Войцех Сомору – Циян. Сказки тени. Том 1 (страница 36)

Нужно найти брата.

***

Это было очень давно. Когда-то они были совсем маленькими. Две ленты – золотая и серебряная – кружились над гладью океана и с каждым кругом спускались всё ниже и ниже. Их первый день в Цияне – Оэлунн так хорошо его помнил. Он был на несколько лет младше Юнсана, но многие принимали их за близнецов: слишком похожи, лишь ужимки и серебро отличали Оэ от брата. Юнсан же всегда был серьёзным, даже в тот, самый первый, день. И эта серьёзная чешуйчатая змея так боялась воды, Небо! Юнсан храбро сжимал острые, как иглы, зубы, и это было ещё уморительнее.

– Отец убьёт тебя, Оэ!

– Так пусть сначала поймает!

Ветер и смех… Пока они были юными, всё было так легко и просто. Циян завораживал Оэлунна. Как этот мир отличался от Небесных городов! Сколько красок, сколько жизни было в каждом вдохе! Настоящей жизни, материальной, рождённой в муках и угасающей в одиночестве. Серебряный дракон не мог надышаться солёным и несовершенным воздухом океана с примесью гнили от умершей где-то рядом огромной рыбы, над которой кружили чайки. Они никогда не были так близко к воде, и Оэ нырнул, рухнув с невероятной высоты в голубую воду, окатив брызгами брата от морды до хвоста. В воде он обернулся в человека, и, хохоча, выплыл на поверхность, расслабившись и позволяя волнам баюкать себя. Глупые человеческие ноги, забавные руки, а эта шерсть на голове…

– Вернись немедленно! – крошечный золотой дракон недовольно кружил вверху, прямо у Оэлунна над головой, норовя дать хвостом по лбу.

– Лучше сам спускайся. Вода солёная!

Даже в детстве голос Юнсана был полон строгости, а в каждой фразе самого Оэ таилась насмешка. Поняв, что старший брат не собирается следовать его примеру – что, на взгляд Оэлунна, было просто-напросто глупо, раз уж они сюда добрались, – младший уловил момент и подбросил себя в воздух, чтобы тут же рухнуть вниз, унося в воду шипящую золотую змею.

– Попался!

«Посмотри, как прекрасен Циян, Юнсан».

Тяжёлое облако закрыло солнце, окрашивая воду в тёмный цвет.

– Брат?

Юнсан растаял прямо в его пальцах, а цвет воды поменялся, становясь сначала тёмно-синим, а после и вовсе чёрным. В лицо Оэ вдруг ударила волна, защипало в глазах, а к солоноватому привкусу добавилось послевкусие железа.

Он тёр глаза, от чего становилось только хуже, но, когда Оэ смог проморгаться, то увидел, что океан окрасился в кровавый цвет. Солнце исчезло.

– Юнсан!

Серебряный дракон забарахтался на волнах, но вода вдруг перестала держать его, и Оэлунн с головой провалился вниз, не в силах оставаться на плаву, выдыхая последний воздух из лёгких…

***

…Он рухнул прямо в тронный зал. Небо, как его давно здесь не было! Даже смешно. Люди не умели строить так легко и воздушно, выражать истинное изящество и совершенство порядка в каждой детали. Простор и тишина. Дом.

Оэ стёр с лица кровь, невольно замерев от нахлынувших воспоминаний. А затем повернулся к недовольному брату, вертевшему в руках тяжёлую чёрную жемчужину.

– Брось, Юнсан. Ты теперь лун-ван. Неужели не рад? – Оэ подмигнул старшему брату и толкнул окровавленными пальцами его в плечо.

– Опять ты шутишь. Нет ничего хорошего в том, что отец умер.

– Ну, он был довольно несдержан…

– Оэлунн!

– Что? – Оэ пожал плечами. – Ты будешь лучше. И корона тебе к лицу.

– В Бездну её… – Юнсан проглотил чёрную жемчужину, добытую с трупа отца, и поморщился.

– А обет лун-вана всё тот же? Уже чувствуешь что-нибудь?

– Думаешь, это так смешно? Может, свою жемчужину мне тоже отдашь?

– Обойдёшься. А сейчас? – Оэлунн теперь шёл задом наперёд, внимательно рассматривая страдальческое лицо брата.

