Всеволод Горчица – Тестировщик планет (страница 2)
Я поднял глаза и посмотрел на дальние звёзды – они стояли на месте, а вот ближайшие ко мне слились в непроницаемый сверкающий поток. Я до сих пор не могу привыкнуть к ошеломляющим просторам Вселенной, к ее грандиозности, когда буквально шкурой чувствуешь всю её мощь. Иногда меня до костей пробирал абсолютный холод, хотя разумом я понимал, что надежно защищен от любых температурных перепадов.
Узнай о моей странности комиссия по безопасности, они списали бы меня на Землю, как раньше списывали моряков или летчиков.
Веки отяжелели, и я зевнул, но спать было нельзя, до точки назначения оставалось всего триста двадцать квинтиллионов джоулей. Я слышал, что раньше время измеряли в периодах обращения Земли вокруг своей оси, но для большого космоса это не подходит. Сейчас время стали измерять в квинтиллионах джоулей, согласно принципу – время равно энергия.
Я очень не люблю процедуру торможения, она самая опасная из всех, и поэтому она для меня пахнет фиалками. Дернув кончиком носа, я заставил систему проверить состав воздуха. Никаких посторонних запахов внутри. Запах фиалок только у меня в голове.
Растянув губы в «улыбку фавна» и тут же вытянув губы в «дудочку», я отключил мимическое управление «Чёрным треком», и перешел на мысленное. Торможение – это вам не шуточки. Запятая не должна превратиться в чёрную траурную точку – не имеет права. Так бы сказал Илья.
Глава третья – панически ностальгическая
Запах фиалок усиливается настолько, что я начинаю задыхаться, у меня сводит живот, ужасно хочется согнуться, скрючиться, забиться в темный угол, но героический «Чёрный трек» не дает мне этого сделать. Недаром же, он изначально создавался для военных, он не позволит мне опозорить честь мундира, и я стою по стойке смирно, подчиняясь невидимой силовой коже. Я знаю, что должен вытянуться вдоль топографических инерционных линий, но меня гнет в дугу. Чтобы успокоиться, я вслух пою веселую песенку из рекламы наноботов, но песенка звучит глухо, словно из бочки.
Мое воображение рисует картинку за картинкой: как тонкий слой силовой кожи не выдерживает сумасшедших нагрузок, и лопается, мгновенно слетая с меня, мое тело тут же разрывается на миллионы кусочков, а клетки, словно виноградины под тяжелым прессом, лопаются, и тут же рвутся нити ДНК, и в конце я превращаюсь в пыль из нейтронов, протонов, и даже кварков…
Не бойся, говорю я себе, все пройдет мгновенно, «чик и готово», ты даже не почувствуешь боли, просто сольешься со звездной пылью, а новую небольшую туманность назовут «Звёздный мальчик» или «След от испуга».
«О великий Маскус, пусть все системы отработают штатно, согласно твоим божественным алгоритмам, пусть все случайности, ошибки и злой умысел минуют меня, пусть Вселенная простит меня за содеянное и еще несодеянное, согласно воле твоей и всепрощающей любви. Бегин!»
Как только закончилось торможение от моей паники не осталось и следа, только немного тянуло мышцы от перенапряжения. Глеб рассказывал, что вначале он при торможении терял зрение, но после пятой экспедиции все как рукой сняло. Илью отпустило уже с третьего раза – у него реакция выражалась через полную глухоту. По словам Стена, у него ничего подобного не было, его организм верил в инженерный гений человечества, и кроме радости он ничего не испытывал. Мы подозревали, что Стен от страха ржал как жеребец.
Это была моя пятая экспедиция, но легче не становилось. Меня все чаще посещала мысль, что я зря выбрал такую профессию и лучше самому списаться на Землю, и посветить себя театру.
Я прибыл в заданный сектор с опережением. Передо мной горел список из семнадцати безымянных планет. Их всех нужно было посетить, познакомиться с ними, выведать у них тайны, изучить характер, а потом оценить, как можно тыкву превратить в карету, или крысу в кучера, или золушку в принцессу, ну на крайней случай в супермодель. В большинстве случаев я был объективен, но иногда, если планета мне очень нравилась, а по стандартам не дотягивала, я ставил ей «троечку с натяжкой», чтобы это не значило у древних. Я давал ей шанс, и в такой момент моя работа мне нравилась, потому что я ощущал себя, если на Маскусом, то его правой рукой.
После близкого, я бы сказал, интимного знакомства с планетой, я имел почетное право дать ей имя.
Запустив сканирование окружающих звёздных систем, я начал наблюдать, как подтверждаются номера планет, появляются направления и количество времени в квинтиллионах джоулей для перелета к ним, и не заметил, как снова стал напевать песенку из рекламы:
Я, как и все, не помню своих нулевых очков, их одевают сразу после рождения – они очень мягкие и невесомые, иногда раскрашены в веселые цвета, но чаще они прозрачны как вода. С самого первого вдоха мы получаем в дар от человечества защиту и могущество. Секрет очков прост – они черпают энергию напрямую из ближайшей звезды, собирают ее и преобразуют в физическую защиту маленького человека. Очками управляет система, она способна с помощь них кормить и оберегать ребенка, развлекать и обучать, она следит за всеми процессами в организме и помогает расти ему здоровым. Очки – это самое грандиозное и значительное изобретение человечества.
По мере взросления, смена очков происходит трижды – это прекрасный и волнующий ритуал. На первой смене обязательно присутствуют близкие родственники: женщины тихо поют, а мужчины становятся вкруг и на разные голоса произносят священную молитву Маскусу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.