Всеволод Вишневский – Ленинград. Дневники военных лет. 2 ноября 1941 года – 31 декабря 1942 года (страница 15)
(208-й день войны.)
Потеплело – 13 градусов.
Нет света, так как электроэнергия идет в первую очередь на хлебозаводы, военные заводы, в госпитали. Сегодня в городе выдан хлеб почти без примесей. Висят объявления о выдаче продуктов на январь. (Нормы: по 100–200 граммов.)
Наконец (!) мы получили комнаты в ПУ и начали их оборудование.
Днем возобновились радиопередачи.
Слушаем Москву: продолжаются активные действия наших войск; Красная армия будет без передышки продолжать наступление, очистит захваченные советские земли…
Сделал записи о действиях морских бригад во время войны. Много великолепных примеров героизма.
В ленинградских газетах за 14 января объявлено о награждении шестисот семи ленинградских рабочих и инженерно-технических работников за успешное выполнение оборонных работ и выпуск вооружения.
Объявлена перерегистрация продовольственных карточек. Надо избежать злоупотреблений, выдачи на «мертвых душ» и пр.
Зашел к артиллеристам. Немцы обстреливают Ленинград и Кронштадт из шести- и восьмидюймовок. К зиме подтянули французскую тяжелую батарею на железнодорожных платформах; ее не раз засекали наши разведчики. Она действует из Кингисеппа, подтягиваясь на отдельных участках и быстро исчезая.
У нас работают отличные морские[21] бронепоезда и транспортеры. Управление всем морским огнем строго централизовано. Связь четкая. Хорошо стреляют корабли, неплохо форты, хуже железнодорожные батареи. Есть лихие бронепоезда.
Немцы сидят на пайке в пятьсот граммов хлеба, при скудном приварке. Грязные, вшивые. Числа пятнадцатого декабря одна группа немцев начала атаку на морскую бригаду, стреляя из автоматов куда попало. Их перебили. У убитого обер-лейтенанта нашли карту с точным обозначением наших позиций. Мертвые фашисты лежали в русских сапогах, в краденых шарфах, шалях. Недавно группа немцев и финнов пошла в белых халатах в налет на один из Северных кронштадтских фортов. Из-за метели потеряли ориентировку и вышли к нашему ораниенбаумскому берегу, попав под жестокий огонь батарей, немедленно их обнаруживших. Почти всех перебили, шестнадцать взяты в плен.
16 января 1942 года.
(209-й день войны.)
Методически идет наступление на Западном фронте. Взято Селижарово: направление на Великие Луки – Полоцк – Двинск… Есть крупные трофеи за период с 6 по 15 января.
В нашей столовой тьма. Ел сухарь и треску…
Редактирую брошюру А. Зонина[22] о линкоре «Октябрьская революция».
Был комиссар Красной Горки и просил приехать к ним, осветить обстановку. Запишу это на начало февраля.
Положение с продовольствием, топливом, электроэнергией ухудшается. (Все сегодня на сухарях.)
Железнодорожники еще плохо работают, а грузы идут, и их ждут, как спасения.
У Н. Тихонова в квартире все живут в одной комнате. Дрова кончаются, начали топить мебелью.
К Тарасенкову на улице подошла девушка-студентка… Ей страшно было в темноте идти одной по Марсову полю. По дороге она ему рассказала: «Получаю пятьсот рублей, работаю в госпитале, там подкармливаюсь. Кормлю и родителей. Достала пять литров керосина…» и т. д. Вот стиль вечерней беседы с девушкой в январе 1942 года в Ленинграде.
17 января 1942 года.
(210-й день войны.)
Был военный художник Яр-Кравченко. Просит устроить его поработать у морских летчиков. Показал мне отличный альбом: зарисовки корпуса истребителей – серия портретов в реалистической манере.
Сегодня только 15 градусов мороза. После тридцати двух кажется, что тепло. Болят помороженные щеки и подбородок. Но я в общем бодр. Стало уже трудно делать пешком два-три конца в день. Питание опять ухудшается. Пустой суп, немного каши. Не дают чая, а кипяток «не идет». Видимо, необходимы жиры, углеводы и белки…
От воспаления легких умер писатель Семенов – автор «Натальи Тарповой» и ряда пьес.
Устраиваю группу в новом помещении. Сегодня некие типы взломали нашу дверь, утащили печку, весь запас папирос, перешвыряли все рукописи. Не понимаю, откуда эти звериные инстинкты? Виновных обнаружили, составили акт. Все вещи водворили на место…
По Ладожской трассе идут грузы. В госпиталь пришли две трехтонки с продовольствием.
