Всеволод Ревич – На Земле и в космосе (страница 6)
Второе замечание касается одной строчки. Последней. Идя на свидание с юношей, полюбившим ее, Юлия долго терзается, включать или не включать аппарат, проверять ли истинные намерения своего кавалера или нет, довериться парню, к которому и она неравнодушна, так сказать, без проверки? В конце концов, пишет автор, «Юлия включила аппарат». Если это не опечатка, то, по-моему, зря она это сделала. Это не в ее характере, это переводит Юлию в совершенно иной психологический тип: подозрительных, ревнивых женщин, которые шпионят за своими избранниками.
Мне кажется интересным сравнить рассказ Г. Гуревича с напечатанным еще до революции рассказом некоего А. Зарина под названием «Дар сатаны» (вообще-то подобных сюжетов встречается много, совсем недавно была опубликована, например, повесть З. Юрьева «Звук чужих мыслей»). Я выбрал пример для сравнения, потому что герои близки по возрасту, а следовательно, и по свежести восприятия мира. В рассказе А. Зарина подобную возможность получает молодом человек, скромный, добродушный и к тому же поэт. Получает чисто сказочным путем, и «сделан» этот «прибор» не из транзисторов, а из… слюны дьявола. Но цели введения фантастического хода вполне аналогичны в обоих рассказах. В отличие от нашей современницы, заринский молодой человек разочаровывается во всем: в друзьях, в невесте, во всех встречных людях, которые без исключения оказываются мелкими, подлыми карьеристами… И если Юлия колебалась, не утопить ли ей «викентор» в колодце, то герой «Дара сатаны» со злости выбрасывает свое снадобье в форточку, чтобы автор мог закончить рассказ циничной сценой: «В это время под окошком проходили молодые люди, только что вступающие в жизнь. Они возвращались с товарищеской пирушки и продолжали с жаром говорить об идеалах, о торжестве правды, о готовности пострадать за нее; давали жаркие обеты всю жизнь посвятить добру и служению ближнему,— и вдруг, приостановившись при свете фонаря, взглянули в глаза друг другу и… громко расхохотались».
Я думаю, что Юлии следовало бы выключить свой аппарат перед свиданием с Кешей, чтобы быть выше того героя, видимо, далекого от передовых кругов и поэтому приходящего к мысли, что в людях совсем нет ничего святого и искреннего.
А ведь и вообще литература — это тоже «заглядывание в чужие головы», так что столь заманчивый прием — сорвать уж окончательно все маски с человека, даже те, которые он носит несознательно, — будет постоянно привлекать к себе писателей.
В ином повороте тему «проверки на правду» мы находим в повести Льва Успенского «Эн-два-о плюс икс дважды» (сборник «Тайна всех тайн»). Обращение к фантастике такого известного литератора, как Л. Успенский, конечно, не может не привлечь внимания. В повести прекрасно выписаны обычаи, быт дореволюционного студенчества и тогдашняя жизнь; мы узнаём здесь руку «Записок старого петербуржца». А что касается собственно фантастики — изобретение такого газа, под воздействием которого люди начинают говорить только правду,— то и здесь многим писателям стоит поучиться, как придавать чисто техническим придумкам острый нравственный смысл, заставлять их «работать» на большую, глубокую идею. Право же, сцена в университетской аудитории, где под влиянием этого газа начинает откровенничать профессор-ретроград, может считаться в этом отношении образцовой.
Вторая повесть Л. Успенского, «Шальмугровое яблоко» (сборник «Фантастика–72»), стоит несколько особняком. Это довольно редкий вид фантастики «сегодняшнего дня», в которой нет ни пришельцев, ни роботов, ни телепатии, а только лишь загадочные, необычайные происшествия. В повести соседствуют бытовые зарисовки с полупародией, а может быть, и с полной пародией на приключенческие романы. Увлекательность и веселость — не последние достоинства «Шальмугрового яблока».
Скромнейший и тишайший бухгалтер заштатной артели «Ленэмальер-Цветэмаль» вдруг обнаруживает, что в его жизни был такой период (о котором он ничего не помнит), когда он путешествовал по экзотическому острову Калифорния, сражался с дикими зверями и подосланными убийцами и был мужем — этот благонамеренный семьянин! — прекрасной «солнцеподобной» принцессы. Контраст, как видим, максимальным: чуть ли не киплинговский землепроходец и рядовой бухгалтер (почему-то именно эта профессия выбрана литературой для олицетворения обыденности и размеренности существования).
Что же хотел сказать автор, соединяя, так сказать, под одной «крышей» две столь противоположные личности. Может быть, то, что человек еще плохо знает сам себя, что в неожиданных обстоятельствах в нем могут просыпаться такие душевные и физические силы и склонности, о которых он и сам не подозревает? И, конечно, в этой повести есть протест против будничности, скуки, намек на то, что каждый человек может прожить свою жизнь интересней и насыщенней…
Заметки о советской фантастике 1973 года
В 1973 году вышло немало научно-фантастических книг, хотя, пожалуй, ни одна из них не стала крупным художественным открытием. После весьма бурного развития фантастической литературы в 60-х годах жанр находится сейчас в некотором переходном периоде. Будем надеяться, что это затишье временное, разбег перед новым взлетом.