Слишком много эмоций. Ох, если бы он мог ему помочь и лишить его их, Юнсану было бы гораздо легче… Это его проблема. Это его погубит, вместе с грузом ответственности. Оэлунн никак не мог понять, когда же это началось, – или его брат с рождения был таким любителем замотать себя в цепи? Всем помочь, за всех решить, принести себя в жертву, но добиться какой-то бесполезной, на взгляд Оэ, правоты Неба. Ещё эта любовь к людям, она обременяла его брата. Отец людей не любил. Большинство дэви относились к ним, как к милым зверюшкам, и Оэлунн не был исключением, но Юнсан… Он так и не придумал, что же с этим сделать, но волновался за старшего брата, и это, возможно, было самое яркое чувство, которое испытывал Оэ.

Они продолжали идти по пустому тронному залу, от каждого шага Оэлунна оставался кровавый след, но Юнсан этого не замечал.

– У меня не отрастёт вторая голова, Оэ.

– А было бы занятно. Представь себе: съел жемчужину другого дракона – и у тебя отросла его голова. Вторая. Или третья? И какая бы отвечала за что, ты не задумывался? Я имею в виду, если у тебя две головы, то кто управляет руками, а кто нога…

– Оэлунн?

– Так какая она на вкус, отцовская сила?

– Твоя рука, Оэлунн.

– Ну скажи. Тебе больно?

– Оэ, у тебя кровь.

Младший брат покосился вниз и обнаружил, что рука, в которую влил кровь Заан, стала совершенно чёрной. Выругавшись, он задрал рукав, и из раны хлынуло что-то чёрное, вязкое, тяжёлое. Каждая капля, падая на пол, обжигала мрамор огнём, обращая его в такое же месиво, расползаясь от Оэлунна по стенам, оплетая Юнсана, который грустно смотрел на брата.

– Это было самоубийство, Оэлунн.

– Юнсан!

Оэ рванулся, чтобы схватить старшего за рукав, но поймал лишь пустоту. Чёрный ихор поглотил Небесный дворец, и Оэ пришлось двигаться в темноте наощупь, безрезультатно пытаясь вспомнить, как выглядят Небеса, в надежде, что это поможет вернуться. Или найти брата.

«Посмотри, как было прекрасно небо, Оэлунн».

***

…Он сидит на утёсе, свесив ноги вниз. Чёрный ихор капает с его пальцев. Оэ так задумался о том, что произошло, что не сразу заметил огромную золотую змею, что летела в его сторону, а рухнув рядом, обернулась в старшего и совершенно недовольного брата.

– Как ты мог, Оэ?

Ох уж это холодное лицо, полное скрытой трагичности! Нет, эмоции его определённо погубят.

– И я тебя рад видеть, Юнсан.

– Не заговаривай меня. Небо тебя изгнало, Оэ! Я видел, что ты не смог вернуться в Небесный город.

– И лун-ван ничего не может с этим сделать, разве не занятно? – Оэлунн выглядел совершенно не обеспокоенным, он даже улыбался. – В этом мире есть вещи, которые нам с тобой неподвластны. Вот так живёшь, не трогаешь никого, и в один прекрасный день просто не можешь вернуться домой. И ведь никто не пришлёт тебе скрижали с обвинениями. Даже смешно.

– Это не шутки. Ты перестал работать.

– А я начинал? Хотя… Возможно, Небо не считает то, что я делаю, работой.

– Оэ… Разве сложно было изучать всё, что тебе интересно, и нести свои обязанности?

– Нет, ну вы посмотрите на него. В детстве читал нотации о том, что нельзя воровать отцовские книги, теперь пытается вернуть на путь истинный, как будто сам не знает, что это не поможет. Это так… мило. Не вижу смысла тратить на это время.

– Да что ты изучаешь?!

– Круг перерождений. Жизнь. Смерть. Бессмертие, – Оэ пожал плечами. – Не переживай, мне вполне комфортно в Цияне, брат.

– Ты настроил всех против себя.

– И мне есть до этого дело? Войной на меня дэви пойдут?

– Оэ… Если я умру, то что ты будешь делать?

– Вернусь, – Оэлунн наконец посмотрел в глаза брату и хищно оскалился. – Забавно было бы, как считаешь?

– Это так не работает.

– Вот мне и интересно, почему это работает именно так, брат? Не переживай. Ты – лучший лун-ван, чем я. Жалко только, что погулять по дворцу больше не получится… С другой стороны, знаешь, как много видят ночью звёзды?

– Ты… невыносим. Обещай мне, что ты не пойдёшь смотреть на Сораан. Я не смогу тебя вытащить. Не повторяй путь тех, кто заигрывал с Бездной, пожалуйста.

– Я не безголовый, – Оэ хмыкнул. – Скелет отца – неплохое напоминание о том, чего делать не стоит. Занимайся своими обязанностями, брат.

– Ты не пойдёшь к Заану?