Работающие на производстве боевого снабжения получают триста пятьдесят граммов хлеба плюс семьдесят граммов хлеба и два раза в день горячую еду. (Нам нужен боезапас.)
Из типографий работают только типография Ленинградского фронта и газетный цех типографии имени Володарского.
«Правда» просит дать очерк (к Ленинскому номеру) о Ленинграде. Дам.
Усталость…
18 января 1942 года.
(211-й день войны.)
Отдохнул, выспался.
На Западном фронте захвачены две железнодорожные станции, кажется на Ржевском направлении. Наступление идет замедленно; условия трудные, и весна будет, безусловно, трудная.
Сегодня мягкая погода. На улицах как будто оживление. У книжного киоска толпа. Берут книги. В ряде мест с витрин отдирают доски защитных прикрытий, «чтобы было
С памятника «Медный всадник» тоже сдирают доски с наружной эллипсовидной обшивки. «Ему не холодно, а нам будет
У районных врачей очереди за бюллетенями. Неотложная помощь редко является из-за отсутствия транспорта.
Сегодня в нашем флотском хлебе – целлюлоза!..
С. К. входит в ритм нашей жизни. Подголадывает, но бодра.
Вечером пошел в «Правду». Не был в Ленинградском отделении месяца два. Привычная тьма, пятна голубых фар, темные силуэты на улицах, молчание… В переулке, у отделения «Правды», забор. Пробую найти калитку, кто-то кричит… Объяснили, что тут лежит неразорвавшаяся двестипятидесятикилограммовая бомба. Отделение «Правды» переехало в подвал, рядом с машинным отделением. Это – бомбоубежище. Сыро, температура плюс 8–9 градусов. Но по современным нормам кажется, что уютно: горит свет, стоят столы, работают телефоны и радио. Лежат свежие номера «Правды», «Красной звезды» (от 17 января). Рабочие из машинного отделения обступили меня, спрашивают: «Когда прорвут блокаду?» Отвечаю: «Надо подождать, упорно действовать». (Я в быстрые прогнозы уже не верю.) Товарищ Воронов[23], исхудавший, несколько глуховатый, сидит у печки и подбрасывает в нее бумагу – типографские отходы.
– Всеволод Витальевич, как вы оцениваете положение Ленинграда?
– С точки зрения общего хода войны Ленинград выполнил свою задачу. Он устоял, остановил двадцать – двадцать пять немецких дивизий, размолол до трехсот тысяч немцев, обеспечил эвакуацию ценного оборудования и кадров. Сохранен Балтийский флот, Кронштадт – сохранена огромная мощь города-крепости. Силы на прямой контрудар у истощенных войск самого Ленинграда недостаточно. Решение, мне кажется, должно прийти от армий Северо-Западного фронта: фланговых ударов и перехвата немецких коммуникаций. В свою очередь, и эти операции имеют подчиненный характер. Главный удар наносится Западным фронтом; его успех выводит нас за Смоленск, на Витебск – Двинск, выручает Ленинград. Немцы это ясно видят, их тревожат именно правый фланг и их тылы. Я твердо верю, что совместные усилия, стойкость Западного фронта, Ленинграда и Северо-Западного фронта дадут успех. Да, еще умрет в городе некое количество людей. Жертвы неизбежны.
Ладожская ветка железной дороги передана военным частям. Поток грузов
Старожилы говорят, что голодные 1918–1920 годы были «детскими игрушками» в сравнении с этой осадой Ленинграда.
Читаю очерки и корреспонденции в номерах «Красной звезды» от 15, 16, 17 января. Весьма интересно. Дается картина наступления Западного фронта; преследование немцев! В отдельных случаях в окружение попадают группы по пять немецких дивизий (район Можайска). Наши настойчиво продвигаются вперед. Не давать немцам оторваться, переформироваться и т. д. Гнать, сбивать их!
«Зимой 1942 года мы должны обескровить врага, разгромить все его старые и свежие полки и дивизии, положив этим основу нашей полной победы…» (Передовая «Красной звезды» от 15 января 1942 г.)
Меня радуют уверенные приемы наших войск. Драться умеют первоклассно!
К весне, несомненно, надо ждать новых технических средств – «новинок» германской армии. Уже есть сведения о «Мессершмитте-210», о новых бомбардировщиках. Но будут новинки и у нас!
Смещения, чистка и тому подобные меры среди генералитета Германии приняли широчайшие масштабы. Вся офицерская каста, вся головка офицерского корпуса – под ударом Гитлера. Геббельс в газете
Было бы полезно
Всю ночь до 7 часов 30 минут утра работал над очерком «Люди города Ленина». Писал с настроением, хотя мешали газетные требования и объем статьи.
19 января 1942 года.