Так как большинство произведений развивало наступление на уже завоеванных плацдармах, я позволю себе начать мой, не претендующий на исчерпывающую полноту, обзор с переизданий. Пусть эти книги, строго говоря, не относятся к 1973 году, однако в свое время они были незаслуженно обойдены вниманием критики (но отнюдь не читателей).
В первую очередь речь пойдет о фантастической трилогии В. Мелентьева. Три его повести — “33 марта”, “Голубые люди Розовой земли” и “Черный свет”, ранее выходившие порознь, были собраны издательством “Детская литература” под одной обложкой и общим названием “Черный свет”.
Книга В. Мелентьева предназначена детям младшего школьного возраста. Как правило, фантастика для такого круга читателей носит сказочный характер. Создать произведение подлинно научной фантастики для аудитории, у которой нет еще общего представления о науке,— дело довольно сложное. Однако очень нужное. Современные дети растут в обстановке научно-технической революции. С самых ранних лет они окунаются в стихию технического засилья, в стихию научной терминологии, что вызывает у них огромный интерес. Пусть им многое непонятно в занятиях взрослых, в радио- и телепередачах, но это интригующая непонятность. Конечно, влияние НТР сказывается и на школьных программах, но школьные программы не могут не быть достаточно консервативными, а вокруг сияет радуга цветных телевизоров, спутники подлетают к планете Марс, люди высаживаются на Луну…
Попытка В. Мелентьева создать такую, отвечающую духу нашего времени фантастику для младших заслуживает пристального внимания. Как мне представляется, наибольшего успеха писатель достиг в первых двух повестях.
“33 марта” рассказывает юному читателю о мире завтрашнего дня. Ребенку ведь нельзя дать представление о будущем, о тех целях, которые ставит перед собой наша страна, с помощью абстрактных формулировок, которые старшим школьникам уже доступны. Такое понятие, как “коммунизм”, может быть воспринято учениками начальной школы главным образом в образных, увлекательных картинах. Именно это и сделал В. Мелентьев в своей книге. Воспользовавшись фантастическим приемом, ведущим начало еще с рассказа американского писателя В. Ирвинга “Рип Ван Винкль”, автор перенес современного школьника, заснувшего шестиклассника Васю Голубева, на пятьдесят лет вперед, в 2020 год.
Полвека — еще не такой большой срок, чтобы то будущее, в которое попадает Вася, было совсем непохоже на сегодняшний день; герой застает в живых своих сверстников, конечно, постаревших. Многое из того, что делают люди вокруг него, понятно и знакомо мальчику, но, с другой стороны, за пятьдесят лет наше общество сделает, разумеется, трудно представимый рывок вперед в техническом оснащении, в отношениях между людьми, в условиях их жизни, в бережном — наконец-то! — обращении с природой… Перемены, поразившие Васю, поражают и читателей, его ровесников. Ведь и герой и его читатели — и есть строители того самого прекрасного, радостного мира, в который попадает мальчик. Воспитательное значение книжки трудно переоценить, я бы внес ее — если это еще не сделано — в рекомендательные списки для начальной школы.
А такой, может быть, чрезмерно тяжелый для впечатлительных голов момент — мальчик замерз в лесу и был разморожен только спустя много лет — удачно снят в конце книги сообщением о том, что все это Васе просто приснилось, пока он в снежной яме ожидал помощи…
Во второй повести В.Мелентьев берет еще один традиционный фантастический зачин — прибытие на Землю космического корабля с пришельцами — и поворачивает его совершенно необычно. Кажется, еще никто из фантастов всерьез не доверял звездолетов детям. А вот обитатели Розовой земли посчитали, что подрастающее поколение должно с ранних лет привыкать к ответственным, большим делам. Они доверяют своим ребятам корабль, в котором юные космонавты живут, путешествуют, учатся. Они вернутся на родину опытными звездоплавателями. Очень многое узнают в долгом полете четыре симпатичных маленьких голубых человечка, а вместе с ними и землянин Юра Бойцов, который был любезно приглашен на космическую прогулку вместе со своим неразлучным псом Шариком. По сравнению с “33 марта” “Голубые люди…” более, так сказать, научны, повесть насыщена сложными терминами и описаниями — атом, гравитация, биостимулятор… Речь даже заходит об относительности времени. Доступность изложения придает книжке несомненную информационную ценность, но все же не это в ней главное. Главное — ее идея: глядя на своих голубых коллег по разуму, Юра Бойцов учится быть настоящим человеком, он понимает, как много надо в жизни знать, уметь, сделать, он осознает, что такое ответственность и как нужно оправдывать доверие окружающих.