Всеволод Кукушкин – Парижанка в Париже (страница 3)

Все расхохотались, представив себе ситуацию, обычно случающуюся в комедиях положений.

– Простите, Николя, а если бы не муж, что было бы дальше? – спросил лохматый художник из Москвы.

– Ах, любезный, вам ли не знать, что история не имеет сослагательного наклонения? – ответствовал Николай с самым серьезным видом.

– А если бы на вашем месте оказалась я, а вы на месте мнимой «горничной»? – кокетливо спросила через некоторое время Аня, когда они с Николаем оказались рядом за столом.

– Я бы сделал все возможное, чтобы удержать вас, и утром мы приняли бы душ вместе, а потом, может быть, ночью искупались в озере! – после небольшой паузы, спокойно ответил Николя.

– Вы смелый человек – сразу принимать такое решение!

– У меня есть некоторый жизненный опыт, и я знаю, чего хочу, – при этом Николя посмотрел на нее прямо, с каким-то даже вызовом мужчины-охотника во взгляде.

И вот теперь этот красивый парень со всем его «некоторым жизненным опытом» сидит на холодной, по-весеннему, земле под деревом и пытается придти в себя. А его новая знакомая, которую он рассчитывал покорить с первого взгляда, прикидывает, как поймать такси, за полсотни евро отвезти его домой и потом самой добраться в Ситэ Университэ. Оставаться у него в ее планы не входило, а от такого нокдауна он должен скоро восстановиться. Разве что утром примет таблетку от головной боли. Так что сиделка ему не понадобится. Просто ее удар был скорее неожиданным, чем сильным, так, тычок, но пришелся Николаю в самый краешек подбородка. Никакой серьезной травмы он не получил, но внезапно вырубился.

Медленно подкатил синий полицейский автомобиль, притормозил напротив странной пары. Опустилось стекло, и добродушный ажан спросил вежливо:

– Мадам? Месье? Все в порядке?

– Уи, уи, месье! – радостно затараторила Аня. – Были в гостях, веселились, Николя немного перебрал, а у него такое слабое сердце!

Тут и Николя включился в игру, рукой указав на грудь, мол, сердечко пошаливает.

Полицейский пробормотал в ответ, что пить надо бы меньше, если сердце не позволяет. Стекло поползло вверх, и он добавил напоследок: «Бон нюи, мадам! Бон нюи, месье!»

Буквально: «Доброй вам ночи!».

Выдержав, пока автомобиль отъедет на полсотни метров, Николай с Аней расхохотались прощальной фразе доброго полицейского.

– И куда тебя отвезти? – спросила Анна, решив, что он уже в достаточной мере пришел в себя, может понимать вопросы и отвечать.

– Госпиталь Ротшильда! – пробормотал Николай, покачав при этом чуть-чуть головой, проверяя, был ли это нокдаун или все-таки легкий нокаут. Вроде бы ориентации не потерял.

– Ого! А не горячишься? Вроде не так сильно ткнула! – испугалась Аня. Она и сама не ожидала такого эффекта, а вот на тебе, запросился в госпиталь…

– Это ты погорячилась! Мне-то, как раз, холодновато теперь. Так, легкий нокдаун, да и то от неожиданности. Ничего страшного. А госпиталь Ротшильда – потому, что я живу там, рядом с госпиталем, на улице Дагорно, напротив сицилийской пиццерии.

Это было уже легче. Район спокойный, чистый, криминальной славой не пользуется. Евро за тридцать вполне можно будет доехать. Отпускать его одного Ане расхотелось, лучше все-таки перестраховаться.

1814 год, Франция, 10 февраля.

…Наполеон прибыл к своей армии ближе к концу января и блестяще провел несколько сражений. Австрийские войска начали его просто бояться. Пытался было противостоять императору, вновь обретшему боевой кураж, Шварценберг, но жестокий приступ подагры свалил австрийского князя и он уже был готов скомандовать общее отступление. Воякой он был ни чета наполеоновским маршалам.

Потрясением для многих русских стало сообщение, что 10 февраля у Шампобера корпус генерала Олсуфьева был наголову разбит Наполеоном. Полторы тысячи убитых, три тысячи вместе с самим Олсуфьевым попали в плен. Это заставило участников коалиции относиться к делу гораздо серьезнее. Французские войска, прежде всего старая гвардия, представляли собой большую силу и требовали к себе внимания и осторожности. Шварценберг послал в лагерь Наполеона адъютанта с просьбой о перемирии, но император… отложил ответ.

Наполеон заговорил о том, что за две недели отбросит неприятеля к Рейну, и теперь он не просто ждал, он жаждал сражения с основными русскими силами.

Все-таки он был блестящим воякой от Бога…

Париж, 2009 год.

