Всеволод Кукушкин – Меч императора (страница 6)
В особом отделе Рудольфу передали два полученных для него сообщения. Первое – приятное – о вступлении в силу приказа о присвоении ему звания полковника. Хотя после варшавской операции прошло немало времени, но бумаги, наконец, прошли все инстанции и теперь легли в «личное дело». Орден за операцию ему вручили еще в ноябре, а Иван получил свой в январе. А второе сообщение оказалось конкретным поручением.
Для начала Соболевский отправился представиться генерал-майору Замуле, который также получил шифровку из Москвы. Александр Дорофеевич – обычно мало улыбчивый, державшийся ровно, мужчина, как говорят, в теле, бритоголовый, из-за чего казалось, что на крепкой шее сидит почти идеальный шар, на этот раз не скрывал своего удовлетворения, что вместе с ним будет действовать такой опытный – полковников за просто так не присваивали – человек.
Приказ был лаконичен – ранним утром 19 августа команда десантников должна высадиться на аэродроме Мукдена в тылу японской армии. Оттуда боевым порядком или скрытно, смотря по обстоятельствам, выдвинуться в город и овладеть ключевыми опорными пунктами. Приказ, переданный Соболевскому, был «вторым этапом» операции – в составе тридцати военных контрразведчиков участвовать в пленении в аэропорту Мукдена императора Пу И и сразу же его допросить. Главный вопрос – знает ли он что-то о бактериологическом оружии? Потом все остальное.
Правда, командование решило провести уникальную по своей необычности операцию. С нескольких аэродромов поднялись несколько десантных групп, которые имели задачи высадиться сразу в нескольких городах далеко в тылу Квантунской армии. Так, в Дальний полетел десант под командованием начальника разведки 9-го корпуса, полковника Бориса Лихачева, давний друг – полковник Иван Рыбчонок оказался в Харбине… И в каждой группе был свой полковник со «вторым» приказом, кому выпадет взять императора, тому и действовать по утвержденному плану.
– Товарищ генерал-майор, товарищ генерал-майор! – обратился по уставу, подбежавший к Замуле молодой лейтенант с листком бумаги, – Получен условный сигнал!
– Да что же ты так кричишь, на всю ивановскую?! – осадил его Александр Дорофеевич. И обратился к нескольким офицерам, стоявшим рядом с ним и разговаривавшим сразу обо всем, и ни о чем конкретно. – Все, отставить разговоры! По самолетам! Кому условный сигнал, а кому – безусловный! Запускай моторы!
В воздух поднялась настоящая армада. Сначала транспортные самолеты – дугласы и Ли-2 с десантниками. Потом «аэрокобры» и «лавочкины», истребители прикрытия. Вскоре после взлета к группе тяжело подвалили «митчеллы» – бомбардировщики. Была еще пятерка «ил-вторых» – штурмовиков, чтобы, если понадобится, нанести удар по наземным противовоздушным батареям. О том, чтобы остаться незамеченными, не было и речи. Переговоров по радио не вели. В воздухе никого не встретили. Ни по пути, ни у самого Мукдена.
Первыми на аэродром вышли истребители, зайдя на бреющем полете с солнечной стороны. Зенитные орудия, расставленные по классической схеме прикрытия аэродромов, не сделали ни одного выстрела. Хотя сверху было четко видно, что чехлы с пушек сняты, у орудий находились расчеты. Но японские солдаты и офицеры, сидя, кто на снарядных ящиках, кто просто на земле, задрав головы, с интересом смотрели вверх, ясно различая красные звезды на крыльях и фюзеляжах. Несколько человек побежали было к укрытиям, но как-то не спеша.
Без приказа пушки не стреляют, а команды открыть огонь, видимо, никто не давал. То ли японские командиры рангом пониже не поняли, что случилось, а, скорее всего, не захотели напрасно погибать. К тому же кто-то из более высокого командования уже знал о капитуляции, а такая информация в любой армии разлетается быстрее звука. Правда, представителей советского командования здесь не ждали.
Самолеты оливкового цвета с красными звездами на крыльях, заметными, кажется, с любого расстояния, заходили на посадку и летчики, кто в душе, а кто и въявь, перекрестились – обошлось все неожиданно гладко. Десантники, которым не пришлось прыгать, тоже не скрывали своего удовлетворения. Одни за одним шасси транспортников касались земли, при еще работающих двигателях десантники, словно на учениях – четко, без суеты выпрыгивали из самолетов и бегом рассеивались по летному полю. Каждый точно знал, что ему нужно делать и куда бежать. Японская охрана в считанные минуты была обезоружена. Без всякого сопротивления. Десантники в душе были даже благодарны японским командирам – война окончена, чего зря людей под пули толкать?
Спрыгнув из открытого люка на землю, Замула обернулся и увидел, что лейтенант Якунков, как они и определили еще до вылета, находится рядом, в метре сзади.
