Всеволод Болдырев – Самая страшная книга 2021 (страница 65)

Кляня про себя тех, кто составляет расписания, егерь поблагодарил вахтера и вышел на улицу.

Выйдя из машины и сунув водителю несколько мятых купюр, егерь оказался в окружении многоквартирных деревянных бараков, выстроившихся вдоль довольно широкой по местным меркам улицы. Прохожих почти не было. То ли боялись дождя, то ли просто сидели по домам, занятые своими делами. В конце улицы маячил просвет, и егерь зашагал по направлению к нему, огибая глубокие лужи.

Дорога закончилась площадью. Она оказалась вымощена булыжником, что удивляло не меньше, чем основательное здание вокзала. В центре площади стоял неработающий фонтан, наполовину заполненный мутноватой водой. На поверхности плавали принесенные ветром прошлогодние листья. Выложенный кафелем бордюр украшали ржавые потеки.

Неподалеку от фонтана притулился блошиный рынок. Торговцев можно было перечесть по пальцам – покупатели сидели по домам. Люди у крытых прилавков коротали время за неспешными разговорами. На расстеленных газетах лежало всевозможное барахло. Бабка, перед которой стояли стаканы, наполненные крупными маслянистыми семечками, рассказывала о чем-то своему соседу – сгорбленному мужичку в облезлой меховой шапке, который продавал будильники, побитые ржавчиной инструменты, гвозди и прочую скобяную мелочь.

На краю площади, возле трехэтажного каменного здания с широким, отделанным под мрамор крыльцом, росло высокое дерево с мощными кряжистыми ветвями. С ходу егерь не взялся бы определить его породу. Ветки были усыпаны готовящимися вот-вот распуститься почками. Егерь пригляделся. Прямо из раскидистой кроны свисали чьи-то ноги.

Тело висельника, судя по размеру сапог – мужчины, качалось в порывах весеннего ветра. Руки безвольно болтались вдоль туловища, голова и плечи скрыты в сплетении ветвей – лица не разобрать. Узел толстой веревки был затянут у самой верхушки ствола. Удивительным казалось то, что никто из торговцев не обращал на мертвеца ни малейшего внимания, как будто его здесь и вовсе не было.

«Ну дела. Приехал, называется», – подумал егерь и направился к старухе с семечками.

– Здорово, мать.

– И тебе не хворать, – прошамкала она в ответ и добавила скороговоркой: – Стакан – полста, полстакана – тридцать.

– Добро, – ответил егерь. Порылся в карманах в поисках мелочи, отсчитал и ссыпал горсть в сморщенную ладонь. Спрятав деньги, старуха ловко свернула кулек из газеты и наполнила его из стакана.

– Скажи, мать, это у меня в глазах рябит или там человек на ветке качается?

– Ты вроде молодой еще, чего им рябить-то? – зыркнула бабка. – Повесился, третьего дня еще. А может, повесили. Так и висит с тех пор.

– Ну и дела. А милиция что? Приезжала?

– Приезжала, а как же, – закивала бабка. – Записали всё в бумажку, понятых позвали. Оформили, как полагается. И уехали. Снимать, говорят, не наше дело. Этим, дескать, скорая заниматься должна. А врачи-то все поувольнялись еще в прошлом годе.

– Вон оно что.

– Люди поначалу пугались, а теперь попривыкли уже. Глядишь, дотянут – сам свалится, а там уже ЖЭКу возиться придется. Это все глава наш. – Бабка ткнула пальцем в сторону дома с мраморными ступеньками. – Тьфу ты, пропади он пропадом. Ни в чем порядок навести не может.

– Кредит у него был, – вздохнул дедок в кепке, сплевывая черную шелуху. На картонке перед ним были свалены медали и значки. – У повешенного – не у главы. Эх, неладна. Понаберут у черта чужого добра, а отдавать-то своим приходится.

– Да что ты брешешь, «кредит», – возмутился торговец будильниками из-под ондатровой шапки. Как и остальные, он непрерывно лузгал семечки. – Это Гришки Яблонского отец. Пацаненка, что с башни упал. Брат двоюродный Васи Бокова.

«Боков». – Егерь вспомнил книжку и разговор в электричке. Вот же совпадение. Хотя… Похоже, что так или иначе все здесь приходились друг другу родственниками.

Налетел порыв ветра, теребя придавленные кирпичами края газет. Раздалось протяжное карканье – ворон прилетел и уселся на ветку. Перепрыгнул на плечо висящего покойника. Острый клюв несколько раз ткнул в сдавленную веревкой шею. Никто, кроме егеря, не обратил на это внимания.

– А глава на месте сейчас? – Егерь посмотрел в сторону широкого крыльца. Слева и справа на постаментах стояли гранитные статуи, изображающие нечто абстрактное. Камень фигур был черным и блестящим – дождь и не думал прекращаться. Егерь поднял глаза к небу.

«Цвета молока, разлитого на асфальт», – подумалось вдруг ему.

– Да кто ж его знает, – мужик в шапке решил ответить за всех сразу. – Сходи да спроси.

Егерь молча кивнул.

– Ступай-ступай, – проскрипела бабка. – Давно там пора шороху навести.

