводин – Слепой гость (страница 10)
Мы любили ходить к старику Джабару. Он не был ни странником, ни солдатом, как мой дед, не добирался до Индии и не участвовал ни в каких сражениях. Дальше нашего городка он, кажется, никуда и не ездил. Всю жизнь он был обыкновенным крестьянином. И все-таки он много видел, еще больше слышал и все помнил. Подолгу мы просиживали у него под навесом, слушая его тихую речь о курице с одной ногой, о богатыре Гассане, о рыбаке Балдахаре, которого народ посадил на царство.
Каждую сказку он кончал так: «Они ели, пили, веселились, в землю ушли, а вы ешьте, век живите!»
Иногда он говорил, говорил, а потом начинал клевать носом и засыпал на полуслове. Мы уходили на цыпочках, чтобы не разбудить старика, купались, играли, гонялись друг за другом в пятнашки. Через час-полтора он просыпался и находил нас всех сидящими под навесом и ожидающими продолжения сказки. Как ни в чем не бывало он продолжал ее с того самого места, на котором уснул.
- Что я сказал? Да!.. «Есть старухи как шелк, есть старухи - пусть судьба их наделит змеями и лягушками!..»
Однажды к нему приехали какие-то ученые люди и целую неделю просидели у него на бахче, записывая все, что он им говорил. Ну, он и поговорил в свое удовольствие. Что не помнил, тут же, наверное, сам присочинил. Примерно через год, за несколько дней до нашей последней встречи, он получил по почте толстую книжку сказок, красным карандашом среди многих имен там было подчеркнуто его имя. Теперь, с утра уходя на поле, он стал брать эту книжку с собой, хотя и не умел читать даже по складам.
В этот день он рассказал нам о мертвецах и о ловком мошеннике, потому что разговор зашел о слухах, которые нас всех очень занимали (я говорю о скрывающемся имаме). Сидя у дороги и беседуя со всякими людьми, Джабар Йолдаш-Оглы слышал, конечно, больше нас.
- Вот, - добавил Джабар, - я рассказал вам о человеке, который утверждал, что он может творить чудеса, вот он кем был. Как бы и этот не оказался базарным мошенником.
Он стал по обыкновению дремать, и мы с Бостаном ушли - не совсем, а пока старик не проснется. После истории о мертвецах он обещал нам рассказать о старинной ханской крепости, которая сохранилась в наших горах.
Я очень хорошо помню этот день. Духота была невыносимая. Над желтым дынным .полем вставали против солнца огромные грозовые тучи, и птицы летели в сторону от них, и вскоре наступила такая тишина, что, лежа между грядок, шагах в семидесяти от старика, мы слышали, как он похрапывает у себя под навесом.
Я сам задремал, и вот тут-то Бостан подтолкнул меня локтем. Чуть раздвинув листья, он смотрел на дорогу и показывал мне глазами. Я тоже раздвинул листья и увидел прохожего, который нерешительно поглядывал то на спящего старика, то на дыни, желтевшие возле самой дороги. Он был невысокий, седой, в простой крестьянской одежде и с мешком на спине, - прохожий как прохожий. Устал он, наверное, очень, все лицо у него было в поту, и губы потрескались. Он быстро нагнулся, сорвал дыню и на ходу стал засовывать ее в мешок, и в это время -проснулся Джабар. Он увидел, как прохожий прячет дыню, и с криком побежал за ним вдогонку.
- Брось, брось, - бормотал он укоризненно и, выхватив дыню у прохожего, из рук, сам бросил ее на дорогу. - Ты же взял совсем зеленую, экий ты… На вот тебе…
Он нагнулся к грядке и стал щупать дыни, выбирая самую лучшую. Прохожий ждал.
- Откуда идешь? - спросил Джабар. Он хорошо вздремнул, и теперь ему опять хотелось поболтать.
Прохожий назвал какой-то городок.
- Там и живешь?
- Да, на дороге работаю, обходчиком.
Джабар протянул ему дыню:
- На, хороша будет…
Прохожий опустил руку в карман. Я видел, как в пальцах у него что-то блеснуло. Он достал деньги.
- Сколько возьмешь?
Джабар смотрел на него не отвечая.
- Зачем брать? - лениво сказал он.- Это твоя дыня, а не моя. Разве ты не знал?
Прохожий молчал.
- Нехороший ты человек, - продолжал Джабар. - Ты не знал, что это твои дыни, и все-таки взял одну, пока я спал, Ай-яй-яй! Сам себя обворовал, значит!
- Ну, давай сюда дыню, старик, - сердито сказал прохожий. - Болтаешь, как баба. Вон гроза собирается.
Джабар держал дыню в руках, смотрел на прохожего и качал головой.
- Ай-яй-яй! Если ты не знал, что дыни, которые растут по дорогам, твои дыни, - ты на дороге не работаешь. И ты груб со старым человеком, а я уже давно ни от кого не слыхал грубости. Вот ты наврал! про себя, да…
Прохожий отступил на шаг. Влево и вправо дорога была пуста. Он ударил старика по виску, и тот свалился ничком на дорогу. Все произошло в полминуты. Прохожий нагнулся над стариком, приподнял его за плечи и отшвырнул на бахчу. Только ноги в шерстяных чулках торчали над грядками. Так же быстро прохожий прикрыл их листвой и зашагал прочь. Вдруг он увидел нас. Мы вскочили с Бостаном, когда он ударил старика, и стояли теперь, сцепившись руками друг с другом. Он остановился, шагнул было к нам и, передумав, кинулся в сторону от дороги и вскоре исчез в орешнике позади бахчи.