– Лейтенант, действуйте по плану! – скомандовал Александр Дорофеевич. – Берите ваших людей, кого определили, и на машины. Вон стоят японские, они, кажется, возражать не будут. Быстро на телеграф, на вокзал, на радиостанцию, в банк и главное – мост через эту самую Ляо-хе. Все под охрану, под свой контроль.
«Точно как в кино «Ленин в Октябре» – подумал Соболевский, но, естественно ничего не сказал – приказ-то был абсолютно правильный. Главное, не дать противнику опомниться, а то еще начнут японцы самурайский дух показывать.
– Они же японские! – растерянно выдавил Якунков.
– Ну, и что, что японские?! – возмутился генерал-майор. – У них что, газ слева, сцепление справа?!
– У нормальных – наоборот!
– У каких нормальных? Вы-па-алнять!! – вдруг сорвался на крик генерал-майор.
Лейтенант Якунков кинулся ко второму «дугласу», к «своим» бойцам.
Несколько десантников побежали к дальнему краю поля, где стоял трехмоторный «юнкерс» с хиномарой на фюзеляже. Двигатели работали на холостых оборотах. Казалось, что пропеллеры лениво прокручиваются кем-то изнутри гондол, чуть ли не вручную. Наземная команда техников дружно подняла руки. Люк был открыт, лесенка трапа свисала вниз – кого-то ждали на борт. Десантникам было ясно – раз аэродром взят, никто не должен с него улететь, а то, зачем вся эта операция проводится? Двое тут же стали у люка, отодвинув плечами растерянных японцев. Конечно, если бы этот самолет и взлетел, то его тут же перехватили истребители, также приземлившиеся на аэродроме и стоявшие неподалеку. Из своих машин летчики не выходили, дожидаясь новой команды. У двух «лавочкиных» моторы работали на малых оборотах – стоит дать газ, и пойдут на взлет.
К «Юнкерсу» спешил какой-то офицер в японской форме, на кителе у него поблескивал золотом шнур аксельбанта. Вместе с десантниками подошла к самолету и капитан Светлана Снегирева, которая как раз и прилетела, чтобы переводить с японского языка, если придется. Через минуту сюда подошел и в черном кожаном реглане Соболевский, опередивший генерала Замулу.
– Это генерал Есиока, он сопровождает императора Пу И и просит разрешения отправить самолет. Говорит, что Манчжоу го не воюет с СССР, является нейтральным государством, – разъяснила Снегирева.
– Куда отправить? А что там, в самолете? – спросил Замула и вопрошающе посмотрел на Соболевского. Тот в ответ отрицательно покачал головой.
Снегирева перевела ответ Есиоки, который всем видом показывал свою твердость – самолет должен лететь в Корею, там личные вещи императора и его семьи.
– Так, никакие самолеты никуда не отправлять и никакие самолеты не принимать, – распорядился Замула и добавил – пошли в здание аэропорта, там разберемся.
– Александр Дорофеевич, кажется, к нам попал действительно император, – поделился своим мнением Соболевский. – Точных сведений, где он, все-таки не было, предполагали даже, что он в Харбине, а оказался здесь.
И Замула, придерживая фуражку с кокардой, вместе с адъютантом, Соболевским и контрразведчиками из «Смерша», которые были с ним на одном борту, быстро пошел к зданию аэродрома, больше похожему на какой-то павильон. Самолет остановился метрах в ста от предполагаемого входа, так что им требовалось не больше трех минут, чтобы подойти к нему. Навстречу им вышел какой-то невысокий седовласый пожилой мужчина в японской военной форме и доложил на русском языке, что он русский эмигрант, возглавляет палату церемоний при дворе манчжурского императора, а в павильоне находится император Пу И со своей свитой, которые только что прилетели в Мукден. Всего 13 человек.
– Ну, Рудольф Иоганнович, это уже по твоей части, мое дело предложить им сдаться, – заметил Замула, когда они входили в здание. – Полагаю, однако, что без стрельбы обойдемся. Не императорское это дело – пистолетиками баловаться.
Сдача прошла без происшествий. За исключением небольшого недоразумения. Два наших офицера внимательно и цепко осмотрели небольшую группу встревоженных гражданских, военных и женщин и, вежливо раздвигая их по сторонам, отделили рослого, облаченного в военный мундир представительного мужчину. Ничего не говоря, тот только переминался с ноги на ногу, прижимая к бедру саблю в ножнах, и обводил вошедших большими, навыкате, глазами. Офицеры из СМЕРШа вопросительно глянули на полковника. Соболевский покачал отрицательно головой и глазами показал офицерам направо. Ничуть не стушевавшись, те оставили «императора» в покое и встали по сторонам небольшого диванчика с подушками, на котором сидел худой человек в гражданском костюме, в белой рубашке со старомодным отложным воротничком. Внешне он оставался спокоен, только расширились зрачки, и без того увеличенные линзами больших черных очков. Это и был Верховный правитель, император Маньчжоу-Го, генералиссимус и Главнокомандующий Маньчжурской императорской армией Айсиньгёро Пу И.