Когда рослая фигура с рюкзаком за плечами удалилась на достаточное расстояние, бабка посмотрела ей вслед и изрекла:

– Ишь ты. С главой он потолковать собрался, – и, подумав, добавила: – Из столицы, видать. Важная птица…

Ворон, соглашаясь с ее словами, закаркал со своего насеста.

– Я же говорю, мужчина, он занят. – Девушка, сидящая за конторкой, была неумолима и строго буравила непрошеного гостя взглядом из-за тонких очков в прямоугольной оправе. Отливающие перламутром светло-русые волосы секретарши были собраны в пучок на затылке.

– Могу записать вас… – она склонилась над ежедневником и стала перелистывать страницы, – …на следующий вторник. – Девушка снова подняла увеличенные линзами серо-голубые глаза на посетителя.

Егерь уже стоял перед отделанной под орех дверью. «Дереза В. П.» – гласила латунная табличка.

– Мужчина, что вы…

– Я ненадолго, – пообещал егерь, поворачивая ручку.

– Мужчина! Я что вам сказала! Виктор Палыч!

Прорвавшись через секретаршу, егерь оказался в просторном кабинете. Напротив двери, позади массивного рабочего стола, висела огромная, во всю стену, карта района с отметками в виде красных флажков, разбросанных тут и там.

Виктор Палыч стоял у распахнутого окна. На подоконнике в пепельнице дымилась сигарета. Хозяин кабинета держал трубку радиотелефона, зажав ее между ухом и плечом. Обеими руками он опирался на раму окна, из которого открывался вид на площадь, дерево и висящего на нем мертвеца.

– Да при чем здесь погода, Валентиныч! Что? Да, да, моросит… А ты не мороси! – закричал глава в трубку. – Ты знаешь, что со мной за это в управе сделают? – его тон сменился на угрожающий шепот. Нависающий над брюками живот перевалился через подоконник, и егерь забеспокоился, как бы его обладатель не выпал наружу.

– Меня это не интересует! Чтобы сегодня его там не было! Все! – Виктор Палыч яростно нажал на отбой несколько раз, замер на секунду, посмотрел на трубку и вышвырнул ее в окно. Егерь с интересом следил за представлением. Снизу донесся удар и хруст расколовшейся пластмассы.

Виктор Палыч схватил пепельницу, протопал мимо егеря, будто не замечая его, и устало рухнул в кожаное кресло. Под его немалым весом оно жалобно скрипнуло. Взгляд главы какое-то время блуждал по кабинету, пока наконец не остановился на непрошеном госте.

– Чего тебе? – спросил Виктор Палыч сумрачным тоном.

Егерь сделал несколько шагов от двери и присел на кресло поменьше по другую сторону стола.

– Не хотят работать? – участливо поинтересовался он, выкладывая документы один за другим, словно раздавая «в дурака».

– Не хотят, – рассеянно ответил глава, придвигая к себе бумаги и бегло просматривая их. – Устроил мне тут один подарочек. Висит груша – нельзя скушать!

– Это тот, на дереве?

– А то кто же? – сквозь зубы процедил глава. – И нашел же место, подлец. Эх, да что там, – махнул он рукой. Поднял глаза от документов. – Командировочный. Егерь, значит? – задумчиво произнес Виктор Палыч и, дождавшись кивка, посмотрел с подозрением. – Странно. Мне по твоему поводу не звонили.

Будто вспомнив о чем-то, глава на секунду замер, затем выдвинул ящик стола. Из его недр появилась телефонная трубка – копия той, что теперь лежала разбитая внизу под окном.

– Вы ж знаете, как у них. Голова не ведает, что в ногах делается. – Егерь развел руками, показывая, как он осуждает подобный бардак.

– Катенька, чайку нам соорудите. – Палец Виктора Палыча надавил на кнопку селектора. – Так что от меня-то нужно? – вернулся глава к разговору.

– Разрешение за подписью и печатью. На осмотр угодий и проведение мероприятий для подготовки к охотсезону.

– Это каких таких мероприятий? – насторожился Виктор Палыч.

– Формальность. – Егерь пожал плечами. – Похожу, погляжу… Для отчета. Да вы не переживайте, я не ревизор, – попытался сгладить ситуацию егерь, видя, как напрягся хозяин кабинета при слове «отчет». – Говорю же, формальность. У меня самого эти командировки уже вот где, – егерь выразительно провел ладонью по горлу. – Сослали к черту на рога. Поброжу пару денечков, осмотрюсь и уеду. Да, – вспомнил он, – вот еще отдельная бумага на пробный отстрел.

– Отстрел… – прогудел под нос хозяин кабинета, ставя длинную заковыристую подпись внизу бланка. Маленькие глаза на лоснящемся лице хитро мигнули. – Поделишься настрелянным-то?

– Да хоть всю тушу забирайте, – махнул рукой егерь. – Мне без надобности. Только голову возьму, если дичь крупная. Там они, – он неопределенно показал пальцем наверх, – любят чучелами кабинеты украшать. Да и санитарные пробы надо сделать…

– Ясно, ясно, – закивал Виктор Палыч.