На следующий день после фиаско на бульваре Николай довольно долго думал о своей новой знакомой, с которой у него случился такой конфуз. Ему захотелось найти девушку и объяснить ей, что он не какой-то уличный приставала, что это просто так сложились обстоятельства. Ну, звезды так выстроились. Но на самом деле подсознательно он пользовался «открытием», которое сделали ловеласы еще прошлых веков: женщинам важно внимание мужчин в любых его проявлениях. Случается так, что иной мужчина при этом идет на риск вдруг получить по физиономии. Бывает. Но при этом исходит он из смелого, хотя и авантюрного предположения, что, если не уделит должного внимания, не обозначит хотя бы «попытку», то тем самым обидит даму.

В общем, Николай Гарнет в течение целого дня занимался поисками Анечки, как он теперь ее называл в своих размышлениях. Ему пришлось перезваниваться с половиной «русского Парижа», пока, наконец, к вечеру нашелся след студентки.

Оказывается, Аня Василькова изучала политологию в Сорбонне. С одной стороны, дело новое, а с другой – еще Ломоносов, создавая первый российский университет в середине восемнадцатого века, ввел кафедру политики. В общем, человечество во все времена занималось политикой, так что нет ничего удивительного в том, что мастера красноречия придумали красивое название для своего занятия. В старое время это была наука, изучавшая и политику, и дипломатику, и нравственность. Нынешние студенты изучают историю, и теорию политики, и все производные от этих направлений, начиная от политических конфликтов и кончая геополитикой, вторгаясь и в экологию, и в информатику, словом, во все, о чем можно говорить долго и с умным выражением лица. При этом знание иностранного языка является обязательным, а специально еще изучают логику, правоведение и даже такой предмет, который сразу и не понять: теория и практика аргументации. Специализацией Анны были политический анализ и прогнозирование, мировая политика и международные отношения.

1814 год. Швейцария. Базель, 2 января.

…Основные силы русской армии только 1 января 1814 года в районе Базеля ступили на территорию Франции. Еще после ухода Наполеона из России в декабре 1812 года мнения об этом походе в русском генералитете разделились. Одни считали, что надо гнать Наполеона дальше и воевать до окончательной победы. Но тогда фельдмаршал князь Кутузов этому всячески воспротивился. Он считал, что негоже русским солдатам воевать в интересах англичан, больших мастаков загребать жар чужими руками.

Теперь, когда светлейший князь умер, царь поддался уговорам со всех сторон и двинулся на Запад, намереваясь покончить с любыми попытками Наполеона относительно новых походов.

Поначалу движение русской экспедиционной армии было внешне даже неспешным, будто нерешительным. Погода в субботнее утро выступления выдалась столь скверная, что кто-то, правда, не говоря вслух, счел это нехорошим предзнаменованием. Сильный порывистый дождь временами прекращался, и тогда на землю падали крупные хлопья тяжелого снега. Было очень холодно, что обычно в эту пору в России, но удивительно для центра Европы.

– Господи, как бы на биваках мы до смерти не померзли, как французы в двенадцатом году! – поделился своими опасениями один из русских гренадер с соседом, шедшим рядом.

– Не должны бы, все-таки мы к морозам привычнее! Но давай друг дружки держаться, вместе, авось, до тепла продержимся. Эх, погодить бы с выступлением неделю-другую!

Но погода, как известно, на войне планов не отменяет.

Париж, 2009 год.

На третий день Николай Гарнет сумел перехватить Анну в коридоре университета, удивив своим появлением, и, используя запасы красноречия, доставшегося ему от образованных предков, убедил в настоятельной необходимости провести пару вечерних часов вместе, выпить по чашечке кофе или перекусить где-нибудь в кафе в том же Латинском квартале.

– И с чего это ты ко мне полез тогда на бульваре? – спокойно, едва заметно улыбаясь уголками рта, спросила Анна, когда они оба в теплых куртках расположились на тротуаре /парижская классика/ за круглым мраморным столиком в «Кафе де Лютес».

– Так ведь весна, Париж, – как-то смущенно пробормотал Николя. – Это была чистая импровизация, искренняя, а потому и наивная.

– Логично. За оправдание принять можно, – улыбаясь, произнесла Аня, но с натяжкой.

– Понимаешь, ты девушка красивая, эффектная, я и подумал, что, если не уделю должного внимания, то ты можешь обидеться, – поняв, что ситуация не безнадежна, попытался вернуть себе какие-то позиции Николай.

На самом деле он просто озвучил одну простую истину, которая существовала со времен Джакомо Казановы, а может быть, и его предшественников: женщины иногда прощают тех, кто злоупотребляет возможностью, но никогда тех, кто ею не воспользовался.

– И вовсе не обижаюсь я, не подумай! Это, скорее, ты можешь обижаться! – Аня невольно потрогала свой подбородок. – И что мы теперь будем делать?