Мы бросились к старику. Правый глаз его кровоточил, розовые пузырьки лопались у него на губах, - должно быть, он расшиб себе грудь при падении. Я крикнул Бостану: «Беги к реке, намочи рубашку, - может быть, он еще жив!», асам побежал по дороге, кричал, спотыкался, падал, звал на помощь.
Никого! Ни одной арбы, ни одного пешехода.
Больше я не мог бежать. Я задохся…
В отчаянии я оглядывался по сторонам и вдруг увидел вдали сверкавшую на поворотах дороги точку. Это блестело на солнце автомобильное стекло, это была машина, и она шла сюда. Я стоял на дороге, раскинув руки крестом, я чуть не бросился под колеса, когда машина поравнялась со мной, и сразу же вскочил на подножку.
Только один человек был в машине-командир-пограничник в зеленой, перепоясанной ремнями гимнастерке. Орудж, мой дядя, сидел за рулем. Я вцепился ему в рукав и рассказал, что случилось.
- Он все наврал про себя. Джабар сразу раскусил этого человека. Он не дорожный обходчик. Он-чужой…
- Как он выглядел? Вспомни хорошенько, - сказал Орудж с непонятным мне блеском в глазах.
Я описал все: лицо, волосы, одежду, все приметы, которые мне бросились в глаза. Он слушал очень внимательно, потом сказал:
- Садись, надо отвезти старика в больницу.
- Орудж!- воскликнул я. - Он ведь там, в орешнике! Я знаю там все ходы и выходы. Его можно поймать.
Орудж раздумывал, потом решительно расстегнул кобуру и вытащил маузер. Я сунулся было в орешник, но он велел мне остаться около машины, а сам скрылся в кустах. С минуты на минуту я ждал короткого револьверного выстрела и окрика: «стой!» Однако в зарослях было тихо, и вскоре Орудж вышел на дорогу, ворча, ч)то без собаки в такой чаще делать нечего!.
- Отвезем старика, Гамид, - сказал он, садясь в машину.
Я оцепенел. Дядя Орудж боялся, Орудж не хотел преследовать преступника - это было ясно. По моему лицу он понял, что я ему не верю, и снова нахмурился.
- Вот что, - медленно сказал он. - Дай мне слово, что ты никому не сболтнешь о том, что здесь случилось. Здоровьем матери поклянись.
Он хотел скрыть все, что здесь произошло! Скрыть о переодетом преступнике, о враге! Орудж - командир-пограничник. .. Мой дядя! ..
Страшная мысль пришла мне в голову.
- Ну? - повторил Орудж, не сводя с меня глаз. - Дай/слово.
- Хорошо, - сказал я, - даю. Никому не скажу.
Я дал ему слово молчать, наперед зная, что мое слово-ложь, что есть человек, который сегодня же все от меня узнает.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Неожиданная встреча у следователя. - Мне доверяют важную тайну. - Еще одна встреча.
Когда мы подъехали к бахче, Бостан все еще смачивал водой окровавленное лицо. С трудом мы уложили старика в машину. Плохо смытая кровь запеклась у него на щеке, голова беспомощно свисала. Орудж пощупал пульс - пульс бился. Жизнь еще не ушла от веселого сказочника. -
Бешено гудя, машина влетала в город. Улицы мелькали одна за другой. Орудж затормозил у подъезда больницы. Выбежали санитары, собрались ребята с ближайших улиц. Джабара внесли в приемный покой, мы трое вошли за ним. Пока Орудж объяснял кому-то, что старика избили хулиганы, я смотрел, как доктор Коган, властный и строгий, в белом своем халате, командовал сестрами и санитарами, и думал о том, как бы мне отвязаться от Оруд-жа и Бостана. Впрочем, очень скора нас всех троих выставили из больницы, и мы вышли на улицу.
- Подвезти вас, ребята? - спросил Орудж, садясь за руль.
- А разве мы не вернемся на бахчу? - удивился Бостан.
Орудж засмеялся.
- Ты что же думаешь этот бродяга так там и ждет нас?
- Да, - ответил Бостан. - Я сказал глупость.
Я ожидал, что он полезет в машину (Бостан очень Любил кататься в автомобиле), но он стоял по прежнему на тротуаре. Я тоже решил под каким-нибудь предлогом отказаться ехать в машине, чтобы остаться одному.
- Ну, - сказал Орудж, - лезьте!
Бостан покачал головой.
- Спасибо. Я должен тут рядом зайти по делу.
- Мне тоже некогда, - сказал я. - Спасибо, дядя.
- Как хотите.
Орудж кивнул нам на прощанье. Машина тронулась и умчалась по улице. Я стоял и не мог придумать предлога, чтобы отвязаться от Бостана, когда он сам ко мне обратился.
- До свиданья, - сказал он, - у меня тут дельце одно на базаре.
Кивнув головой, он ушел.
Я остался один. Тогда я пошел в НКВД. Меня не хотели пускать, но я сказал, что мне по срочному делу нужно повидать следователя Чернокова. Дежурный позвонил ему по телефону, и Черноков велел меня пропустить. Я вошел в кабинет, и хотя по дороге приготовил речь, которую собирался произнести, но в дверях забыл ее всю до последнего слова. Я стал у окна, не зная, о чего начать.